Страница 47 из 109
— Боже мой! — прослезилась та. — Я верила, я знала, что с ней ничего не должно случиться!
— С каждым может случиться, деточка, — заметила женщина и тоже встала с кушетки. — Повезло вашей подруге… Ну, дай ей Бог здоровья! И вам, и вам, Ольга Александровна.
— Кто это? — смахнув слезу, посмотрела ей вслед Анна.
— Просто потрясающая женщина! — вздохнула Ольга. — Хохмачка по жизни, убежденная старая дева с кучей кавалеров. Постоянно в курсе всех новостей, хороших постановок, книг, выставок. Еврейка и антисемитка, как она себя называет. Вся родня за границей, а она принципиально осталась.
— Она кашляет, говорит, аллергия.
— Метастазы в легких, — пояснила Ольга. — Она пока еще не знает, но догадывается.
— Очень хотелось бы, чтобы она жила, — на глазах у Анны снова навернулись слезы.
— Хотелось бы… Вот видишь, у Веры Ивановны все хорошо, и, даст Бог, через недельку и выпишем. А вот у Галины… Удалять опухоль не имеет смысла, только намучаем. Вера пока в реанимации, но я ее завтра к себе поближе заберу, а Галю придется на другой этаж переводить, ей здесь делать нечего… Ну, пойдем, обрадуем Веру Ивановну, по времени она должна уже отойти от наркоза. На ночь сделаем хороший укольчик, и будет спать до утра.
— Я вчера Николаю Степановичу позвонила. Он уже прилетел, скоро будет здесь, — словно оправдываясь, сообщила Анна.
— Знаю и считаю, что правильно, — поддержала ее решение Ольга. — Ей сейчас нужна его поддержка. Вот только надо ей как-то намекнуть о его приезде, сделаешь?
Анна кивнула головой.
— Ванечка заболел. Что с ним теперь будет? — тяжело вздохнула она, спускаясь по лестнице.
— Ох, не знаю! Что бы ни было, а для Николая Степановича он родной, пусть сам со своей совестью разбирается, — ответила Ольга.
Вера отходила от наркоза в двухместной палате, где вторая кровать пока еще пустовала. Поправив наброшенный на плечи белый халат, Анна прошла к постели и присела на придвинутый стул.
— Вера Ивановна, — позвала стоявшая у нееза спиной Ольга. — Просыпайтесь!
Вера открыла мутные глаза и попыталась сконцентрировать взгляд. Едва у нее это получилось, медленно растягивая губы на мертвенно бледном лице, она слабо улыбнулась.
— Ну, вот и замечательно! — Ольга подошла ближе. — Все у вас в порядке. Вера Ивановна, слышите? У вас все в полном порядке, — медленно и четко выговорила она каждое слово в отдельности. — И жить вы теперь будете долго и счастливо. Смысл слов медленно доходил до Веры.
— Спасибо, Олечка, — тихо прошептала она.
— Да мы-то что! Мы просто сделали свое дело: лишнее отрезали, нового ничего не пришили, — пошутила она. — А вообще, как это ни цинично, я даже рада, что хоть чем-то смогла вам помочь. Если бы не вы, не было бы у нас с Петром счастья.
— Я просто работала…
— Аня, ты что-то хотела сказать? Вы здесь поговорите, только недолго, — с этими словами Ольга многозначительно посмотрела на Анну.
В этот момент в дверях палаты показалась каталка, на которой санитарки привезли очередную, только что прооперированную женщину и с помощью Ольги переложили на кровать.
— Как Маша? — первым делом спросила Вера. — Как ее сессия?
— Послезавтра экзамен. Через час закончится консультация, и сразу приедет к тебе. — Анна собралась с духом и, посмотрев Вере прямо в глаза, добавила: — Николай тоже знает и с минуты на минуту будет здесь.
Вера долго молчала.
— И что он сказал? — наконец спросила она.
— То же, что и всегда, — улыбнулась Анна, погладив пальцы на ее руке. — Что не может без тебя жить. Первым же самолетом вместе с Костей вылетели из Австрии. Ругался, что ему не сразу дали знать о твоей болезни, — снова улыбнулась она. — Я даже не подозревала, что он может так ругаться!
— Громко, — подтвердила Вера. — Когда он чувствует свою вину или бессилие, он всегда ругается. Но его сюда нельзя, — взглянула она на соседнюю кровать. — Он шумный, никому не даст покоя!.. Я… Я нормально выгляжу? — разволновалась она.
— Для человека, только что отошедшего от наркоза, ты выглядишь просто чудесно! — подбодрила ее Анна, понимая, что настоящей женщине хочется быть привлекательной в любом состоянии.
— Последний раз я видела его в ноябре… По телевизору… По-моему, он похудел.
— Конечно, похудел! — поддакнула Анна и поправила подушку. — От переживаний все худеют.
«Так ему и надо!» — захотелось добавить ей.
— Анна! — заглянула в палату Ольга. — Тебе пора!
…. — Все, дорогая, держись. Мы еще попируем у тебя дома. Пока! — она коснулась губами Вериной щеки и, улыбнувшись на прощание, скрылась за дверью.
В коридоре ее ждала встревоженная Ольга и, крепко ухватив за руку, без лишних слов потянула за собой по длинному коридору Минув несколько дверей, она открыла ключом дверь с надписью «Старшая медсестра» и, толкнув ее внутрь, шагнула следом, в комнате царил полумрак.
— Вот! Вот вам Анна! — громко зашептала она. — Но если вы не успокоитесь, я вызову милицию!
— У него депутатская неприкосновенность, — донесся из глубины комнаты насмешливый голос Крылова.
— Это же форменное безобразие! — не находя слов от возмущения, Ольга щелкнула выключателем. — Чуть дверь в отделение не выломал!
— Именно этого Вера и боялась, — зажмурившись от яркого света, заметила Анна.
— Как она?! — бросился к ней Дербенев и крепко схватил за плечи.
— Вот Веру так обнимать не советую, — повела она плечами. Хватка ослабла. — Капельницы пообрываешь. Успокойся, все нормально. Ждет… И здравствуйте, Николай Степанович.
Дербенев отстранился, оторопело посмотрел на нее и снова прижал к себе, но уже гораздо мягче.
— Здравствуй, здравствуй, дорогая Аня, — произнес он поверх ее головы. — Ты как ангел. Всю дорогу думал: ну почему ты всегда появляешься в моей жизни в самый трудный момент?
— Судьба у вас такая, Николай Степанович, — устало ответила та и, поймав теплый взгляд Кости, улыбнулась ему из-за широкого плеча Дербенева.
— Э! Так не годится, — не выдержал он и перетянул ее к себе. — Разве за ним успеешь? — поцеловал он ее в лоб. — И ты хороша. Вроде как не глуп, а до сих пор не знаю, куда же тебя занесет: в Минск, Нью-Йорк, Киев? Ты почему не позвонила? — мягко пожурил он.
— Ты просил написать, я и написала, — Анна подняла взгляд и, заметив искорки смешинок в его глазах, снова улыбнулась. — А теперь спокойно переодеваешься, — обратилась она к Николаю, — и тихо, как мышь, идешь следом за Ольгой. И запомни, ты здесь не начальник, здесь чужая территория и лучше здесь не скандалить.
Ольга достала из шкафа халат, пододвинула большие кожаные тапочки и благодарно посмотрела на Анну. Покорно, точно маленький ребенок, Николай переобулся в растоптанную обувь, просунул руки в халат и напялил медицинскую шапочку, которая из-за маленького размера стояла на голове как кастрюля.
— Нет, ты не врач, ты — повар! — рассмеялся Костя. — Иди. Мы тебя здесь подождем.
— Нет, я не могу ждать, — произнесла Анна озабоченно, когда закрылась дверь за Дербеневым. — Мне надо ехать.
— Я могу поехать с тобой?Все равно к Вере меня сегодня не пропустят.
Анна заколебалась.
— Хорошо.
Петр ждал в условленном месте, у выхода из приемного покоя.
— Теперь за мальчиком, — устало попросила его Анна и пояснила Косте: — За сыном Николая… и Галины. Я с няней минут сорок назад разговаривала, и было слышно, что он просто задыхается от кашля. Такой маленький и такой больной. Смотришь на него, и сердце просто разрывается. Да еще ни отца, ни матери… скоро не будет…
«Как же ее на всех хватает? — подумал в машине Костя. — Совершенно чужой для нее ребенок! И это не просто материнский инстинкт. Она никогда не сможет пройти мимо чужого горя, будь то больной внебрачный ребенок Дербенева, будь то Саша со схватившим ее в поликлинике сердечным приступом…»
Почувствовав прилив нежности, он придвинулся ближе и привлек ее к себе. Анна покорно склонила голову ему на плечо.