Страница 18 из 36
Вскоре меня устроили в кресле у стола, покрытого зеленым сукном. На столе лежали известные и неизвестные мне каменные и деревянные египетские амулеты. Прямо передо мной оказались два больших жука-скарабея.
Интервью явно удалось: ясновидящая говорила связно и образно, была откровенна и легко следовала за моими вопросами.
– А теперь давай поговорим о тебе, – сказала она, когда я убрала диктофон в сумку. – Ты подарила мне полтора часа своей жизни, так давай теперь я сделаю тебе подарок. Хочешь, заглянем в твою судьбу?
Конечно же я хотела. «И я познаю мудрость и печаль, свой тайный смысл доверят мне предметы», – процитировала я Ахмадулину, чтобы скрыть замешательство. Все же было немного страшновато.
По просьбе Дарьялы я положила руки на скарабеев. Передо мной закачался фестский диск, используемый в качестве маятника, и, странное дело, глядя на него, я почувствовала, что уплываю куда– то. В воздухе остро запахло неведомыми странами и нездешними цветами.
– Сердце твое сейчас болит, впереди у тебя новая боль и радость, которая вырастет, когда ты научишься смеяться, а не плакать… – словно через завесу, донесся до меня женский голос. – Ты хочешь новой любви, и она придет… Я попробую узнать его имя.
Я открыла глаза: маятник принялся выписывать сложные траектории над табличкой с буквами. Ясновидящая подняла бровь, потом некоторое время смотрела куда-то в пространство.
– Скрыто имя, – задумчиво промолвила Дарьяла. – Но первую букву я знаю. «Д». Точно, с двумя палочками внизу. Думай!
Я начала вспоминать. Дизайнер Димка – ну, вряд ли. У него недавно дочка родилась, да и не обращал он на меня никогда внимания. Дмитрий Орлов, музыкант, у которого на днях интервью брала? Маятник уверенно закачался из стороны в сторону: тоже «нет».
Митенька из дружественной редакции? А может, Дмитрий Митрофанович, наш издатель? Я покраснела: ох, служебный роман – это было бы ужасно. Маятник равнодушно показал очередное «нет» и безучастно качался, пока я перечисляла всех Дмитриев, за которыми оказались замужем мои однокашницы и подруги. Не согласился даже на юного и знаменитого Диму Билана, которого я вспомнила просто от отчаяния.
Дарьяла покивала головой:
– Видимо, тебе предстоит узнать тайну самой. И произойдет это очень скоро.
Я шла домой, вдыхая остатки благовонного дыма, который запутался в моих волосах и одежде.
И снова думала о Евгении, о том, как трудно строить отношения, и о том, что я совсем не готова снова переживать сердечную боль. Интересно, что же за человек прячется за неуловимой буквой?..
Дома меня ждала теплая тишина, полная покоя и одиночества. Хорошо, можно все обдумать как следует. Но не успела я нажать на клавишу чайника, как запиликал телефон. Маринка! Вот неугомонная душа…
– Ну как? Ну что? Что она тебе сказала?
– Да, в общем-то, ничего особенного… Маятником меня чуть не укачало, веришь! – почему-то сказанное Дарьялой я не могла повторить даже лучшей подруге.
– Эх, меня бы взяла с собой, что ли, – посетовала подруга и перескочила на другую тему. – А мой Витька опять хочет машину менять… Теперь увлекся внедорожниками. Говорит, на рыбалку буду ездить… – Марина успокаивающе зажурчала про Витьку, которого я знаю сто лет в обед – они поженились еще на третьем курсе, и я была свидетельницей. Про двух детишек, про какие-то их школьные дела, бесконечно далекие от меня… Я слушала и не слушала, пока Маринка не попросила:
– Ну, расскажи еще что-нибудь интересненькое… Надоело мне все, Ирка. Каждый день одно и то же. Сплошной «день сурка». На работе тоска зеленая, одни бумажки с бухгалтерскими данными… Хоть тебя послушаю! Что там было в пресс-туре для «избранных» журналистов на Крите?
И мы болтали, как тысячу раз до этого. Я рассказывала, с кем встречалась, какая тема номера у нас планируется, а Маришка восхищалась и вздыхала. Так было, сколько себя помню: еще в школе я пересказывала ей события со слетов и конкурсов, а она, тяжеловатая на подъем, восторгалась, подбадривала меня и с удовольствием слушала, как будто отсвет моей бурной жизни падал и на нее.
Мое рабочее утро началось с появления бодрой усатой Анны Николаевны из отдела писем. Она всегда приходит в десять и приносит редакционную почту. На моем столе образовалась стопка из пяти конвертов, адресованных мне лично. Редакторы за день получают писем раз в десять больше. Я допила кофе, как всегда божественно сваренный нашей «кофейной феей», и принялась за конверты. Наверняка что-нибудь от читателей и, как обычно, приглашения на мероприятия – выставки, пресс-конференции, презентации…
Поскольку в редакции стало страшно шумно – редакторы громогласно обсуждали только что принятое по телефону интервью скандально известной певицы, – я устроилась читать письма на диванчике в холле.
Какая-то юная барышня пишет, что обожает журнал «Анна» и хочет тоже стать журналисткой. Просит совета, куда поступать. Надо будет ответить и ободрить. В ее возрасте я бы отчаянно обрадовалась, если бы получила письмо из редакции. Хотя, конечно, не в наших правилах вступать в переписку с читателями…
Так, дальше пара приглашений, как я и думала.
А это что такое? Узкий синий конверт без штемпелей. Написано – Ирине Тумановой. Почерк крупный и строгий. Интересно.
Не удержалась и сунула в конверт нос. Пахло хорошим мужским одеколоном, горьковато и чуть тревожно. Кажется, «Кензо».
Вытащила листок.
«Дорогая Ирина! Я восхищен вашим безупречно ясным взглядом, вашей летящей походкой и такой мягкой улыбкой. Я не люблю дамские журналы, но ваш читаю – чтобы сохранить иллюзию беседы с вами, тем более, что в каждом выпуске в колонке «От редакции» я могу видеть ваше прекрасное фото… И тогда я понимаю: больше всего на свете я хотел бы оказаться с вами наедине, чтобы рассказать все, что чувствую, что думаю, прочитать вам свои любимые строки из Цветаевой и Есенина..»
Все, дальше можно не читать. Восторженный воздыхатель, причем тайный. Подписи нет, конечно. Я пожала плечами. Такие письма не редкость. А вот то, что конверт пришел не по почте, кое-то означает… Каким образом он попал в отдел корреспонденции? Морщась, я отправила синие листки вслед за приглашениями в ближайшую корзину для бумаг.
Через полчаса меня вряд ли можно было назвать обладательницей «безупречно ясного взгляда»: я расшифровывала интервью Дарьялы с диктофона, не доверив эту работу никому.
Потом, после безуспешных попыток нашего продюсера, пыталась договориться о встрече с юной, но уже неуловимой звездой эстрады для съемок моды в нашем журнале. Иногда чувствуешь себя частным детективом, а не журналистом – попробовали бы вы добыть прямой личный телефон певицы, если оба ее директора, а также агент и секретарь не выдают ее контактов ни за какие коврижки. Но я все-таки профи, и поэтому, благодаря имени журнала и обещанию сделать большую фотосессию, звездочку я отыскала и даже назначила время и для съемок, и для интервью.
Давно погасли всполохи закатного вечера в огромных окнах редакции, когда я наконец выключила компьютер и подхватила коробку, перевязанную алым атласным бантом. Пришло время веселья: у Ксюши из редакции журнала «Наши дети» день рождения, так что трудоголики пусть ждут появления луны, а я мчусь в кафе!
В уютном зале было полно знакомых лиц. Я слегка опоздала, все уже успели выпить чуточку вина и развеселиться.
А вот и Гарик из ежедневной газеты «Свежие новости». Уже крадется ко мне с лицом заговорщика. С Гарькой мы познакомились на пресс-конференции чопорной английской леди, пожелавшей стать благодетельницей одного из российских детских домов. Тогда мы оба опоздали и с разбегу столкнулись у входа в конференц-зал. Из моей сумочки высыпалось все, что только было в ней: от помады до запасных авторучек. От такой неожиданной заминки Гарик выдал резкую тираду, но педантично все собрал, протянул визитку и, уже никуда не торопясь, предложил выпить кофе в баре. Бар был закрыт, мы пробрались в VIP-зону. Там нас напоили прекрасным кофе, а потом к нам неожиданно присоединилась та самая чопорная английская леди. Оказалось, что она совсем не «сушеная акула», а очень застенчивая молодая женщина, которой посчастливилось выйти замуж за лорда и которая маялась в этом богатом замужестве, желая сотворить доброе дело. Или, уж совсем по барону Мюнхгаузену, «совершить подвиг». У нас с Гариком получилось два классных эксклюзива, после чего мы стали приятелями. И всегда рады видеть друг друга, как сегодня.