Лепестки и зеркало

  Абсолютно ничего личного, только дело.

  Брагоньер на просвет глянул на коньяк в бокале и пригубил его. Усмехнулся, напомнив себе, что изначально был прав, неодобрительно относясь к чувствам. Что ж, займётся очередным расследованием - и всё вылетит из головы. А потом и ежегодный зимний бал... Стоит обрадовать леди ли Брагоньер и провести неделю в Калеоте. В конце концов, дом его рода именно там.

  Болезнь всё не шла из головы, и соэр опрокинул бокал целиком. Задумчиво глянул на стопку бумаг на столе и убрал их.

  Пожалуй, действительно не стоит засиживаться, а нормально отдохнуть после всех передряг. До этого, правда, заглянуть к магам и проверить следователя - должным ли образом ведётся делопроизводство по мэтру Варрону.

  В дверь постучались, и вошла госпожа Ллойда. Бросив косой взгляд на бутылку коньяка, поняла, что не вовремя, и доложила:

  - К вам посетитель, господин соэр.

  Брагоньер никого не ждал, поэтому холодно ответил:

  - Пусть им займётся господин Ульман. Меня не для кого нет. Через час уезжаю, в Управление сегодня не вернусь.

  - У неё личное дело, - продолжала настаивать секретарь и невольно улыбнулась.

  Соэр почувствовал неладное и встал. Пристально, недобро взглянул на госпожу Ллойду, и та стушевалась, опустив глаза.

  - Значит, это женщина... Что ж, полагаю, мой заместитель решит все её вопросы. Что-то не так? - он обратил внимание на реакцию секретаря, как-то странно смотревшую на него. - У вас что-то ещё?

  - Это госпожа Эллина Тэр. Я сказала, что вы её примете...

  - В следующий раз воздержитесь от подобных обещаний. И поменьше слушайте сплетни: они негативным образом отражаются на работе.

  - Но я поздравить хотела, господин соэр, - обиженно буркнула госпожа Ллойда. И, набравшись смелости, добавила: - Нехорошо так поступать. Она ведь давно сидит в коридоре, я только сейчас заметила. Грустная. Господин соэр, даже если вы поссорились...

  - Госпожа Ллойда, - резко оборвал её Брагоньер, - вы кем здесь служите? Секретарём. Так и извольте заниматься своими прямыми обязанностями. Уж как ни вам знать должностную инструкцию, в которой чёрным по белом написано о недопустимости подобных вольностей. Предупреждаю: узнаю, что вы или кто-то ещё обсуждает мою личную жизнь - уволю без объяснений. На первый раз делаю устный выговор: не хотелось бы лишиться хорошего секретаря. А госпоже Тэр можете передать, что финансовая сторона дела улажена. Ей не о чем беспокоиться.

  Вопреки обыкновению секретарь встала в позу. Фыркнула и заявила, что ничего передавать не станет, да и вообще поведение начальника оставляет желать лучшего.

  - Женская солидарность? - прищурился Брагоньер. - Поздравляю с выговором в личном деле. Думайте, что и кому говорите.

  Госпожа Ллойда нахмурилась, хотела ответить, но передумала. Извинилась за бестактность и ушла.

  Соэр стоял спиной к двери, убирая коньяк, поэтому не заметил появления Эллины.

  Гоэта робко замерла на пороге: не похоже, чтобы Брагоньер действительно разрешил ей войти. И настроение у него явно дурное: чувствуется по резким движениям.

  Решив, что отступать некуда, итак натворила бед, обидев человека, Эллина плотно прикрыла за собой дверь и села на стул. Как она и предполагала, её присутствие не обрадовало соэра.

  Заметив, что в кабинете не один, Брагоньер поспешил спрятать раздражение, вызванное поведением секретаря, надев привычную маску холодного безразличия. Вежливо осведомился, чего угодно посетительнице, и предупредил, что ограничен во времени.

  - Я вас надолго не задержу.

  Эллина не знала, как начать. Когда соэр сел на место, обратив на неё пристальный взгляд, вся решимость пропала. Гоэта заёрзала, зачем-то поправила прядь волос за ухом и низко опустила глаза.

  - Госпожа Тэр, я не буду вытаскивать из вас слова клещами. Если это касается дела Матео Хаатера, то материалы по финансовой компенсации морального и физического вреда у господина Шорша. Копии вам выдаст под роспись секретарь. По суду вам положено пятьсот лозэнов. Не обещаю, что сразу получите все деньги, но у господина Хаатера был счёт в банке... Словом, обратитесь к господину Шоршу, он вам всё разъяснит. Тридцать седьмой кабинет, третий этаж.

  - Я...я не из-за денег пришла, не нужны мне деньги. Я из-за вас.

  Соэр сделал вид, что не понимает.

  Эллина облизала пересохшие от волнения губы и попросила воды. Брагоньер налил ей стакан и напомнил об ограниченности во времени.

  - Тогда... ну, тогда я не говорила, что вы меня... Словом, я должна извиниться.

  - Госпожа Тэр, мы, кажется, прояснили этот вопрос. Если у того недоразумения будут последствия, то ни правовых, ни денежных проблем не возникнет. Единственное, предупреждаю сразу, разрешение на аборт не подпишу. Только по врачебным показаниям.

  - Я слышала, что вы ярый противник абортов, - слабо улыбнулась гоэта, - но ваше благородство ни к чему: последствий не будет.

  - Вот и прекрасно.

  Разговор явно не клеился.

  Эллина не знала, с какой стороны подойти, как попросить прощения у обиженного мужчины. Все эти дни её мучила совесть, и сегодня гоэта не выдержала, решилась придти и объясниться.

  - Я сделала вам больно, да? - вкрадчиво поинтересовалась она. Чтобы успокоится, Эллина встала и упёрлась ладонями о край стола. - Но я не хотела, право слово! Понимаю, вы сердитесь...

  - Вам кажется, госпожа Тэр, всё в порядке. Прошу извинить, но я занят, а ваши излияния утомляют. Мне вполне хватает сплетен за спиной, чтобы порождать новые. Вы ничем мне не обязаны, живите спокойно.

  - Не могу я спокойно! - не выдержав, всхлипнула Эллина. - Потому что я дура, потому что я не говорила, что мне не понравилось. Если хотите знать, то совсем наоборот. И я хотела тогда извиниться, но вы слушать не стали!

  - То есть я, по-вашему, в чём-то виноват? - Брагоньер смерил её недовольным взглядом и раздражённо, постепенно повышая голос, продолжил: - Госпожа Тэр, ваши умственные способности, ваши комплексы, предрассудки и поразительная нелюбовь к себе - чисто ваша заслуга. И не стоило ругать господина Датеи за то, что он так с вами поступил. Поступил так, как вы заслуживали, как вы сами того желали. Я не люблю затрагивать вопросы чужой личной жизни, но, раз уж вы начали, то её полнейшая неустроенность - только ваша вина.

  Гоэта удивлённо подняла на него глаза: эмоции не вязались в её сознании с образом соэра. Задумалась, с грустью подметила, что он прав, и попросила прощения. Потом заторопилась уйти, но Брагоньер удержал и молча налил ей коньяку. Эллина выпила, а потом начала оправдываться, объясняя, почему так поступила той ночью, заверяя, что очень хорошо к нему относится.

  - Просто не верю, что вы меня любите, - в заключении сказала она. Коньяк заметно развязал язык, позволив быть откровенной. - Вернее, что меня вообще любить можно. Потому что я некрасивая бедная дура, из которой даже любовница никудышная.

  Соэр шумно вздохнул, налил коньяка и себе. Выпив половину, решительно заявил:

  - Чтобы я от вас этой чуши больше не слышал!

  Гоэта кивнула, не став спорить.

  В кабинете воцарилось молчание. Прервал его Брагоньер. Голос его вновь обрёл строгий официальный тон.

  - Госпожа Тэр, я задам вам один единственный вопрос и рассчитываю получить на него честный ответ. Ни приплетайте к нему вашу совесть, благодарность и сословное неравенство. От того, что вы ответите, будет зависеть, как мы будем общаться в дальнейшем.

  Эллина кивнула, заверив, что готова его выслушать.

  - Мы взрослые люди, поэтому спрашиваю прямо: вы станете моей любовницей? Я мог бы назвать это иначе, но не вижу смысла.

  Гоэта задумалась и ответила утвердительно. Почему бы ни попробовать, она ничего не теряет. Представила себе удивление Анабель и улыбнулась. А что, подруга всегда хотела свести её с дворянином.