Страница 37 из 109
Костя молча дослушал монолог Савицкого: счастливое ожидание предстоящего вечера исчезло. На душе стало беспокойно и до обидного досадно.
— Это еще не все. На всякий случай, ни ты, ни я, ни кто-то из моих людей не приблизится к ней ни на шаг. Так что не знаю, как тебе с ней попрощаться. Звонить, как ты понимаешь, тоже нельзя. Можешь черкануть что-нибудь, Анатолий передаст.
— Ты думаешь, она ему поверит? — с сомнением взглянул Крылов на сидевшего на переднем пассажирском сиденье мужчину. — Она вас знает?
— Знает, — ответил мужчина. — Вместе с Романовым я был в тот вечер у Локтионова.
Крылов потерянно замолчал. Никакого другого выхода, казалось, и вправду не было.
Ничего не понимающая Саша молча помогала собирать чемоданы, с опаской посматривая в сторону ожидавших в гостиной незнакомых людей.
— Что происходит? — только и успела она спросить у Кости, но услышав короткий ответ: «Так надо», — поняла, что больше задавать вопросов не стоит.
— Костя, ты скажи Анечке, что Катины вещички я сложила в один чемодан, а ее — в другой. Может, так им удобнее будет, если вдруг что искать придется, — потерянно произнесла она, застегивая молнию на чемодане.
Через пять минут дом был пуст. Женщина долго смотрела в темное окно, не замечая, как по щекам текут слезы. Защемило сердце. Саша подошла к холодильнику, включила свет, накапала капель и долго сидела на кухне, глядя на мигающий индикатор газовой плиты…
…Анна держала на руках голову спящей Катюши иневидящимвзором смотрела на бегущую навстречу дорогу.
«Смоленск», — вяло отреагировала она на дорожный указатель и вдруг оживилась.
— Теперь я могу позвонить? — спросила она у Анатолия, который, как поняла, был здесь главным.
— Нет, не можете, — твердо ответил тот. — Телефон можно включить только за стойкой паспортного контроля… во Франкфурте, — после раздумья, добавил он.
— Но я так не могу…
— Так надо, — перебил ее немногословный мужчина и повторил чуть мягче: — Так надо… Да, вот для вас еще одна записка. Можете включить свет.
«Аня, — было начертано знакомым почерком на листке бумаги, — я очень многое не успел сказать и сделать, и мне очень жаль, что ты должна уехать, — значилось в скупых строчках. — Внизу мой e-mail. Сообщи или позвони сразу, как только доберешься домой. Целую. Костя. P.S. Чуть не забыл. Саша просила передать, что сложила твои и Катины вещи в разные чемоданы».
«Вот и все, — смахнула слезу Анна. — Вот и все. Праздник души закончился».
…Прошло минут десять, как Костя въехал во двор да так и сидел в машине, не торопясь выключать двигатель. Ему не хотелось возвращаться в этот снова ставший пустым и неуютным дом котором было так тепло последние два дня. Олег остался ночевать у Хориных, объяснения с Сашей было не избежать, а что ей сказать, он просто не знал.
«Мне даже позвонить ей нельзя, — посмотрел он на телефон. — Глупо. Как же все глупо получилось!»
Сунув руку в нагрудный карман, он достал маленькую коробочку и включил свет в салоне. Как и три с лишним года назад усыпанное маленькими бриллиантами кольцо отдавало холодным неживым блеском, время в котором словно остановилось.
«Ну, что теперь с ним делать? — подумал он. — Вдруг оно такое же несчастливое, как и тот золотой подарок от Версаче? Купить новое, а это сдать? Нет, — вдруг понял он. — Просто еще не пришло его время. Пусть полежит в сейфе».
Он снова спрятал футляр с кольцом в нагрудный карман. Нащупав пальцами записную книжку, вытянул ее, полистал страницы и почти сразу нашел записанное Аниной рукой стихотворение. Когда Костя дочитал до конца, его глаза расширились от удивления. Он хорошо запомнил последние строки стихотворения, которое Анна читала у камина. Но, оказывается, это было еще не все:
…Проводив Анну с Катей до стойки паспортного контроля и убедившись, что все прошло без эксцессов, двое мужчин, доставивших их в Шереметьево, махнули на прощание рукой и скрылись за стеклом.
— Зайдем в кафе? — предложила она дочери. — У нас еще почти два часа до отлета.
Всем своим видом давая понять, что ей все равно, девочка пожала плечами. Честно говоря, у Анны тоже не было настроения, как и не было аппетита. Заказав себе кофе, она смотрела сверху на сновавших внизу людей, по поведению которых без ошибки можно было определить, кто и для чего собрался в тот или иной перелет: кто на зимний отдых, кто в деловую командировку, кто просто в гости.
«Надо позвонить Роберту, — подумала она, забыв о запрете. — Три дня не давала о себе знать. Они с Джессикой уже переволновались».
Достав из сумочки мобильник, Анна ввела пароль и дождавшись, пока на дисплее показались кубики антенны, почти сразу услышала звонок:
— Ну, слава Богу! — воскликнула Джесси. — Нашлись!Мыпочти сутки вас разыскиваем! Интернет — мертвый, телефоны не отвечают! У вас все в порядке?
— Все хорошо, родная. Все просто замечательно.
Не чувствуя радости в голосе Анны, Джессика разволновалась еще сильнее.
— Я тебе не верю! Я очень хорошо чувствую, когда тебе хорошо. Катя в порядке?
— С Катей все в порядке, — попыталась успокоить ее Анна. — Вот, сидит рядом в аэропорту, жует гамбургер. Можешь с ней поговорить.
Передав трубку дочери, Анна стряхнула пепел в стеклянную пепельницу.
— Здравствуй, Джесси! — обрадовалась Катя, легко и свободно перейдя на английский. — Завтра будем дома. А кто нас встретит? Ты с Володей? Здорово! Я соскучилась очень-очень. Пока.
Девочка вернула трубку маме: чувствовалось, что настроение у нее слегка приподнялось.
— Аня, с тобой папа хочет поговорить.
— Здравствуй, родная, — от спокойного и уравновешенного голоса Роберта, старательно выговаривающего по-русски слова, повеяло теплотой, и Анна непроизвольно улыбнулась. — Не будем тратить время на лишние разговоры, вернешься — все расскажешь… — Балайзер сделал паузу. — Скажи, пожалуйста: документ, подтверждающий, что ты сотрудник корпорации, с тобой?
— Конечно, — удивилась Анна вопросу. — Я помню, что персоналу рекомендовано всегда и везде брать его с собой.
— Это очень хорошо… У нас возникла проблема с Киевским филиалом. Согласно контракту, там постоянно должен присутствовать один инженер и один ответственный работник от головного предприятия. Наш инженер… — Роберт сделал долгую паузу, а затем перешел на английский. — Наш инженер уехал домой на Рождество и простудился. Ему уже готова замена, и сегодня новый сотрудник из европейского филиала вылетает из Франкфурта в Киев. Но вчера вечером возникла еще одна проблема. Алану Новаку, он работал в твоем департаменте и ты должна его помнить, позавчера сделали операцию аппендицита. У него начались осложнения, и поэтому, как только разрешат местные врачи, мы его отправим в Европу. Но на подготовку виз и документов для нового сотрудника потребуется около двух недель.
Анна напряглась. Мозг моментально включился в работу едва Роберт перешел на родной язык. Балайзер всегда так поступал если предстояло объяснить ей серьезность предстоящего дела к тому же не зря она работала в департаменте, где составлялись не только отчеты о проделанной работе: главное предназначение его сотрудников заключалось в умении просчитать ситуацию наперед
— Я поняла, — перебила она Балайзера. — Вы хотите, чтобы я летела в Киев?
— Лично я этого не хочу. Я соскучился без вас с Катей, но в то же время подумал, что для дальнейшей карьеры это будет хорошая возможность себя зарекомендовать. Ты знаешь, что подобной командировки люди ждут годами.
— Я готова. Вот только как быть с Катей?
— Вас встретят в аэропорту Франкфурта, и своим рейсом она улетит с сопровождающим ее человеком до Нью-Йорка, он же полетит с ней следующим рейсом домой. Тебе придется заехать в наше представительство, получить инструкции, забрать документы и утром вылететь в Киев. Все уже подготовлено, я ждал твоего согласия.