Страница 91 из 110
Во дворе стоял старый автобус советского производства. Его двигатель работал.
— Зачем это? — спросил Джон. Машины остановились бок о бок с автобусом, водители заглушили двигатели.
— На нем Алани и ее группа должны были доставить Тейера и Киавелли к границе, изображая уйгуров, которые возвращаются домой в Кашгар.
— Рискованная затея. У вас прекрасные гримеры, но при дневном свете Тейера и Киавелли неминуемо разоблачат.
— Подождите в машине. Сейчас сами все увидите.
Асгар пересек пыльный двор и что-то сказал пожилому уйгуру, сидевшему за рулем автобуса. Тот сразу заглушил мотор, неторопливо выбрался из кабины и отправился в дом вслед за людьми Асгара.
Асгар поманил Джона:
— Идемте.
Войдя в дом, он показал Джону два просторных женских наряда, похожих на афганские бурки, один черный, другой коричневый. Они лежали на деревянном крестьянском столе.
— В Синьцзяне многие женщины носят паранджи, но некоторые доходят до крайности и надевают на себя такие вот чудища. Мы закутаем в них Тейера и Киавелли и посадим их рядом с Алани, потому что она высокого роста. Подобрав под себя ноги, они сойдут за женщин.
— По крайней мере, под этими нарядами можно спрятать оружие.
Дом был старый, с истертым полом и перекрытиями из некрашеных бревен. Он был меблирован самодельными столами, креслами и шкафами для одежды. В комнате, в которую вела дверь с аркой, стояли кровать и деревянный умывальник с глиняными миской и кувшином. Джон не увидел здесь уйгуров, кроме водителя автобуса, — тот сидел за деревянным столом в кухне за второй сводчатой дверью.
— Где я буду спать? — Теперь, когда Смиту стало ясно, что ему придется ждать ночи, он внезапно почувствовал, до какой степени утомлен. Болела каждая мышца, раны на лице зудели. Ему хотелось смыть с себя черную краску, поесть и рухнуть на первую попавшуюся постель.
— В доме есть замаскированный подвал, а в хлеву за стойлами — потайные комнаты. Чего вы хотите в первую очередь — есть или спать?
— Сначала поесть. Потом поспать.
Вслед за Асгаром Джон вошел в кухню — там за вторым столом сидели четырнадцать бойцов и жадно поглощали пищу, а женщины готовили еду и расставляли по столам полные тарелки. Среди женщин Смит заметил двух улыбающихся гримерш, с которыми он встречался в шанхайском «лунтане». Увидев его лицо, они рассмеялись, жестами велели ему подойти к раковине и смыли с его кожи черные маскировочные полосы при помощи холодной воды и самодельного мыла, пахнущего дегтем.
Почувствовав себя лучше, Джон сел за стол напротив старика, который оторвался от еды, посмотрел на него с таким видом, будто спрашивал: «Кто ты такой?», потом пожал плечами и вновь уткнулся в тарелку.
Асгар присоединился к ним, неся в руках миску с рисом, ломтиками баранины, моркови, лука и стручковой фасолью, политыми растопленным курдючным салом. Такой же рис они ели в «лунтане». Асгар поставил миску на стол среди других блюд. Изголодавшись после долгой ночи и непрерывного напряжения, Джон положил себе щедрые порции каждого из них. Он с аппетитом уминал тонко нарезанное мясо с восхитительным гарниром. Кебаб из рубленой баранины был хрустящим снаружи и сочным внутри; он был лишен тех запахов, которые большинству американцев кажутся неприятными.
Пока Джон утолял голод, Асгар наблюдал за ним, не забывая подносить ложку ко рту. Воцарившаяся за столом атмосфера словно бы создала у него ностальгическое чувство.
— Уйгуры были кочевыми овцеводами задолго до того, как осели и занялись земледелием. Баранина для нас — то же самое, что морские продукты для японцев и говядина для аргентинцев и американцев. Англичане тоже знают толк в овцах. Именно этим мне нравилась их страна. Порой мне удавалось достать мясо овец южноанглийской породы... Ох-хх... Это была самая лучшая баранина, которую я ел с тех пор, как уехал из дома.
Джон кусочком хлеба вычистил тарелку:
— Немногие люди любят английскую кухню так, как вы.
— Я обожал ее, старина. Настоящую английскую кухню. Обилие почечного жира в пудингах, яблочный пирог и ростбиф, густые соусы, блюда из субпродуктов и баранина. Быть может, именно поэтому англичане, пришедшие на наши земли в давние времена, отнеслись к нам с большим пониманием, чем китайцы и русские.
Когда трапеза была завершена, Асгар повел Смита по утоптанной земле двора к маленькому сараю, пристроенному к левой стене дома. В сарае у окна дежурил уйгур, положив винтовку на подоконник.
— Часовые выставлены со всех сторон, — объяснил Асгар, проходя мимо.
— Что, если сюда явятся представители китайских властей?
— В этом доме живет большая семья уйгурских крестьян. Они встретят приезжих, а мы спрячемся. Эту семью знают все в округе.
Вслед за Асгаром Джон спустился по узкой, умело замаскированной лестнице в подвал, освещенный голыми лампами. Здесь на рядах циновок спали мужчины и женщины. Асгар лег на одну из циновок, указал Джону соседнюю и почти сразу захрапел.
Джон растянулся на циновке, напрягая и расслабляя мускулы. Он сказал себе, что ему уже лучше, а сон окончательно восстановит его силы. Пытаясь заснуть, он продолжал думать о Дэвиде Тейере. Риск провала операции у Спящего Будды, до начала которой оставалось менее суток, был весьма серьезным. Даже самый незначительный промах при попытке эвакуировать Тейера мог поставить под удар выполнение задачи. Он повернулся, устраиваясь поудобнее, и наконец погрузился в беспокойный сон.
Пекин
Было позднее утро — обычно к этому времени Филин уже несколько часов находился в своем кабинете в Джун Нань Хаи, однако сегодня он остался работать дома. Он курил сигарету своего любимого сорта «Плейерс» и накладывал личный штамп на один из секретных документов, когда в комнате в сопровождении его жены появился посол By Баньтиаго. Ню немедленно отложил сигарету и поднялся на ноги, чтобы приветствовать By. Посол был его другом и союзником, он получил должность в Вашингтоне благодаря влиянию Филина и его осторожному покровительству.
Как только жена покинула комнату и закрыла за собой дверь, Ню сказал:
— Добро пожаловать, дружище. — Он стиснул маленькую руку By. — Ваш приезд — неожиданность для меня, особенно если учесть напряженность наших отношений с американцами. — И добавил с мягким упреком: — Вплоть до сегодняшнего утра, когда мне передали ваше послание, я даже не догадывался о том, что вы возвращаетесь в Китай.
By уловил упрек, и его веки дрогнули.
— Из-за этой напряженности я проник в страну тайком. Мне нужно поговорить с вами лично, чтобы уяснить ваши пожелания. Разумеется, я приехал прямо из аэропорта и сразу после разговора уеду в аэропорт.
При мысли о том, сколь важные вести привез посол, если он был вынужден тайно преодолеть такое огромное расстояние, у Ню напряглись плечи. Но он все же улыбнулся By одной из своих редких улыбок.
— Разумеется. Садитесь и отдохните.
— Спасибо, — отозвался By. — Я могу говорить откровенно?
— Более того, я настаиваю на этом. Ничто из того, о чем мы говорим, не выйдет за пределы этой комнаты. — Ню взял пепельницу, обошел стол и сел в кресло рядом с послом, вновь демонстрируя дружеское отношение к нему.
Однако он не предложил ему сигарету. Это было бы слишком. — Рассказывайте. — Он закурил.
— Я передал ваше послание президенту США точно так, как вы того хотели... впрочем, я допускаю, что наша позиция с тех пор изменилась... Я сказал, что Китай обязан твердо давать отпор любым посягательствам на его суверенитет, но вместе с тем не стремится к конфронтации, которая могла бы выйти из-под контроля.
Ню лишь кивнул. Даже в беседе с ближайшим союзником он не хотел изъясняться словами больше, чем необходимо.
В ответ посол тонко улыбнулся.
— Американский президент намекнул, что понимает это. Как я уже упоминал, он на редкость проницателен для жителя Запада. Я уловил его искреннюю обеспокоенность тем, что нынешняя патовая ситуация может перерасти в войну. По-моему, он сознает это. Когда президент говорит, что не хочет войны, он, в отличие от других, подразумевает именно то, что сказал. Он дает это понять оборотами речи и манерой поведения.