Страница 80 из 211
– Мама звала меня Миркин. – Он с трудом сдержал дрожь, попытавшуюся проникнуть в голос.
– Ну тогда и я стану звать тебя Миркин. Не зайчиком же и не котиком! К нашей профессии такие ласковые прозвища не слишком прикладываются.
«А что? – подумал Осетр. – Пусть зовет Миркином. Ей можно. Жена есть жена. Говорят, она ближе матери».
– Хорошо, зови. Мне нравится… До прыжка чем займемся?
Конечно, космические окрестности Малороссии не так оживлены, как у Нового Санкт-Петербурга, но и здесь приходится четыре часа тилипаться в евклидовом пространстве, пока доберешься до границы, за которой прыжок не сорвет с орбиты небесные тела местной планетной системы.
– Через час позовут на прием пищи, – сказала Екатерина. – А пока можно рассказать друг другу наши легенды.
Осетр отметил про себя выражение «прием пищи» – девушка явно была не из гражданских. И если легенда у нее гражданская, то это несомненный прокол.
Однако говорить ей сейчас об этом он не станет.
А рассказывать друг другу легенды – весьма умно. Он получил легенду через мозгогруз, и ничто так хорошо не закрепляет знания, закачанные из мозгогруза, как пересказ своими словами.
«Молодожены» вызвали из пола кресла и занялись сим умным делом.
Глава пятая
Проснулся Осетр от чувства голода.
Голод был зверский – как и всегда, после прыжка. На его пронзительности не сказывался предпрыжковый обед: сколько бы ты ни съел, непременно придешь в себя с ощущением, будто в животе кишка гоняется за кишкой.
Екатерина еще не проснулась, посапывала в своем релаксаторе.
Осетр соскочил на пол, мягко, по-«росомашьи», подкрался к ней.
Лицо девушки было совершенно безмятежным.
Замужняя женщина, чего ей бояться, находясь рядом с «дражайшим супругом»?… Быстро она вошла в роль подруги жизни!.. А он, Осетр? Что он ощущает по отношению к «жене»?
Он прислушался к собственной душе.
Да уж всяко не любовь! По крайней мере, не ту любовь, от которой разрывалось в последнее время его сердце. Оно и сейчас, конечно, разрывается, но уже не так сильно – для «росомахи» на первом месте всегда его долг! (и хорошо, что вовремя об этом вспомнилось) – скорее не разрывается, а тупо ноет, истекая болью.
Но еще сильнее ноет пустое брюхо.
И только тут он сообразил, что на сей раз сумел забыться глубоким прыжковым сном.
Не было никакого полусна-полуяви.
Да, похоже, организм действительно начинает приспосабливаться к своему новому состоянию.
Удовлетворенный этим открытием, Осетр отправился в душ.
Все-таки Дед – умница. Думается, он не просто спрятал лейтенанта Приданникова от вражеских глаз, но и занял лейтенанта делом. А дело – неплохое лекарство от сердечных мучений.
Так, по крайней мере, утверждается в фильмах. И почему им можно не верить? Хотя бы в области любовных отношений…
Когда он вернулся в каюту, Екатерина уже проснулась. Сидела на релаксаторе, щурясь и потирая правой рукой левую.
Наверное, затекла во время сна…
– Доброе утро, Миркин! – сказала девица, улыбаясь.
– Доброе! – отозвался Осетр.
На Екатерине была салатная футболка и коричневые бриджи.
Или как они называются, эти обтягивающие тело штаны?…
Глаза девушки в этой гамме становились непонятно какого цвета, но одеяние ей шло.
Экая фигуристая!.. Не хуже Яны!
Осетр спохватился.
Нет, хуже, конечно!
Как их вообще можно сравнивать! От той он без ума, а эта его не волнует!.. Впрочем, волнует, разумеется! Женщина сама по себе… как живое существо… не может не волновать мужчину, так не бывает. Но волнует она не сердце, а плоть! С плотью же «росомахи» бороться умеют! Во всяком случае, он, Осетр, умеет. Достаточно вспомнить Маруську с планеты Кресты.
– Слушай, жена, – сказал он. – А как же я тебя буду звать? Не киской же и не рыбкой! Тебя-то как мама звала?
Конечно, на самом деле она вполне могла быть Марфой или Анастасией…
– Мама звала меня Катериной. – Голос «жены» даже не дрогнул.
Наверное, вне легенды, по реальной судьбе, родители ее живы-здоровы… Ну и слава богу! Девицы, выросшие в приюте, – должно быть, те еще стервы!
– Тогда я тоже буду звать тебя Катериной. Хорошо?
– Конечно. – Катерина слезла с релаксатора и потянулась.
Нет, все-таки фигурка у нее весьма неплоха. Глаз сам цепляется.
– Это всяко лучше, чем киской или рыбкой… Кстати, мы ведь теперь с тобой муж и жена. Значит, после полета должны будем спать вместе.
– И что? – Осетр сумел скрыть свою оторопелость от такой откровенности.
– Да ничего особенного. Просто женщина способна исполнять супружеские обязанности и без желания. А вот как быть с тобой, золотник?
Это была уже сверхоткровенность, и Осетр пораженно замолчал.
– Если мы не станем спать вместе, – продолжала Катерина, – это рано или поздно станет известно окружающим и вызовет подозрение. Что за странные молодожены? – Она смотрела на Осетра озабоченным взглядом. – Как думаешь?
– Э-э-э… – сказал тот. И добавил: – Я думаю… э-э-э…
Большего он выдавить из себя не смог.
Катерина пожала плечами и отправилась в душевую.
А Осетр принялся одеваться.
Проблема была и в самом деле еще та.
Когда он познакомился со своей легендой, эта сторона совместной жизни с «женой» как-то ускользнула от его внимания. А теперь неожиданная проблема встала перед ним во весь рост.
И в самом деле… Спать им вместе придется. Иначе легенда очень быстро накроется медным тазом. Более того, им не просто спать вместе придется, но и разыгрывать из себя влюбленных. Способен ли он на это? А если способен, как это будет выглядеть по отношению к Яне? Это же, в общем-то, измена! Но если главное – интересы страны и нации, может, эта измена и не совсем измена? В конце концов, он выполняет задание руководства! А если копнуть глубже, руководство делает все в его же интересах, и когда он, Осетр, станет наследником престола, получится, что в прошлом он выполнял задание самого себя… Тьфу, чепуха какая-то!
Он поневоле прислушался, но из душевой доносилось только негромкое шуршание водяных струй, бьющих по девичьей коже.
«А что ты хотел услышать? – спросил он себя. – Какие песни она поет, когда моется? Повизгивает ли от холодной воды? Она, может, и петь не умеет, и не любит контрастный душ…»
Эти мысли показались ему отчего-то настолько важными, будто от них зависело все выполнение задания, будто он и в самом деле собирался заделаться резидентом в Великом Мерканском Ордене.
Потом он подумал о том, что быть в родной стране наследником престола, которого не ждут, гораздо труднее, чем средоточием шпионских информационных потоков в чужом рукаве Галактики. Резидент может остаться в живых, даже если допустит прокол; пошедший же против императора в случае проигрыша отправится на кладбище. Впрочем, на кладбище – это в переносном смысле слова, на самом деле от трупа и следов не останется. Разрубят, сожгут и развеют на ветру, чтобы никаких следов не отыскали. Нет человека – нет проблемы, известно издавна.
«А ведь она, Катерина эта, тоже рискует, – подумал он, переодеваясь в висевший в шкафчике костюм (те, кто бронировал место, не забыли ни о чем). – Если все раскроется сейчас, ей тоже не сносить головы. Убьют на всякий случай, слишком уж опасная свидетельница».
Он вдруг ощутил обеспокоенность за нее, за ее судьбу.
В конце концов, она – женщина, а он – мужчина. В конце концов, она – его подданная, и он несет за нее ответственность, как правитель, пусть и будущий. В конце концов, она его жена – пусть и липовая!..
Катерина выскочила из душа свежая и розовая, завернутая в полотенце. Когда она прошла мимо, ноздрей Осетра коснулась волна незнакомого аромата.
У Яны духи имели совсем другой запах.
– Прекрасный костюм, – сказала она, оглядев «мужа». – Это я заказала. Размеры твои мне сообщили. Хорошо пойман по фигуре.
Она вела себя, как его жена, еще до знакомства с будущим мужем. Интересно, отцу тоже мама костюмы заказывала?…