Третий фронт.Трилогия.

Док

До базы дошли, в общемто, без проблем, Змей дорогу хорошо разведал. Громадная база среди Пинских болот. Здесь, по плану, оставался небольшой отряд диверсантов во главе со Стариновым, и отсюда мы должны начать наш прорыв. Сколько сможем – тихо, а дальше… Задерживаться долго мы здесь не намеревались, поэтому два дня в авральном порядке техника проходила ТО, догружались боеприпасы и топливо. На второй день нашего пребывания на базе я подошел к «тридцатьчетверке» Олега.

– Ты к Олегу? – спросила меня Аня.

– Ну, в общем, да. Где он лазит?

– Так его в штаб вызвали. Часа два назад. А потом пробегал тут, сказал, что скоро вернется…

– Интересно, чем это он таким занят, что даже тебя не взял с собой? – и вправду интересно, Олег с Аней же неразлучные в последнее время.

– Ну куда ж он меня возьметто? В «двадцать шестом» места лишнего нет…

– Так он не на базе? Куда его понесло одного на «двадцать шестом»?! А, мать вашу, герои! – это я уже на бегу выдал. К штабу. Слишком рискованно «двадцать шестой» один отпускать. Вернуть его надо. Далеко за полчаса не ушел еще. Но генерал возвращать Олега отказался. Сказал, что надеется на его удачу. Т34 слишком крупный для рекогносцировки. Я заметил, что лошадей как транспорт никто не отменял, но генерал велел мне заниматься своими делами… Вот такие пироги. Какие, на хрен, дела…

Олег не вернулся. Ни через дватри часа, как ожидалось, ни позже. Километрах в двадцати от базы нашли сожженный «двадцать шестой» с оторванной башней. Судьба Олега осталась для нас загадкой. Сначала была надежда, что повторится история Змея, но и она угасла. На Аню было страшно посмотреть, и если бы не генерал, не знаю, что она бы натворила. Дмитрий Михайлович пообещал ей, что их экипаж на прорыв не пойдет, а останется на базе дожидаться Олега. А нам генерал запретил выход с базы и даже приставили двух охранников из особого отдела к каждому. Уж не знаю, зачем. И под конец, ко всем радостям, сообщил, что принято решение вывозить нас самолетами и не рисковать драгоценными шкурами попаданцев в прорыве. Сколько мы с Саней ни убеждали генерала, что в прорыве от нас пользы больше будет, но все напрасно. За нами придут ТБ3, группа пойдет на прорыв, но уже без нас…

Первым рейсом улетели Степан с Никой, вторым и Змей с Тэнгу. Третьим, уже под утро, полетели мы с Саней. И как же не хотелось, братцы! Лететь к тому же пришлось днем практически. Сначала собирали какието бумаги, потом на взлете забарахлил один мотор. Опять задержка. Но в самом самолете мне было интересно. Ну, еще бы, покажите мне моделиста, который, попав на борт ТБ3, не облазит его весь… Хотя авиация и не моя тема, я както больше по корабликам и космосу… В конце концов, экипажу надоели мои рысканья и вопросы типа: «А это что такое? А зачем эта хрень?» – и подобные, и меня вежливо, но настойчиво попросили не мешать. Ладно, не мешать так не мешать, но заняться было решительно нечем. Меня спас старый армейский рефлекс: даже пять минут – это куча времени, можно отлично выспаться. Я закутался поплотнее в выданный на земле тулуп, попросил Саню разбудить при посадке или если придется прыгать и провалился в сон. Долго ли я спал – не знаю, проснулся я от тычка в бок, которым меня наградил Сашка.

– «Мессеры»! – крикнул он мне и кудато исчез. Ну вот, закон Мерфи еще никто не отменил, что называется. Сейчасто я уже экипажу не мешал. По обшивке барабанили пули, один из стрелков повис на ремнях. Его место занял, громко матерясь, Саня, а я занимался раненым. Сколько это продолжалось и что творилось снаружи, я не знаю, это мне Санек уже потом рассказал, но постепенно бой затих, и ТБ пошел на посадку. Сели на аэродром истребителей, которые нас прикрывали, часа через два за нами прилетел Ли2 и доставил нас в Москву… А часа через три после посадки мы уже были на тихой лесной «даче» – все шестеро. И Тэнгу…

Саня Букварь

В гофрированном дрожащем фюзеляже было холодно до жути. Я зарылся в чехлы от моторов, но это помогало мало. Наш борт выбивался из графика сначала изза того, что долго собирали какието бумаги, потом при взлете зачихал мотор, пришлось тормозить, осматривать и чтото крутить в нем и снова взлетать. Рассвет встретил нас еще до линии фронта. Экипажу было явно не по себе лететь днем. Показалась пара одномоторных истребителей. Беспокойство усилилось, но, к счастью, это оказались «ЛаГГи». Потом вдруг они кудато пропали. Я безрезультатно вертел головой, высунувшись рядом с одной из верхних турелей, пока стрелок не показал мне в сторону вверх назад, где восемь самолетов сплелись в клубок Смерти.

«Шесть к двум, шансов чуть больше нуля», – прикинул я исход боя. И словно в подтверждение моих слов, из клубка вывалились два самолета и пошли к земле, выбрасывая столбы дыма. Бой, однако, продолжался, а вдали показалась еще четверка. Я не настолько хорошо знаю силуэты самолетов, чтоб различить с более чем километра «мессер» с «ЛаГГом», но продолжение боя после выпадения из него еще одного сбитого несколько озадачило. Я, конечно, помнил, что у «ЛаГГа» вооружение немногим уступало ранним Ил2, но о том, что это гроб, тоже читал. Тем временем клубок распался, и самолеты разлетелись более чем странным составом – три на запад, пара к нам. Подходящая четверка бросилась на догоняющую ТБ пару. Вновь завертелась карусель. Взрыв вспух среди бешено маневрирующих самолетов. Столкнулись двое. Причем, судя по едва различимой разнице в окраске – всетаки еще не совсем рассвело – врезались наш и немец. Оставшийся «ЛаГГ» крутился с тремя остальными, а один из ранее отступивших немцев вернулся к нам.

Я спустился в фюзеляж, чтобы не мешать работе стрелков. По обшивке забарабанили пули. Образовалось несколько отверстий от пушечных попаданий. Ближний стрелок повис на ремнях. Самолет ощутимо потянуло влево. Я бросился к стрелку, он был еще жив. Выпутав его из ремней и забрав летные очки, я взобрался за пулемет и огляделся. Парил левый внутренний мотор, стрелок в соседней кабине вытирал кровь с лица. А «мессершмитт» снова заходил на нас со стороны хвоста. Патроны в ШКАСе еще были, и не стрелять было бы пассивным самоубийством. Второй стрелок тоже открыл огонь. Над головой прошла еще очередь – ктото с носа присоединился к нам. Все три трассы пошли, как мне показалось, мимо, но «мессер» вдруг споткнулся и пошел к земле. Я проследил за ним до самого падения – так никто и не выпрыгнул. А «ЛаГГ» тем временем разошелся с парой оставшихся, куда пропал еще один немец, я в суматохе не видел.

Мы сели на вынужденную на аэродром истребителей. Наш ангелхранитель с трудом выбрался из своего самолета и подошел, поздоровавшись, он представился:

– Майор Шестаков, Лев Львович. Кажется, поставленную задачу выполнил. Что ж они нам раньше не сказали, что лететь будете, мы б хоть шестерку поднять смогли.

– Товарищ майор, сколько вы их свалили?

– Четверых я, одного вы, с одним столкнулся ведомый. Только все равно это. Подтверждений не будет. Ну, вашим стрелкам я написать могу, да только кто поверит? С земли не видели. Плюнь, капитан, и разотри, – сказал Шестаков нашему командиру корабля.

– Через час прибудет Ли2 и отвезет пассажиров дальше до места, а к вам сюда техников с мотором прислать обещали, – сказал подошедший со звездами политработника на рукавах.

Степан

Долетели нормально. Да, решение об эвакуации «гостей из будущего» самолетами было верным, не подкопаешься – дальнейшие события это лучше всего показали. Немцы, видимо, сильно были обижены на действия русских у себя в тылу и страшно не хотели выпускать наших живыми. Как итог – весь выход превратился в серию мелких и не очень стычек. Несмотря на то, что действия арьергардов не позволили немцам точно определить численность группы и ее маршрут, несмотря на удивительно слаженные действия диверсантов НКВД, обеспечивших захват большинства переправ, несмотря на сковывающие и встречный удары армии, потери были тяжелые. Хотя следует признать, они же были и минимальными, особенно учитывая реалии сорок первого. Молодцы ребята, ничего не скажешь. Реально молодцы.