Страница 19 из 36
Гарик устроился рядом и принялся рассказывать невероятно смешные истории из своей богатой на курьезы корреспондентской жизни.
– Слушай, а я вчера ходила к ясновидящей Дарьяле, брала интервью.
Гарик, как ни странно, отнесся к сообщению серьезно. Он припомнил участие Дарьялы в известных телепередачах, ее меткие язвительные высказывания в адрес некоего пафосного ученого, полностью отрицавшего существование параллельного мира, а также выдал секрет: его сестра однажды посетила ясновидящую и осталась довольна.
Улизнув с вечеринки пораньше, я приняла предложение Гарика подбросить меня домой. Гарик острил без конца, изображая в лицах то самое ток– шоу, на котором Дарьяла «припечатала» ученого. Всхлипывая от смеха, мы пытались вспомнить, как звали того деятеля науки: «Дормидонт… Нет, Диомид!»
Вдруг Гарька посмотрел на часы и сделал страшные глаза.
– Все, дорогая, я тебя здесь высажу, ладно? До подъезда сама доберешься! Счастлив был видеть! У меня встреча. С диггерами. Эксклюзив! Уже через двадцать минут. Я полетел! – И он умчался в ночь.
В подъезд дома я входила в прекрасном настроении. Сама не знаю, зачем подошла к почтовому ящику (чего обычно в вечернее время не делаю). Так, счет за квартиру, рекламные листовки… Следом выпал… синий конверт.
«…такая сильная, и такая нежная. Тебя не удержать в руках, как синюю птицу, но с тобой можно обнять все небо. Моя персональная недостижимая мечта, мое чудное видение, моя Мадонна. Я подражаю классику, но лучше него никто не может представить образ моей любви, чтобы ты поверила мне». Я снова сунула нос в конверт. Определенно, у него хороший вкус – мне нравится этот запах. Тут мой взгляд упал на строку «Отправитель». Там стояла всего лишь одна буква – печатная «Д» П!
Еще долго я не могла уснуть. Неужели визит к Дарьяле так повлиял на меня?
Следующее утро прошло в хлопотах. Я провела его в компании с визажистами и стилистами в нашей фотостудии, у любимого фотографа Андрея. Для «Анны» снимался Дарко Стрельцов, театральная звезда трех последних сезонов, обладатель серьезной театральной премии за роли Эраста в «Бедной Лизе» и Флегматика в пьесе-модерн в прошлом году. Высокий, светлые волосы, высокие скулы, синие глаза. Удивительно: отец его из Сербии, белградский артист Милорад Ченгич, мама русская, а сам он – стопроцентное воплощение скандинавского типа. Ему бы на шхуне фотосессию сделать, в ореоле из соленых брызг…
После съемок строгий продюсер Стрельцова выделил нам час для интервью. Актер легко общался, прекрасно реагировал на шутки, успел поделиться впечатлениями от прочитанной книги философа Ильина… На прощание он вдруг сказал:
– Ирина, у меня возникло необъяснимое желание пригласить вас на спектакль. Давайте сделаем вид, что это только затем, чтобы вы лучше описали в интервью мою невероятно притягательную личность?
Я рассмеялась и согласилась прийти.
– Только не убегайте после спектакля, – попросил он. – Подождите у главного входа, а то у служебного поклонницы будут клубиться. А у главного, как правило, никого не бывает…
Вечером я подходила к почтовому ящику со смешанными чувствами. С одной стороны, мне очень нравилась интрига. С другой – пора бы уже разгадать эту историю…
Разумеется, синий конверт снова ждал меня. И в нем было ужасно трепетное письмо. Еще немножко, и я действительно поверю, что этот мистер Икс в меня влюблен… Хотя, почему «Икс». В конце письма стояло крупное «Д». Дарьяла бы наверняка загадочно улыбнулась…
Моя жизнь богата на перемены. Всего несколько дней назад я думала, что еще долго буду проводить вечера в уютном, надежном одиночестве, выбираясь на светские мероприятия только по заданию редакции. А сегодня уже лихорадочно раздумываю, что надеть на спектакль Стрельцова. В одном я была уверена: из всех украшений я выберу золотой фестский диск, привезенный с Крита.
Давали Шекспира, новую постановку «Укрощения строптивой». Все-таки бывают же вечные произведения, которые никогда не наскучат. Труппа в ярких вязаных нарядах танцевала, пела и увлеченно распутывала интригу. Дарко в роли Петруччио был, что называется, в ударе. Я с удовольствием кричала «браво», и, кажется, пару раз Дарко бросил взгляд в сторону моей ложи, хотя вряд ли. В финале, когда труппа выходила на поклон, капельдинер поднесла артисту мой букет из черно-бордовых роз. Мое сердце забилось. Дарко принял букет, вытащил мою визитку, бросил на нее взгляд и… с поклоном передал розы партнерше. Визитку легко смял в ладони. Я разозлилась и тотчас же настрочила ему гневную эсэмэску.
После спектакля я решила не ждать Стрельцова, а отправилась к ближайшей станции метро, чтобы поскорее скрыться в городской подземке.
– Ты сегодня совсем другая. На работе – собранная, сильная, внимательная, как следопыт. А тут вдруг такая взрывоопасная, с пылающими щеками, впору народ на баррикады вести! Ира, что с тобой? – Дарко едва нагнал меня у входа в метро.
– Ты хотя бы разорвал мою визитку или так, швырнул куда попало? – вырвалось у меня.
– А, ты об этом! – рассмеялся он. – Ну, не обижайся. Просто у Кати, у актрисы, вернее, у ее сестры, родилась дочка. Вот я и решил поздравить Катюшу.
– Моим букетом, – мрачно констатировала я.
– Ты всегда такая зануда? – поинтересовался Стрельцов, и его синие глаза вспыхнули. – Я же даже душ не успел принять, выскочил за тобой. Чувствовал, что ты не станешь меня ждать…
– И что теперь? – плохое настроение потихоньку отступало. – Таким и пойдешь?
– Если подождешь десять минут, вернусь чистым, как младенец, – рассмеялся он.
– Иди, – я махнула рукой, – я подожду на скамейке у фонтана, мне еще пару звонков надо сделать.
– Ты ангел, – он закатил глаза и умчался.
Вскоре мы сидели в кафе в переулке и болтали. После спектакля, объяснил Дарко, у него всегда зверский аппетит. Я же просто за компанию заказала зеленый чай и десерт. Разговор, начавшийся с веселой пикировки, стал тише и откровеннее.
Я рассказала о том, как хочу снова увидеть море и забыть о ежедневных проблемах, наваливающихся на меня, как только я переступаю порог редакции. Хочу выспаться по-настоящему. Хочу поваляться на поле с ромашками. Хочу сделать ремонт в кухне, чтобы было стильно и со вкусом. Хочу в Париж, бездумно просидеть полдня на скамейке в Люксембургском саду, а потом отправиться в кафе «Анжелина» на рю де Риволи попить горячего шоколада.
– А ты где чувствуешь себя самим собой, Дарко? – спросила я его.
– Не для статьи?
– Не для статьи, – улыбнулась я.
– Мне просто необходимо выбрасывать адреналин, особенно после спектакля. Хожу в клубы, тусуюсь с друзьями. Обожаю дискотеки. Люблю дачу, посидеть с друзьями в парилке. Люблю, когда обо мне пишут в прессе, тщеславие проклятое. Люблю сладкое. Женщин люблю, наконец! – Он весело расхохотался и принялся рассказывать о своих романах. «Нас всюду окружают девушки. Трудно удержаться от флирта, от легких, мимолетных увлечений», – и он обаятельно улыбнулся.
Я ехала домой и думала о том, что артисты – дети. Иногда злые дети. Но люди интересные, нестандартные, особенные. Все – болезненно тщеславные, эгоистичные, думающие о себе в первую очередь. А Дарко? – спросила я себя. Хотя какое мне дело? И я больше чем уверена, что сейчас в подъезде его дома несколько сумасшедших поклонниц ждут кумира … Он тоже ждет встречи с ними: он обожает их восторженные стоны, влюбленные взгляды. Наверное, носит с собой специальную ручку для автографов. От такого наркотика, как слава, нелегко отказаться.
Несколько романов и лет назад я бы тоже влюбилась в него. Но в мои тридцать с лишним наперед известны все сценарии. И сердце уже знает: не стоит доверять счастливым финалам и обаятельным лицедеям.