Страница 17 из 99
… глупое, навязчивое чувство, что еще чуток — и я вынесу ему мозг… одним выстрелом.
Просто, дайте мне причину — и разорву!
(стрельба в тире — одна отрада;
этот идиот сваливал в подсобку — оставляя нас наедине с мишенями)
— Лена? А где Лена?
Лера, куда Лена свалила?
— Не знаю. Я ее не видела.
— Она вроде… к Федору пошла. Живот заболел, вот и хотела отпроситься к медикам.
Черт.
Сердце ойкнуло. Не знаю, не знаю, с чего я взяла — но тупое предчувствие дикой сиреной завыло внутри.
Какого хрена???
Я… я замерла…. опешила, растерялась на миг — не могла поверить своим глазам, своей логике.
Доли секунды — и понятое… током, иглами выбилось, отпечаталось в разуме, приводя сознание в ужас.
Заплаканная Лена… зажатая в углу. Федор, выкручивающий ей руки. Попытки содрать с девушки штаны.
Машинально, как в дурмане… Сердце замерло. А в голове — заледенели эмоции.
Резкий рывок — выхватила из-за пояса свой ПМ. Точное прицеливание…
(машинально снимаю с предохранителя,
передергиваю затвор)
— СУКА, руки ПРОЧЬ! Вверх их, так чтобы я видела! Иначе пристрелю!
Испуганно замер. Неспешно, медленно обернулся.
(глаза выпучились от шока)
(медленно стал поднимать руки вверх, скользя по воздуху)
… вдруг ехидная ухмылка скривила губы
(я понимала, понимала, что его подчинение — слишком хрупкое,
хрупкое, чтобы надеяться или верить)
— Ты же не выстрелишь, — ядовито прошептал, прошипел.
(нервно хмыкнула)
— ТЫ… думаешь? — а руки сталью налились — ни дрожи. Ни сомнений. Лишь больное желание — ВЫСТРЕЛИТЬ.
— Свет, не надо, — вдруг… едва слышно прошептала Елена.
(торопливо отползла в сторону на четвереньках, убегая от Федора… ко мне)
— ТЫ не выстрелишь, потому что тебя сразу в Низы, на ФАРШ, пустят.
— Или тебя — за то, что попытался сделать.
Проверим?
— Свет, всё нормально. Он не успел…
— Сука ты, Федя. ВОН ОТСЮДА!
МАРШ!
Чтобы я больше не видела возле нас — иначе…
— Настучишь?
— НА КРЫС не стучат, их выкрывают. Мразь. ВОН!
Иначе, ей-богу, всю обойму в тебя выпущу.
(нервно сглотнул)
Медленные, растяжестые шаги на выход. Веду, слежу дулом за ублюдком, держа на мушке суку: рыпнется — выстрелю.
— Я еще тебя достану.
— Я не боюсь.
Я понимаю, понимаю, что в любую секунду он может выхватить свой пистолет (из-за пояса, если он носит его, как Юрка, или же дернется в сторону — и схватит с полки какой-нибудь… учебный) — и мне не жить.
Пуля в лоб — и развалюсь на кафеле.
(а мертвые не плачут, да и не жалуются — сойдет все с рук).
Я знаю, что мое поведение сейчас — сверх самонадеянное. И глупое.
Но не отступлюсь. Палец прикипел к курку — и едва что… буду жать. Выстрелю.
— Пошел отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели.
(уже более сдержано прорычала я)
Нервно скривился, изображая улыбку (неохота казаться слабым).
Но подчинился… — вывалился в дверной проем и скрылся прочь.
мне повезло.
Спешно выглянула за поворот — нет его. Убежал.
Пожалел меня…, наверно.
Вечерняя пробежка. Тренера нет.
Присела на корточки, спиной облокотилась на станину турника.
— И что будем делать? — едва слышно прошептала Лера.
— Подождем еще немного. Не будет — три круга и…
— Идёт.
Спешно обернулись все… Прикипели взглядами к ублюдку.
Улыбается, скалится.
Делает вид героя (а в глазах смущение, неловкость и испуг) — чертов демон.
— Чего расселись? Давайте, пять кругов разминки…
… А ты, Киряева, останься. Есть разговор.
(подчинились — неспешно прошлись на беговую дорожку и сорвались вперед)
А я сижу. Сижу, не двигаюсь.
Жду.
Не торопливо, вальяжной походкой, подошел ближе.
— Света, — (глубокий вдох, выжидающая пауза — но я молчу, а потому продолжил) — Остался лишь один день. Завтра пережить — и разойдемся… полюбовно. Так как? Не будем ссорится?
— Ты уже поссорился…
(молчит, холодно улыбаясь)
Говоришь, один день? Что же… Потерпим тебя. Так уж и быть.
(тяжело сглотнул)
— Ты Филатову расскажешь?
— Зачем? Лучше на крючке тебя потаскать, — (поднялась, выровнялась рядом; пренебрежительный взгляд (мой)… меряя с головы до ног ублюдка). — Но если хоть что-то подобное еще раз произойдет, хоть малейший намек на попытку. Я выпущу тебе пулю в лоб. И мне насрать, что будет потом со мной. Ясно?
Нервно фыркнул, ядовито ухмыльнулся.
— По рукам.
Неспешно прошелся куда-то в сторону. Вдруг резкий разворот.
— Киряева, почему ты думаешь, что я тебя боюсь? Что сам не захочу с тобой разобраться, красиво замяв это дело?
— А я не думаю. Я знаю, что попытаешься. Но поверь, весь взвод не перестреляешь и в Низы не спихнешь.
(удивленно дрогнули брови)
— Значит, рассказала?
— Пусть знают, какая ты рыба. А свой шанс… меня остановить — ты уже упустил, Федя.
Раздраженно скривился.
— Сука ты, Киряева.
— Еще какая, — ядовито улыбнулась я. — А будешь плохо себя вести — еще и Фурией стану.
…
Спросите, почему я не хочу доложить начальству? Почему?
Тут два варианта. И оба — не в мою пользу.
Первый — они и так все знают… какой он. И плюют, покрывают. Подумаешь, с девочками развлекается. Все равно мы для них — мясо.
А второй — кто мне поверит? Кому поверят: новичку или тренеру? Чье слово важнее, весомее… тяжелее?
Сама спровоцировала…
Приревновала — и за пушку схватилась… Или еще какой больной бред придумает…
Ленка молчит, испуганно отнекивается. Боится признаться.
Так что, коснись разборок — тут же скроется в кусты.
Я не осуждаю — ее дело.
Ее это просьба… всё забыть.
Не знаю, не знаю… как по мне: сразу бы удавку… таким на шею — и вздернуть, еще до рассвета, чтобы и Солнца взгляд не порочить.