Страница 161 из 300
Дэвин оглянулся. Катриана протянула к нему руку. Было темно, но его глаза уже приспособились к темноте, и он разглядел странную форму мерцающего кольца: фигура наполовину человека, наполовину морского животного. Он с трудом сглотнул.
— Ты мне расскажешь о нем? — спросил он, снова поворачиваясь к Алессану. — О моем отце?
О флегматичном, скучном Гэрине, мрачном крестьянине из серой, дождливой страны. Который, как теперь оказалось, был родом из яркого Авалле, города Башен, в южных горах Тиганы, и который в молодости полюбил и завоевал женщину, покорявшую всех, кто ее видел. Который сражался и выжил в двух страшных битвах у реки и который — если Алессан прав в своих построениях — нарочно послал бродить по свету своего единственного сообразительного, наделенного воображением ребенка, способного найти то, что он, кажется, нашел этой ночью.
И который, внезапно осознал Дэвин, почти наверняка солгал, сказав, что забыл слова колыбельной. Все это внезапно навалилось на него страшной тяжестью.
— Я расскажу тебе все, что знаю о нем, и с радостью, — ответил Алессан.
— Не сегодня, так как Катриана права и мы должны уйти отсюда до рассвета. А сейчас я обменяюсь с тобой клятвами, как это сделал Баэрд. Я принимаю твою клятву верности. И тебе клянусь в том же. Ты стал мне родным отныне и до конца моих дней.
Дэвин обернулся и посмотрел на Катриану.
— А ты меня принимаешь?
Она тряхнула волосами.
— У меня нет выбора, не так ли? — небрежно ответила она. — Ты довольно прочно впутался в наши дела.
Однако, говоря так, она опустила левую руку с двумя согнутыми пальцами. Ее прохладные пальцы слегка соприкоснулись с пальцами Дэвина.
— Добро пожаловать, — сказала Катриана. — Клянусь не нарушать данное тебе слово, Дэвин ди Тигана.
— И я тоже. Мне очень жаль, что все так случилось сегодня утром, — рискнул извиниться Дэвин.
Она убрала руку, и глаза ее сверкнули, это было видно даже при свете звезд.
— О да, — сардонически ответила она. — Конечно, тебе жаль. Все время было ясно, как ты жалеешь о том, что произошло.
Алессан фыркнул от смеха.
— Катриана, дорогая, — сказал он, — я только что запретил ему упоминать о любых деталях случившегося. Как мне требовать этого, если ты сама о них говоришь?
Без малейших следов улыбки Катриана ответила:
— Здесь я пострадавшая сторона, Алессан. Ты не можешь ничего от меня требовать. Эти правила ко мне не относятся.
Неожиданно Баэрд рассмеялся:
— Никакие правила к тебе не относятся с тех пор, как ты к нам присоединилась. Почему сейчас должно быть по-другому?
Катриана снова вскинула голову, но не снизошла до ответа.
Трое мужчин встали. Дэвин несколько раз согнул колени, которые затекли от долгого сидения в одном положении.
— Феррат или Тригия? — спросил Баэрд. — К какой границе?
— Феррат, — ответил Алессан. — Они будут искать меня в Тригии, как только Томассо заговорит, бедняга. Если бы я был способен мыслить ясно, я бы застрелил его, когда они проезжали мимо.
— Вот это ясность мысли, — возразил Баэрд. — Его окружали двадцать солдат. Мы бы все уже сидели в цепях в Астибаре.
— Ты бы перехватил мою стрелу, — лукаво ответил Алессан.
— Есть ли шанс, что он не заговорит? — смущенно вмешался Дэвин. — Я думаю о Менико, видишь ли. Если назовут мое имя…
Алессан покачал головой.
— Под пытками все говорят, — трезво заметил он. — Особенно при помощи магии. Я тоже думаю о Менико, но мы ничего не можем с этим поделать, Дэвин. Это одна из реальностей нашей жизни. Есть люди, которых мы подвергаем риску почти каждым своим поступком. Хотел бы я знать, — прибавил он, — что произошло в том домике.
— Ты хотел проверить, — напомнила ему Катриана. — У нас есть время?
— Хотел, и думаю, что время есть, — быстро ответил Алессан. — Во всем этом недостает одного кусочка мозаики. Я так и не знаю, каким образом Сандре д'Астибар мог ожидать, что я буду…
Тут он замолчал. Не считая протяжного пения цикад и шелеста листьев, в лесу было очень тихо. Триала улетела. Алессан вдруг поднял руку и сильно дернул себя за волосы. Потом покачал головой.
— Знаешь, — сказал он Баэрду таким тоном, будто вел непринужденную беседу, — каким дураком я иногда бываю? Это же все время было очевидно! — Его голос стал другим. — Вперед — и молитесь, чтобы мы не опоздали!
В охотничьем домике Сандрени оба камина уже погасли. Только звезды освещали лесную поляну. Созвездие Короны Эанны склонялось к западу, следуя за лунами. Когда они подошли к домику, пел соловей, словно вторя недавней песне триалы. В дверях Алессан на мгновение заколебался, потом пожал плечами, распахнул дверь и вошел.
В красном свете тлеющих углей перед их глазами, уже привыкшими к темноте, предстала картина кровавой бойни.
Гроб криво стоял на козлах, крышка его была разбита в щепки. Вокруг него лежали мертвецы, которые были живыми людьми, когда они покидали эту комнату. Двое младших Сандрени, Ньеволе, с торчащими из горла и груди стрелами Скалвайя д'Астибар.
Затем Дэвин разглядел отрубленную голову Скалвайи в черной луже крови на пугающе большом расстоянии от тела, и к его горлу подкатила тошнота.
— О Мориан, — прошептал Алессан. — О Госпожа Мертвых, будь добра к ним в твоих чертогах. Они погибли до срока, мечтая о свободе.
— Трое из них — да, — раздался хриплый, сухой голос из глубины одного из кресел. — Четвертого следовало удавить еще в колыбели.
Дэвин подпрыгнул на полфута, и сердце его заколотилось от испуга.
Говоривший встал и теперь стоял рядом с креслом, глядя на них. Его лицо оставалось скрытым в тени.
— Я так и думал, что вы вернетесь, — прибавил он.
Это шестой, понял Дэвин, пытаясь, напрягая зрение, рассмотреть высокую, худую фигуру в слабом свете углей.
Алессан остался невозмутимым.
— В таком случае прошу прощения, что мы заставили вас ждать, — сказал он. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы разгадать эту загадку. Вы позволите выразить вам мои сожаления по поводу случившегося? — Он помолчал. — И свое уважение к вам лично, господин Сандре.
У Дэвина отвисла челюсть, словно на шарнирах. Он так резко закрыл рот, что заболели зубы; он надеялся, что этого никто не заметил. События развивались слишком быстро для него.
— Принимаю первое, — ответил худой человек, стоящий перед ними. — Но я не заслуживаю вашего уважения и ничьего уважения вообще. Когда-то — возможно, но не теперь. Вы говорите со старым, тщеславным дураком, как назвал меня этот барбадиор. С человеком, который слишком много лет провел в одиночестве, запутавшись в сплетенных им самим сетях. Вы были правы во всем, что говорили здесь о беспечности. Сегодня ночью она стоила мне троих сыновей. Через месяц, возможно, раньше, в живых не останется ни одного Сандрени.
Его голос звучал сухо и бесстрастно, в нем не было жалости, он уже осудил себя.
— Что случилось? — тихо спросил Алессан.
— Этот мальчик оказался предателем. — Голос оставался равнодушным, бесстрастным.
— О, милорд! — воскликнул Баэрд. — Член семьи?
— Мой внук. Сын Джиано.
— Тогда его душа проклята, — произнес Баэрд с тихой яростью. — Теперь он во власти Мориан, и она знает, как с ним поступить. Да будет он гореть в огне среди тьмы до конца времен.
Казалось, старик его не слышал.
— Таэри убил его, — с удивлением пробормотал он. — Я не думал, что у него хватит мужества и что он настолько быстр. Затем он заколол себя, чтобы лишить их удовольствия или возможности выведать у него что-нибудь. Я не думал, что у него столько мужества, — повторил он задумчиво.
Дэвин вгляделся в темноте в два тела, лежащие около меньшего очага. Дядя и племянник лежали так близко друг к другу, что казалось, их тела переплелись по другую сторону от гроба. Пустого гроба.
— Вы сказали, что ждали нас, — пробормотал Алессан. — Скажите, почему?