Страница 222 из 257
По устланному ковром коридору он подошел к двери квартиры Казоура и нажал кнопку звонка. Дверь немедленно отворилась. На пороге стояла юная миссис Казоура в шелковом кимоно и оби. Роскошные черные волосы были стянуты в узел на затылке.
Она приветливо улыбнулась. В гостиной, за ее спиной, с бокалом в руке сидел мистер Казоура. Он помахал рукой.
— А, мистер Чилдэн. Входите.
Чилдэн поклонился и вошел.
«Отличный вкус,— отметил он, окинув комнату взглядом.— И какая аскетичность! Совсем немного вещей: лампа, стол, книжный шкаф, эстамп на стене. Непередаваемое японское чувство “ваби”. В домах англосаксов подобный интерьер найти невозможно. Только японцы способны видеть красоту в самых простых вещах, а главное, умеют их расположить».
— Что-нибудь выпьете? — спросил Казоура.— Шотландское с содовой?
— Мистер Казоура...— начал Роберт Чилдэн.
— Пол,— поправил молодой японец и указал на жену: — Бетти. А вас...
— Роберт,— прошептал Чилдэн.
Они уселись на мягкий ковер с бокалами в руках. По комнате плыли звуки кото — японской тринадцатиструнной арфы. Эта пластинка, выпущенная фирмой HMV, была очень популярна. Проигрыватель был укрыт от глаз, и Чилдэн не мог понять, откуда звучит музыка.
— Мы не знаем ваших вкусов и поэтому решили перестраховаться,— сказала Бетги.— Сейчас на кухне в электропечи готовятся отбивные на косточке. На гарнир будет томленый картофель с луком и сметанным соусом. Говорят, если хочешь наверняка угодить новому гостю, подай ему к столу отбивную.
— Это замечательно,— сказал Чилдэн.— Обожаю отбивные.—Он говорил правду. От огромных скотоводческих хозяйств Среднего Запада Тихоокеании перепадали жалкие крохи, и Чилдэн даже не мог припомнить, когда ел хорошее мясо последний раз.
Настало время вручить хозяевам подарок.
Он достал из кармана пальто и осторожно положил на низкий столик маленький сверток. В глазах супругов появилось удивление, и он поспешил объяснить:
— Мой скромный подарок. Чтобы хоть как-нибудь отблагодарить вас за покой и радость, которые мне дарит ваш дом,— Он развернул бумагу и протянул японцам кусочек кости, столетие назад побывавшей в умелых руках китобоя из Новой Англии,— Это искусство называлось «резьбой по моржовой кости».
По лицам молодых супругов он понял, что они знакомы с подобными изделиями. Видимо, не так уж мало осталось от культуры Соединенных Штатов.
— Спасибо,— поблагодарил Пол.
Роберт Чилдэн поклонился.
В его душе воцарился покой. Говоря языком «Ицзина», этот подарок — малая жертва. Он все делает правильно. Неловкость и волнение окончательно покинули его.
От Рэя Калвина он получил возмещение за поддельный кольт, а также письменное заверение в том, что подобное не повторится. И все же в сердце оставалась тревога. Только здесь, в этой умиротворяющей атмосфере, он избавился от ощущения, что жизнь идет наперекосяк.
Ваби окружало его, пронизывало гармонией и покоем. «Покой — вот в. чем дело,— решил он.— Стабильность и равновесие. Они близки к Дао, эти молодые японцы. Вот почему они понравились мне с первого взгляда. Я почувствовал в них Дао — уловил его отблеск. Интересно,— подумал Чилдэн,— каково это, знать, что такое Дао? Дао есть то, что рождает свет и тьму. Две непрерывно борющиеся и возрождающиеся силы. Вот что удерживает мир от старения и распада. Вселенная никогда не исчезнет, ибо в то мгновение, когда тьма, кажется, готова овладеть всем, в самых мрачных ее глубинах появляются ростки света. Таков Путь. Семена падают в землю и там, скрытые от глаз, обретают жизнь».
— Холодные закуски,— прервала его раздумья Бетти. Опустившись на колени, она протянула ему поднос с маленькими бутербродами и другими яствами. Чилдэн с благодарностью взглянул на хозяев.
— Вы в курсе международных событий? — спросил Пол, потягивая виски,— Возвращаясь сегодня домой, я слушал прямую трансляцию из Мюнхена, с национальных похорон. Чем-то они напоминают карнавал. Пятидесятитысячная толпа, флаги и прочее. Снова и снова звучит «Ich hatte einen Kamerad»[47]. Всем верноподданным разрешено проститься с прахом вождя.
— Да, все это очень печально,— тяжело вздохнул Роберт Чилдэн,— Сколько неожиданного случилось за неделю...
— В сегодняшнем выпуске «Ниппон Таймс» со ссылкой на достоверные источники сообщили, что Бальдур фон Ширах взят под домашний арест,— сказала Бетти.—По распоряжению СД.
— Плохо,— покачал головой Пол.
— Очевидно, власти хотят сохранить порядок,— пояснил Роберт,— А фон Ширах склонен к скороспелым, непродуманным решениям. Он очень похож на Гесса. Вспомните нелепый побег Гесса в Англию.
— А о чем еще пишут в «Ниппон Таймс»? — спросил Пол у жены.
— Сплошная сумятица и интриги. Приведены в боевую готовность армейские части. Отменены увольнения, закрыты границы. В рейхстаге — срочная сессия, все рвутся к трибуне.
— Я припоминаю великолепную речь доктора Геббельса,— сказал Роберт Чилдэн,— Ее передавали по радио год или два тому назад. Сколько остроумных инвектив! Как всегда, он держал аудиторию в напряжении. Так сказать, дирижировал ее чувствами. Бесспорно, с тех пор как Адольф Гитлер отошел от дел, у нацистов нет оратора, равного доктору Геббельсу.
— Вы правы,— кивнули супруги.
— У доктора Геббельса очень милые дети и жена,— продолжал Чилдэн.— И очень талантливые.
— Верно,— снова согласились Пол и Бетги.
— В отличие от большинства этих великих моголов с подозрительными сексуальными наклонностями, он примерный семьянин,—сказал Пол.
— Я бы не очень доверял слухам,— возразил Чилдэн.— Вы имеете в виду Рема? Это старая, давно позабытая история.
— Мои слова скорее относятся к Герингу,—сказал Пол, рассматривая виски на свет.— О его римских оргиях ходят невероятные истории. Просто ужас, что он вытворяет.
— Это ложь,— произнес Чилдэн.
— Ну вот, нашли тему для разговора,— поспешила вмешаться Бетти.
Они допили виски, и молодая женщина вновь наполнила бокалы.
— Споры о политике чересчур горячат кровь,— заметил Пол.— Очень важно не терять голову.
— Да,— кивнул Чилдэн,— Выдержка и спокойствие. Только так можно расставить все на свои места.
— Период после смерти вождя — всегда кризисный для тоталитарной системы,— сказал Пол.— Это связано с отсутствием традиций и влияния среднего класса на...— Он запнулся,— Пожалуй, не стоит о политике. А то уж очень похоже на старые добрые студенческие времена.
Глядя на улыбающееся лицо Пола, Роберт Чилдэн почувствовал, что краснеет. Он стыдливо опустил глаза и склонился над бокалом. «Боже, какое ужасное начало! По-дурацки, во весь голос затеял спор о политике да еще имел наглость не согласиться с хозяином! Только врожденная вежливость хозяйки спасла вечер. Сколько же мне еще надо учиться! — подумал он.— Они такие гостеприимные, тактичные, а я... вот уж, действительно, белый варвар».
Он еще долго бранил себя, с деланным удовольствием потягивая виски. «Пускай они сами ведут беседу,— решил Чилдэн,— а я буду со всем соглашаться.— И тут же ворвалась паническая мысль: — Мои мозги затуманены спиртным! Я устал и нервничаю! Я наделаю глупостей, и они больше никогда меня не пригласят. Да что там — слишком поздно, уже наделал!»
Из кухни вернулась Бетти. Она снова уселась на ковер. «Какая грация! — подумал Роберт.— Фигурка просто прелесть. Все японки стройны, ни унции лишнего жира. Им не нужны пояса и бюстгальтеры.— Он спохватился: — Надо скрывать влечение. Чего бы это ни стоило.— И все же не смог удержаться от вороватого взгляда.— Какие у нее чудесные темные волосы, какие огромные глаза! В сравнении с этими людьми мы выглядим недоделанными. Словно некий ваятель вытащил нас из печи, поленившись как следует обжечь. Как в древней индейской легенде.
— Надо думать о чем-нибудь другом.— Он шарил глазами по комнате, ища, за что бы ухватиться. Тишина давила на психику, невыносимо действовала на нервы.— Черт возьми, о чем говорить? О чем-нибудь нейтральном». Чилдэн заметил книгу на невысоком тиковом бюро.
47
«У меня был товарищ» (нем.).