Страница 39 из 75
– Маруська... – Ив провел ладонью по моим волосам. – Я беспокоился.
– Угу... Поехали домой.
Я заставила себя оторваться от мужа, села в машину.
– Черт... От меня воняет?
– Есть немного, – хмыкнул Ив, заводя мотор.
«Немного». Намертво въедающийся в кожу и одежду сладкий трупный запах плюс пороховой дым... Или дым менты бы почуяли? Я-то к себе уже принюхалась.
– Бог с ним, с запахом. Давай по делу, – сказал муж. – Пистолет найдут?
– Смотря как искать будут. Догадаются крышу обшарить – найдут. Хотя у них тоже людей не хватает.
– Будем надеяться, что не догадаются. Зря я, что ли, столько денег потратил? Все, что на отпуск копили, пришлось отдать. Отдых накрылся медным тазом.
– Ты еще надеялся на отпуск?
– Нет, а ты?
Я обхватила себя за плечи: знобило.
– Включи печку, пожалуйста.
Ив бросил на меня быстрый взгляд и послушно повернул рычаг обогревателя.
– В общем, вывели меня на одного человечка, тот – на прокурора… В подозреваемые тебя никто не запишет. Пройдешь как свидетель.
– Спасибо.
– Да пожалуйста, – усмехнулся он. – Для чего еще нужен муж?
– Злопамятный.
– Весьма. Рассказывай. Если сможешь – по порядку.
Я попробовала. И очень удивилась, почувствовав, что голос срывается, а из глаз льются слезы. Поймала еще один быстрый взгляд мужа, попыталась вытереть лицо.
– Сейчас... извини.
Он тормознул у вывески «Аптека, двадцать четыре часа», в два прыжка оказался у входа, выругался, толкнув закрытую дверь, вернулся в машину.
– Зачем? – поинтересовалась я.
– Затем. Что дальше было?
– Да так... ничего.
Слов отчаянно не хватало, не хватало воздуха, и, несмотря на включенную печку, колотил озноб. Это ж надо так расклеиться, позорище какое! Вот что бывает, если чересчур долго держишь в узде эмоции. Рано или поздно плотину прорывает, и тогда – хватай портки, ховайся в бульбу. Но собраться тоже не получалось, все, что я смогла, – подтянуть, насколько позволяли ремни безопасности, колени к груди, обхватить их руками и спрятать лицо.
– Рассказывай! Что было дальше? – неожиданно жестко сказал Ив.
– Я не могу!
– Можешь. Рассказывай. Сейчас не выговоришься, потом будет хуже.
Машина давно стояла у подъезда, а я все выдавливала из себя слова, пытаясь описать то, что никакому описанию не поддавалось. Бред. Сюр. Ничего этого не могло произойти. Или это просто кошмар и надо только проснуться?
Я замолкла, выложив наконец все. Слезы не останавливались. Вот гадство!
Ив помог выбраться из машины. Я уцепилась за него – живого и настоящего среди полного хаоса, в который превратился мир. Домой, в душ и спать. Что делать завтра – совершенно непонятно, но думать об этом не было сил. Утро вечера мудренее. Наверное.
Едва оказавшись дома, я нырнула в ванную: содрать пропитавшуюся смертью и страхом одежду и залезть под душ, который всегда успокаивал. В этот раз душ не помог: когда Ив выломал защелку на двери, я сидела, прислонившись спиной к стиральной машине, уже переодетая в домашнее, и рыдала в голос. Слишком много всего для одной женщины.
Муж приволок меня на кухню, вручил кружку с коньяком и исчез где-то в недрах квартиры. Я честно попробовала выпить: зубы противно лязгнули о стекло. Матюкнувшись, поставила кружку на стол. Я все сделала правильно, отчего ж так хреново?
– Алло, Вадим? – донеслось из комнаты.
Вадим? Вадим же мертвый. Ив что, на тот свет звонить научился?
– Я не могу ее успокоить. Да Машу, кого еще?
А, это Деменко. Допрыгалась: муж психиатру звонит. Интересно, спецбригада приедет? Я бы не отказалась, честно говоря: отдохнуть месяц-другой в отделении неврозов, забыв о сегодняшних событиях, как о страшном сне.
– Я тоже не думал, что такое может быть. Не меньше часа, не засекал. Не телефонный разговор.
Я все-таки совладала с трясущимися руками и влила в себя полкружки коньяка. Задохнулась, закашлялась. Черт, в доме даже хлеба нет, дожили. О, бомжпакет[22] завалялся, замечательно.
– Нет у нас ничего такого, незачем было.
И в самом деле, зачем успокоительное в доме, где один – хирург, вторая – судмедэксперт? Железные нервы. Были когда-то.
– Закрыты аптеки. Да, и круглосуточные.
Я допила остатки коньяка, плеснула еще. Хмель не брал, хоть тресни, разве что в желудке потеплело. Надо бы прекращать заливать стресс спиртным, с такой жизнью и спиться недолго. К тому же не помогает. Какой дурак придумал про «напиться и забыться»? Вранье, ничего не забывается. Кого мне придется оплакивать в следующий раз?
– Чего? Ты издеваешься?
В голосе мужа было столько неподдельного возмущения, что я волей-неволей прислушалась.
– Какое «трахни», у меня сейчас и на мисс Вселенную не встанет! Да иди ты... Сам ты импотент, посмотрю я на тебя в четвертом часу ночи и после такого денька!
Я поперхнулась коньяком. Приехали. А меня кто спросил? И вообще, тоже мне, «мисс вселенная». Я, между прочим, симпатичней. Когда высплюсь. Неважно, что понятия не имею, кто сейчас носит этот титул, – я симпатичней, и точка.
– Шуточки у тебя... Нет, не сержусь.
Я прислонилась плечом к косяку.
– Малыш, я же лучше собаки!
– Маш? – Ив обернулся. – Вадим, я перезвоню.
– Я лучше, чем мисс вселенная.
На самом деле прямо сейчас я не смогла бы конкурировать не только с гипотетической «миской», но и с не менее гипотетической Люськой из соседнего подъезда. Осунувшееся от недосыпания лицо, синяки под глазами, опухшие веки, покрасневший нос... слезы украшают женщину только в романтических фильмах.
– Ты в своем уме?
– Нет, блин, в чужом! Тебе не приходило в голову, что прежде, чем обсуждать с друзьями, трахнуть ли жену, стоит спросить у самой жены? Я тебе что, резиновая кукла?
Не надо было спускать на него всех собак, но остановиться уже не получалось.
– Да никто не собирается тебя трахать! Делать больше не хер! Иди спать, нечего тут пьяные истерики закатывать.
– Ты когда в очередной раз по бабам собираешься, тоже у друзей совета спрашиваешь?
– По каким бабам? Тебя что, сегодня по башке огреть успели?
– Знаешь что, разлюбезный муж мой... Я, наверное, не очень хорошая жена, раз тебя все время на сторону заносит. Неполноценная женщина, это тоже правда. Но не хрен думать, будто я полная идиотка!
Ив помолчал, разглядывая меня. Усмехнулся.
– Нет, ты не идиотка. Ты актриса. Умная расчетливая актриса. Разыграла любовь, отхватила мужика с перспективами. Браво. Только какого тебе еще надо? Квартира есть, деньги есть, муж, которого можно предъявить, – тоже есть. Чего еще? Чего тебе надо для того, чтобы больше не выеживаться посреди ночи? Я весь день проторчал на экстренных операциях, а теперь устал и хочу спать!
Ух ты, как интересно...
– Вань, по-моему, это тебя сегодня по головке шмякнули.
– Нет, надоело просто. В постели притворяешься... не помнил бы, как это по-настоящему, может быть, даже и поверил. Теперь вот оказывается, про любовниц тоже знала и тоже, получается, притворялась, что так и надо. Мне, в общем, нормально: сыт-одет, дома чисто, жена опять же под боком, если приспичит, да и привык я к тебе. Но врать не надо, ладно?
– Так... А на хрена ты меня сегодня из тюряги вытаскивал? Со взяткой подставлялся? Если надоело, как хорошо все решалось: я на зоне, развестись можно без суда, имущество опять же не делить, никаких проблем: кормить-обихаживать найдется кому, трахать кого – тоже, а поболтать и с друзьями можно.
– А с кем мне еще говорить, с тобой, что ли? Один раз поговорил... до сих пор помню. Пришел к любимой женщине, думал, кто еще поймет-поддержит? А услышал, что сам дурак.
– Ты о чем?
– Уже ни о чем. Парень тот, с инфарктом... – Ив присел на край стола, скрестив руки на груди. – «Как же ты так лажанулся, в любом учебнике дифдиагностика есть».
Пацана того я помнила, Ив рассказывал. Приехал в хирургию на «скорой»: боль в животе, симптомы раздражения брюшины, впрочем, не слишком выраженные. В крови признаки воспаления, ЭКГ на первый взгляд в норме. Ив, тогда еще молодой дежурный врач, диагностировал воспаление атипично расположенного аппендикса и взял парня на операцию. Пациент умер на столе. Аппендикс оказался совершенно интактным, а на вскрытии обнаружился инфаркт задней стенки сердца. Абдоминальная форма, про которую написано во всех учебниках, – и все равно ошибки случаются слишком часто. Тем более что мало кто будет думать в сторону инфаркта у семнадцатилетнего парня.