Страница 14 из 32
Вечером того же дня шестеро разведчиков, перекатившись через фибергласовые борта катера, нырнули в теплые, словно в ванне, неглубокие воды реки Хам-Луонг. Пройдя вброд с четверть мили по отмели, они выбрались на остров в форме груши.
– Возвращайтесь с пленными или не возвращайтесь вовсе, – напутствовал разведчиков командир.
Если им улыбнется удача, они выполнят задачу: остров Нок-Ло контролировали силы Вьетконга. Однако что касается удачи, в последнее время ощущалась ее острая нехватка.
На всех шестерых были простые черные пижамы, как и на их врагах. Ни личных знаков, ни знаков различия, ни указаний на то, что они относятся к «Морским львам» и тем более служат в элитном отряде «дьяволов» Демареста. Два часа разведчики пробирались сквозь густые прибрежные заросли, напряженно выискивая любые признаки присутствия врага – звуки, следы, даже запах острого соуса нуок-чам, которым вьетнамцы щедро поливали свои блюда.
Они разделились на три пары; двое шли впереди, держась друг от друга на расстоянии десяти ярдов, двое замыкали тыл с тяжелым сорокафунтовым пулеметом «М-60», готовые обеспечить огневое прикрытие.
Джэнсон был на острие в паре с Хардэвеем, высоким коренастым парнем с темно-коричневой кожей и широко расставленными глазами. Волосы Хардэвей коротко остригал электрической машинкой. Срок его службы истекал через два месяца, и он уже думал только о предстоящем возвращении домой. Месяц назад Хардэвей вырвал из иллюстрированного журнала разворот и разрезал его на пронумерованные квадратики. Каждый день он приклеивал по одной клетке. Когда все они будут приклеены, Хардэвей возьмет склеенную красотку с разворота и поедет домой, к настоящей девчонке. По крайней мере, на это он надеялся.
Но сейчас Хардэвей находился на острове, занятом вьетконговцами, в трехстах ярдах от берега. Подобрав с земли сооружение из резиновой камеры и брезента, он с вопросительным взглядом показал его Джэнсону. Это были «мокроступы». В таких легкие, миниатюрные вьетнамцы скользили по болотам, не оставляя следов. Как давно бросили эту пару?
Джэнсон подал команду остановиться на тридцать секунд. Небольшой отряд застыл на месте. Разведчики напряженно вслушивались, пытаясь уловить малейший необычный звук. Остров Нок-Ло находился в зоне свободного огня, где разрешалось открывать огонь в любое время суток без каких-либо ограничений; поэтому здесь нельзя было скрыться от приглушенных отголосков отдаленной канонады, бухающих с интервалом в полсекунды минометов. На открытых участках, не загороженных тропической растительностью, у самого горизонта были видны мерцающие белые вспышки. Но за тридцать секунд разведчики, казалось, смогли удостовериться, что поблизости все тихо.
– Знаешь, что мне иногда напоминает минометная канонада? – шепотом спросил Хардэвей. – Хлопанье хора в церкви у меня дома. Ну, в ней есть что-то религиозное.
– Магуир бы тебе сказал, что это все от твоей чрезмерной набожности, – тихо ответил Джэнсон.
Хардэвей ему всегда нравился, но сегодня его друг был необычно рассеян.
– Слушай, не зря же ее называют святой церковью. Если будешь у нас в Джэксонвиле, я как-нибудь в воскресенье свожу тебя туда. – Хардэвей закачался, хлопая ладонью по ноге в такт звучащему у него в голове ритму. – Благословенно имя господне, благо-о-словенно имя господне…
– Хардэвей, – предостерегающе произнес Джэнсон, кладя руку на пояс с амуницией.
Треск выстрелов дал понять разведчикам, что противник узнал об их присутствии. Им пришлось мгновенно распластаться на земле и приготовиться открыть ответный огонь.
Но Хардэвей был недостаточно расторопен. Из его затылка забил небольшой горячий гейзер. Шатаясь, он прошел еще несколько ярдов, словно спринтер, пересекший финишную черту, и рухнул на землю.
Как только над головами разведчиков засвистели пули, выпущенные из пулемета Магуира, Джэнсон пополз к Хардэвею. Тот был ранен в нижнюю часть шеи, у правого плеча. Приподняв ему голову, Джэнсон со всей силой надавил обеими руками на пульсирующую рану, отчаянно пытаясь остановить фонтан крови.
– Благословенно имя господне… – слабым голосом прошептал Хардэвей.
Джэнсону никак не удавалось пережать сосуд. Почувствовав, что его рубаха промокла насквозь от чего-то теплого и липкого, он наконец понял, в чем дело. На затылке Хардэвея чернело выходное отверстие пули, в опасной близости от позвоночника, откуда вырывалась струя яркой артериальной крови.
Собрав остатки сил, Хардэвей вдруг стряхнул со своей шеи руки Джэнсона.
– Джэнсон, брось меня. – Он попробовал крикнуть, но из его горла вырвался лишь сдавленный хрип. – Оставь меня!
Хардэвей отполз от него на несколько футов и приподнялся на руках, бессильно раскачивая головой, пытаясь разглядеть на фоне деревьев своих убийц.
И тут же автоматная очередь ударила в его диафрагму, швырнув на землю. Джэнсон увидел, что живот Хардэвея буквально разорван в клочья. О том, чтобы залечить такую рану, не может быть и речи. Один готов. Скольким еще не суждено будет вернуться?
Перекатившись по земле, Джэнсон притаился за кустом терновника.
Проклятье, они попали в засаду!
Вьетконговцы их ждали.
Джэнсон лихорадочно закрутил регулировочное кольцо прицела, настраивая его на густые заросли болотной травы и темнеющие на фоне неба пальмы. По тропинке прямо на него бежали три вьетконговца.
Противник решил ударить в лоб? Нет, быстро решил Джэнсон; скорее всего, шквальный огонь «М-60» вынудил вьетконговцев переменить позицию. Через несколько мгновений послышались резкие шлепки пуль, ударяющих в землю рядом с ним.
Джэнсон быстро наводил прицел на все основные ориентиры. Вот она: убогая хижина на сваях, а прямо за ней вьетконговец, целящийся в него из «АК-47» китайского производства. Маленький, проворный человечек. Именно он, скорее всего, выпустил очередь, сразившую Хардэвея.
В лунном свете Джэнсон разглядел раскосые глаза вьетконговца, а чуть ниже – дуло «калашникова». Он понял, что они заметили друг друга; недостаток точности «калашников» с лихвой наверстывал скорострельностью. Джэнсон увидел, как вьетконговец упер приклад в плечо, готовясь нажать на спусковой крючок; но и он сам уже поймал его грудь в перекрестие прицела. Через считаные секунды один из них будет мертв.
Вся вселенная сжалась для Джэнсона в три элемента: указательный палец, спусковой крючок, перекрестие прицела. В это мгновение это было все, что он знал, все, что было ему нужно.
Два толчка в плечо – два прицельных выстрела, – и маленький человечек с автоматом в руках повалился вперед.
Но сколько их еще осталось?
– Вызволяйте нас отсюда, мать вашу! – связался по рации с базой Джэнсон. – Нам нужно подкрепление. Присылайте моторный катер, все что у вас есть, черт побери. Только живее!
– Секундочку, – ответил радист.
И тотчас же Джэнсон услышал голос командира.
– Как у вас, сынок, все в порядке? – спросил Демарест.
– Сэр, нас ждали! – воскликнул Джэнсон.
После непродолжительной паузы в наушниках снова затрещал голос Демареста:
– Разумеется, ждали.
– Но как такое могло произойти, сэр?
– Считай это испытанием, сынок. Просто испытанием, которое должно показать, у кого из моих людей кишка тонка. – Джэнсону показалось, он слышит на заднем фоне хоралы. – Ты ведь не собираешься жаловаться мне насчет вьетконговцев, правда? Это же просто толпа подростков-переростков в пижамах.
Несмотря на знойную тропическую духоту, Джэнсон ощутил озноб.
– Сэр, откуда им стало известно?
– Если ты хотел узнать, как хорошо у тебя получается стрелять по бумажным мишеням, ты мог бы оставаться в учебном лагере Литтл-Крик, штат Вирджиния.
– Но Хардэвей…
– Хардэвей оказался слабым, – оборвал его Демарест. – Он не прошел испытание.
«Он оказался слабым»: голос Алана Демареста. Но Джэнсон выдержал испытание. И вот теперь, вздрогнув, он открыл глаза. Самолет коснулся бетонных плит взлетно-посадочной полосы.