Страница 74 из 78
Хорошо, что Вова давно переведен в травму. Переступать порог отделения реанимации и интенсивной терапии я сегодня не соглашусь ни за какие блага. А, может, вообще никогда. Не хочу видеть ни бежевые стены, впитавшие ауру болезни, ни докторов во главе с Кондратьевым. Наверняка, он и сам рад моему отсутствию. С памятного вечера вызволения Поточных пленников я ни разу не виделась с заведующим. По телефону говорила всего однажды, когда доктор решил отчитаться о результатах поисков.
- Привет.
- А, день добрый.
Я не сразу признала в забежавшей со мной в лифт девушке макаровскую невесту Лизу. Она изменилась за время, что не виделись. Посвежела и похорошела. А ещё немного округлилась в области живота. Добавляли позитива облику яркий цветной сарафан и заколка-цветок в волосах.
- Максима сегодня выписывают, - поделилась девушка новостью. - Завтра идём заявление подавать.
- Поздравляю, - я искренне порадовалась за будущих молодоженов. К тому же растущей внутри Лизы девочке пригодятся оба родителя.
- Как брат?
- Тоже готовится покинуть эти стены. Как раз иду навестить...
Луконина нашлась в коридоре. Стояла, облокотившись на подоконник, и хмуро смотрела вдаль. Она напомнила грозовую тучу, которая готовит, если не дождик, то громы и молнии однозначно.
- Тебя прогнали? - чуточку позлорадствовала я. Не утерпела.
- Сама ушла, - морщинка на переносице подруги стала глубокой, как у старушки. - Твоя мачеха любого допечет. Видите ли, Вове надо отдохнуть перед дорогой. Согласна, нужно. Но ведь она сама там осталась - кудахтать!
- Привыкай, коли собралась встречаться с ним всерьез. Алла не отстанет.
Рита смолчала, но принялась грозно сопеть. С детства знаю - плохой признак. Она так делала в школе, когда не знала ответа на задаваемый учительницей вопрос. Чтобы не рассмеяться и не получить по лбу, я перевела взгляд в окно. Деревья за ним в отсутствие дождей оставались зелеными, но трава начала редеть. На горизонте - там, где дорога делала петлю, начали возводить новый микрорайон. Жаль. Мне нравилось нетронутое цивилизацией поле.
- Пойду, устрою сюрприз Бастинде, - изрекла я со вздохом, чувствуя, что разговор с подругой сегодня не получится. Неважно, надолго ли она задержится в Вовиных невестах. Что-то сломалось в наших отношениях. Ритка давно перестала меня понимать. А я и не заметила, когда это случилось...
В палате вздернутого носа было темно, словно поздним вечером. Видимо, Алла специально закрыла жалюзи, чтобы "противный" солнечный свет не мешал сыночку спать. На мгновение я задержалась в дверях, продолжая сомневаться, стоит ли переступать порог. Вот, что я реально могу сказать сводному брату? Что рада его возвращению в мир живых? И смешно, и грустно. Единственный раз мы разговаривали почти как нормальные люди, когда он лежал в коме!
- Ш-ш-ш, - попыталась зашипеть Бастинда, но я смерила её яростным взглядом.
- У меня времени не вагон. И папа взбесится, когда узнает, что меня сюда вытащили.
Даже в полумраке было видно, как вытянулось Аллино лицо. Знаю, плохая идея отыгрываться на мачехе. Тем более, столь бездарно и примитивно. Но сейчас, когда я жила отдельно, старые обиды отчего-то казались ярче.
- Ты всё-таки приехала!
Я больно ударилась локтем о дверной косяк. Уж слишком много радости прозвучало в голосе проснувшегося Вовы.
- Мам, оставь нас, пожалуйста.
Бастинда сморщилась, как сухофрукт, которой неизменно присутствует в каждой женщине. В смысле, как изюм. Но спорить с сыном не стала. Только бросила в мою сторону негодующий взгляд, когда покидала палату.
- Почему ты так долго не приезжала? - просил Вова, пока я закрывала дверь, нарочно оставленную мачехой настежь. - Мне так много нужно с тобой обсудить!
- Что, например? - я прислонилась к стене, внезапно почувствовав слабость. Слишком долго провалялась в кровати. Тело отвыкло от физических нагрузок.
- Поток...
Вот тут мне стало совсем нехорошо.
... и то, что произошло там между нами...
Сводный брат продолжал говорить (слишком эмоционально для себя). О том, как меня успокаивал доктор, когда мы оба вернулись в реальный мир. О встреченном на физиотерапии Максиме Макарове, который ничего не помнит о закольцованном мире. А я, пошатываясь, подошла к окну. Открыла жалюзи, чтобы впустить в мрачную палату солнечный свет. Сейчас мне просто необходимо было сделать что-нибудь. Занять руки и не смотреть на Вову. Потому что к такому повороту события я точно не была готова.
А потом сводный брат сказал такое... То, что заставило перекувыркнуться сердце.
- Саш, я больше не хочу ссориться. Мы же взрослые люди. Неужели, не сможем вести себя адекватно и не цепляться друг к другу?
Честное слово, я расчувствовалась и чуть не разревелась, как глупая корова.
Мы переговорили обо всём. О моём путешествии по Потоку. О Вовином опыте. О тех, кого там встретили, вызволили и потеряли. Удивительно, но впервые за шесть лет я смогла говорить о закольцованном мире свободно. Почти. Только разговоры о Дмитрии пресекла на корню. Брат смолчал, не стал бередить кровоточащую рану...
На исходе второго часа в дверь осторожно поскреблась делегированная Бастиндой Луконина.
- Ещё пять минут, Рит, - попросил Вова, подарив подруге улыбку, полную искренней нежности. Надо же, какие невообразимые пары иногда складываются.
Кстати, я всё-таки поговорила с отцом о тиранском поведении по отношению к пасынку и его невесте. Это было, пожалуй, единственным, на что хватило сил. Или злости. Папа выслушал молча. Потом пожал плечами. Мол, Владимир может встречаться хоть с дикобразом, раз сей факт ни коим образом не задевает моих трепетных чувств. Хотелось съязвить, что Луконина, и впрямь, временами напоминает упомянутую животинку, но решила не обострять взрывоопасную обстановку в семье.
- Ты вернешься в Поток? - спросил Вова, прежде чем я успела попрощаться и пожелать успешной реабилитации. - Ведь кроме тебя некому помочь застрявшим бедолагам.
В его взгляде светилось столько восхищения, что я не посмела сказать непростую правду. Увы, но новое посещение закольцованного мира было последним, что я хотела сделать в жизни. Посему промолчала. Подарила сводному брату лёгкую улыбку. Показывающую то, что каждый желает увидеть. А истину Вова узнает потом. Когда поправится, а я буду готова признаться...
Я не стала ждать, пока брата выпишут. Оставила на попечение Риты и Аллы, каждая из которых упорно пыталась продемонстрировать, что её забота важней и искренней. Медленно пошла в сторону выхода по длинному коридору, думая о контрастном душе и мягкой постели, в которую упаду, как только покончу с водными процедурами.
Взгляд остановился на женщине в светло-синем лёгком платье. Как небо, которым я любовалась несколько часов назад. Она стояла, прислонившись к стене между двумя окнами, и смотрела в одну из палат через приоткрытую дверь. Или, скорее, тихонечко подглядывала, не желая беспокоить находящихся внутри. Я признала даму, лишь оказавшись на расстоянии трех шагов. Знакомое лицо, переставшее быть угрюмым.
- Здравствуйте, Алевтина Ивановна, - поприветствовала я маму Максима Макарова.
- Ох, Александра Викторовна, - женщина всплеснула руками. - Не заметила вас, простите. Задумалась.
Я проследила за её взглядом. В палате Лиза, весело щебеча, помогла будущему мужу складывать вещи. Она сейчас и впрямь походила на птичку, готовую петь в желании поведать миру о собственном счастье. Девушка радовалась "возвращению" любимого и скорой свадьбе, не замечая того, что мне бросилось в глаза сразу же. Максим слушал и покорно кивал после каждой фразы невесты. Вот только улыбка была вымученной и неуверенной.
И как я не подумала об этом раньше? Парень ведь и части Перепутий не прошёл. Не разобрался в себе ни на грамм. Демоны остались внутри. Затаились и ждут своего часа, чтобы вновь наворотить дел.