Страница 81 из 211
– Я выйду? – Он шагнул к люку, ведущему в коридор.
Катерина посмотрела на него удивленно.
– Тебе же надо переодеться к завтраку, – пояснил он.
Она не кивнула, не усмехнулась и не помотала головой.
– Миркин, – сказала она. – Мы с тобой муж и жена. Понимаешь? И переодеваться должны в присутствии друг друга. Иначе неизбежен провал.
– Да, – сказал Осетр деревянным голосом. – Понимаю. Ты, конечно, права… Тогда я просто отвернусь.
Она пожала плечами:
– Отворачивайся, если тебе так хочется.
В голосе определенно звучала обида.
Он развернул кресло и уселся в него – носом в сторону санблока, представлять, как совсем недавно там шумела вода.
Кажется, Катерина хмыкнула, но он не стал обращать на это внимания.
Зашуршала одежда, потом шуршание прекратилось. А потом его затылка коснулась горячая рука.
Осетр обернулся.
Катерина стояла перед ним совершенно голая.
– Иди ко мне, Миркин, – сказала она каким-то странным тоном.
Он не мог оторвать глаз от всего того, что обычно скрывается под одеждой. С шумом втянул слюну, сглотнул…
– Иди ко мне, Миркин, – повторила она, опустилась на колени, взяла за руку и положила его ладонь к себе на грудь.
Ощущение было тем же самым, что с Яной.
И он потерял голову.
Костюм они срывали вместе.
А когда голову удалось вернуть на место, все стало в жизни иным. И снова пришлось обоим идти в душ.
Но после душа у Осетра уже и мысли не возникло о том, что надо бы выйти, когда Катерина переодевается. И оставалось только удивляться, как быстры бывают в душеґ человека иные перемены.
На завтрак они едва не опоздали.
Глава шестая
– Ты позволишь мне сделать тебе замечание? – спросил Осетр.
– Да, конечно, милый! – Катерина улыбнулась.
Они сидели за столом и ждали, пока официант принесет заказанные блюда.
На Катерине снова были коричневые блузка и штаны.
Костюмчик строгой дамы, на которую никак не подумаешь, что она четверть часа назад выскочила из супружеской постели…
– Когда мы познакомились, ты назвала завтрак «приемом пищи», и я сразу понял, что ты не штатский человек.
Она на мгновение задумалась, потом кивнула:
– Ты прав. Надо лучше следить за тем, что болтаешь. – В ее голосе не было никакой обиды.
Нет, определенно в «жёны» Осетру досталась далеко не дура. И хотя бы это радовало. Лишний раз не будет раздражать.
– На подобных мелочах обычно и сгорают.
– Мы не сгорим, – пообещал он, сам удивляясь уверенности, родившейся в сердце. – Вот увидишь.
К столу приблизился симпатичный официант, больше похожий на манекенщика, принес крайинский борщ: выросший на Малороссии сирота Остромир Криворучко, разумеется, предпочитал это блюдо – в приюте почти каждый день баловали воспитанников крайинской кухней.
В школе «росомах» повара тоже иногда кормили будущих гвардейцев борщами. А потому удовольствие, получаемое Криворучко, ничем не отличалось от удовольствия, получаемого Приданниковым. Даже артистические способности для демонстрации не требовались…
– Превосходно! – сказала Катерина после первых же ложек красного кушанья. – Ничего более вкусного в своей жизни не видела. Интересно, почему так хочется есть? Вместе с тарелкой бы проглотила!
Видимо, она нечасто летала транссистемниками. А если и часто летала, то никогда не интересовалась пострелаксационным синдромом.
Впрочем, женщины есть женщины, даже и будущие шпионки – у них голова все равно по-другому устроена, даже если они умеют стрелять без промаха и ломать голыми руками шейные позвонки.
– Это всегда так, – сказал Осетр и принялся объяснять жене, что из себя представляет пострелаксационный синдром.
– Ха! – сказала Катерина. – Можно подумать, ты много путешествовал по Галактике!
– Да уж немало, – воскликнул Осетр.
И осекся – по легенде сирота Криворучко до сих пор не покидал пределов не только системы звезды Бархатная, но и с Малоросии-то никуда не отлучался.
Увы, ментальность еще не перестроилась! Гвардеец хренов! «Росомаха» без хвоста, ржавый болт тебе в котловину!
– Один – один, – сказал он.
Катерина фыркнула, но прозвучало это совсем не обидно.
– Ты доволен, Миркин? – спросила она потом.
– Конечно, Катерина. У меня определенно наблюдательная супруга. – Он подмигнул. – В нашем деле это весьма полезное качество.
– Я вовсе не о том.
Он глянул на нее непонимающе. И тут же просек орбиту.
«И в самом деле, ты доволен?» – спросил он себя.
Прямого ответа не нашлось.
Он был вынужден себе признаться, что ему было хорошо.
Не хуже, чем тогда на Дивноморье, с Яной. И уж всяко лучше, чем позже, в доме терпимости… Но, может, потому и было хорошо, что ему все время казалось: он обнимает Яну Чернятинскую?
И никуда от этого ощущения было не деться! Обманывай себя не обманывай!
Катерина ждала ответа. Глаза ее сделались совсем серьезными, и отвечать надо было не дурачась.
– Да, Катенька, – сказал он. – Мне было хорошо.
Похоже, она ждала именно такого ответа, потому что чуть слышно вздохнула и улыбнулась:
– Я рада.
И только тут он сообразил, что ждала она от него совсем иного ответа.
Однако он сказал то, что сказал. Но она почувствовала, что не соврал. И вот именно этому улыбнулась.
– Да, Катенька, – повторил он.
И мысленно продолжил:
«Но я тебя не люблю. Да и ты меня вряд ли любишь. Не могла ты меня так быстро полюбить, за одну только первую постельную встречу. Это было бы слишком! Просто, похоже, вы, женщины, намного быстрее приспосабливаетесь к изменениям в своей жизни. В особенности к тем изменениям, что от вас не зависят».
– Женщины более гибкие по своей натуре, – сказал он.
– А ты как думал! – отозвалась она. – Только потому мы, человеческие существа, все еще и живы!
И показала ему язык.
И он понял, что «супруги Криворучко» установили между собой не только физиологический, но и эмоциональный контакт.
Глава седьмая
На Новой Москве меры по обеспечению безопасности Остромира Приданникова были предприняты просто фантастические.
«Супруги Криворучко» попали к месту назначения не сразу, а пройдя цепочку из трех явочных квартир.
Причем Осетр быстро начал подозревать, что все три квартиры были организованы исключительно для проведения этой операции. К тому же с какими-либо помощниками или опекунами супруги Криворучко практически не встречались.
На орбитальном вокзале Осетра ждало сообщение о номере забронированного такси, которое должно было ждать супругов Криворучко возле наземного терминала. Когда шаттл опустился на Новую Москву, супруги вышли на привокзальную площадь, отыскали эту машину и уже через четверть часа оказались на пороге гостиницы с нелепым названием «Современная старина».
Стариной там и не пахло, однако это было неважно. Главное, что у портье господина Остромира Криворучко ждала посылка.
Супруги забрали коробочку и отправились в расположенный поблизости, полупустой в это время парк, где, усевшись на скамейку, изобразили отдыхающих влюбленных. А между объятиями и поцелуями незаметно для окружающих ознакомились с содержимым коробочки.
Внутри находилась «кровавая мэри».
Так среди секретных агентов называлось устройство, содержащее информацию, не предназначенную для чужих глаз, и способное отдавать ее только после анализа крови человека, пожелавшего получить хранящиеся внутри «кровавой мэри» сведения. Генетический код, понятное дело… Если вскрыть «мэри» пытался бы не тот, на чей код она была настроена, информация тут же самоуничтожалась.
Осетр сунул мизинец левой руки в отверстие на боку аппарата, ощутил легкий укол и через пару секунд обладал адресом первой явочной квартиры.
Там они обнаружили еще одну «мэри», адрес следующей явочной квартиры и пожелание непременно провести здесь ночь и только на следующее утро отправиться по новому адресу.