Страница 232 из 300
— Это не так! — неожиданно вспыхнул Баэрд. — Ты только ранишь себя, думая так.
Алессан вздохнул.
— Она умирает в безвестности и одиночестве в святилище Эанны в провинции под названием Нижний Корте. А не во Дворце у Моря в Тигане. Не говори, что ей не больно.
— Но не ты виноват в этом! — запротестовал Баэрд. — Зачем ты это с собой делаешь?
Снова пожатие плеч.
— За эти двенадцать лет, с тех пор, как мы вернулись из Квилеи, я сделал выбор. И готов признать, что другие могут не соглашаться с ним. — Он бросил взгляд на Эрлейна. — Оставь, Баэрд. Обещаю, что не позволю выбить себя из колеи, даже в твое отсутствие. Дэвин поможет, если мне понадобится помощь.
Баэрд скривил рот под прикрытием бороды, у него был такой вид, словно он хочет продолжать этот спор, но когда он заговорил, то совсем другим голосом.
— Значит, ты думаешь, что время пришло? Думаешь, это действительно может произойти теперь?
— Я думаю, что все должно произойти этим летом или никогда. Разве что кто-нибудь и правда убьет Мариуса Квилейского, и мы вернемся к прежнему состоянию, но нам уже не с кем будет работать. И это будет означать, что моя мать и многие другие были правы. В этом случае нам с тобой просто придется плыть в гавань Кьяры, самим взять штурмом дворец и убить Брандина Игратского, а потом смотреть, как Ладонь превращается в аванпост Барбадиорской Империи. И чего тогда будет стоить Тигана? — Он на какое-то время сдержал свои чувства. Потом тихим голосом продолжал. — Мариус — это единственный джокер в колоде, который у нас был, единственное, чего я ждал и что готовил все эти годы. И он только что согласился позволить нам разыграть его карту так, как нам нужно. У нас есть шанс. Нелишне будет помолиться, всем нам… в ближайшем будущем. Мы ждали этого достаточно долго.
Баэрд сидел совершенно неподвижно.
— Достаточно долго, — наконец повторил он, и что-то в его голосе заставило Дэвина похолодеть. — Да осветит Эанна твой путь в дни Поста и дальше. — Он помолчал, бросил взгляд на Эрлейна. — Путь всех троих.
Выражение лица Алессана говорило о многом.
— И ваш путь, всех троих, — единственное, что он сказал, потом повернул коня и тронулся в путь на запад.
Следуя за ним, Дэвин оглянулся один раз и увидел, что Баэрд не двинулся с места. Он сидел верхом и смотрел на них, и солнечный свет падал на его волосы и бороду, снова окрасив их в тот золотистый цвет, который Дэвин помнил с их первой встречи. Он был уже слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица.
Дэвин прощальным жестом поднял руку, широко расставив пальцы, и с радостным удивлением увидел, как Эрлейн внезапно сделал то же самое.
Баэрд высоко поднял руку, приветствуя их, потом дернул повод коня и повернул его на север.
Алессан скакал ровным галопом к заходящему солнцу и ни разу не оглянулся.
Часть IV
ЦЕНА КРОВИ
Глава 13
Где-то перед рассветом — Дианора не знала, который час, — она поднялась с постели и подошла к окнам, выходящим на балкон. Она так и не спала всю ночь. Как не спал и ее брат, вдали от нее, на юге: он сражался вместе с Ходоками, а потом встречал вместе с женщиной начало весны на вершине холма, отвоеванного у Тьмы.
Сама она провела эту ночь в одиночестве, лежа в своей постели, и ее посещали призраки и воспоминания. Теперь она смотрела в холодную тьму, в которой не было ни намека на весну или на обещание будущих всходов. Предутренние звезды все еще сияли, но луна уже давно зашла. С моря дул ветер. Она едва различала флаги, развевающиеся на мачтах кораблей в гавани у мола Прыжка за Кольцом.
Один из этих кораблей только что приплыл из Играта. Он доставил сюда Изолу, певицу. А назад поплывет без нее.
— Сварить кав, госпожа? — тихо спросил Шелто у нее за спиной.
Не оборачиваясь, Дианора кивнула.
— Пожалуйста. А потом приходи посидеть со мной, нам надо поговорить. Если она будет действовать достаточно быстро, думала Дианора, если раскрутит все, не оставив себе времени на колебания и страх, то у нее, возможно, и получится. Иначе она пропала.
Дианора слышала, как Шелто возится на маленькой кухне, устроенной в ее апартаментах. Огонь в очаге поддерживали всю ночь. Может быть, Играт и не соблюдал тех же весенних и осенних обрядов, что и жители Ладони, но Брандин редко препятствовал соблюдению местных обычаев и ритуалов, и Дианора никогда не зажигала огня в дни Поста. Как и большинство женщин сейшана, если на то пошло. Восточное крыло дворца еще две ночи будет погружено в темноту после захода солнца.
Она хотела выйти на балкон, но ей показалось, что слишком холодно. Внизу еще не было заметно никаких признаков жизни. Она подумала о Камене ди Кьяре. С восходом солнца его, вероятно, выведут со сломанными костями и оставят умирать на колесе на виду у народа. Об этом она тоже запретила себе думать.
— Вот кав, — сказал Шелто. — Я сделал его очень крепким, — неловко прибавил он.
Тут она все же обернулась, и сердце ее защемило при виде беспомощности и тревоги в его взгляде. Она понимала, как его душа болела за нее в эту ночь. Бессонница оставила следы на его лице, и на ее лице тоже, подумала Дианора. Она догадывалась, как выглядит в это утро. Она заставила себя улыбнуться и взяла у него предложенную кружку. Ее руке стало тепло и приятно еще до того, как она сделала первый глоток.
Дианора села на стул у окна и указала Шелто на второй. Он секунду поколебался, затем сел. Она молчала, взвешивая свои слова. И внезапно осознала, что не знает, как подойти к этому тонко. Вот тебе и циничная придворная интриганка, насмешливо подумала она.
Глубоко вздохнув, она сказала:
— Шелто, мне нужно уйти сегодня утром на гору, одной. Я знаю, как это сложно, но у меня на то свои причины, и очень важные. Как мы можем это устроить?
Он наморщил свой гладкий лоб. Он молчал, и Дианора увидела, что он думает, как ответить на ее вопрос, не пытаясь понять или осудить. Она опасалась другой реакции, но с опозданием осознала, что боялась зря. С Шелто не надо было бояться.
— Это будет зависеть от того, состоится ли сегодня бег в гору.
Сердце ее наполнила любовь к нему. Он даже не спросил ее о причинах.
— Почему он может не состояться? — задала Дианора глупый вопрос и еще до его ответа поняла почему.
— Камена, — сказал он. — Не знаю, разрешит ли король устроить эти соревнования в день казни. Если они все же состоятся, вас пригласят посмотреть на завершение бега из королевского павильона на лугу, как обычно.
— Мне необходимо быть одной, — повторила она. — И наверху, на горе.
— Одной, но вместе со мной, — поправил он. Это была почти мольба.
Дианора сделал глоток из кружки. Это был трудный момент.
— Часть пути, Шелто, — сказала она. — Мне необходимо сделать там одно дело, самой. Мне придется оставить тебя на полпути к вершине. — Она смотрела, как он колеблется. И прибавила, пока он не заговорил: — Я бы не стала так говорить, если бы это не было необходимо. Никого, кроме тебя, я бы не хотела видеть рядом с собой.
Она не объяснила, для чего именно это необходимо, и видела, как он борется с желанием задать ей этот вопрос. Но все же Шелто сдержался, и Дианора понимала, чего ему это стоило.
Он встал.
— Тогда мне надо узнать, что происходит. Я скоро вернусь. Если соревнование состоится, то у нас, по крайней мере, будет предлог выйти из дворца. Если нет, нам придется думать дальше.
Она с благодарностью кивнула и проводила его взглядом, аккуратного и подтянутого, внушающего бесконечную уверенность своей надежностью. Дианора допила кав, глядя в окно. За окном все еще было темно. Она прошла в соседнюю комнату, умылась и оделась с особой тщательностью, понимая, что сегодня это может иметь значение. Выбрала простое платье из коричневой шерсти с поясом на талии. Стояли дни Поста, не подходящее время для роскошных нарядов. У платья имелся капюшон, куда можно было спрятать волосы, это тоже могло иметь значение.