Страница 213 из 233
Наша дорога оказалась не единственной, по которой шел прорыв. Километрах в двадцати севернее на параллельной занимал позицию еще ктото.
* * *
Четырнадцать ИСов заняли позиции по обе стороны дороги в зарослях кустарника. Еще один, в сопровождении БТ и «двадцатьшестых» под командованием младшего лейтенантаартиллериста из запасного полка, – километрах в трех позади основной засады. Для каждого выкопан окоп с удобным выходом задним ходом. С учетом того, что у нас оказалось по пятнадцать практических выстрелов на ствол и по одному осколочному, это показалось мне наилучшим вариантом. У легких танков было еще веселее – по десять бронебойных и все… Немецкие мотоциклисты в сопровождении одного ганомага появились минут через сорок после отхода наших невооруженных помощников. Маскировка сделала свое дело – разведчики проскочили мимо. Вот они и нарвутся на заслон.
А вот и основная колонна. Первыми идут две «тройки». За ними около полутора десятков незнакомых танков – переднемоторных, с башней от виденного мною в Ленинграде «Тигра». Далее – несколько полугусеничных БТР разных моделей, а затем еще чтото.
В тылу раздался звук двух или трех выстрелов сорокапяток, слившихся в нестройный залп. Перестук «дегтярей» – и тишина вновь взяла свое. Колонна остановилась.
– Бить сначала больших! По старому плану. Залп! – командую в эфир. Танк вздрагивает. С трехсот метров с двух сторон промахнуться по танку трудно. Семь немцев перестали представлять опасность. Все получили по две двадцатикилограммовые болванки в борта. Первый залп отработали выше всяких похвал. Ору в рацию: – Дальше самостоятельно ищем цель! Главный враг – большие. Беглым!
Ловлю в прицел последний тяжелый танк. Выстрел. Есть попадание! Следующим, сразу после крика заряжающего «Готово!», в прицел сам заезжает панцердрай, успевший подобраться довольно близко. Выстрел! В прицел вижу продолжающий движение в мою сторону корпус. Только через пару секунд соображаю, что башни и части крыши на нем нет. Грохот и звон. ИС вздрагивает. Звук мотора стал заметно тише. Моргнул свет лампы внутреннего освещения. Матюкнулся мехвод. Ищу в прицел виновника встряски. Слов заряжающего о готовности не слышу, только боковым зрением отмечаю его движение в сторону от казенника. В прицеле корма танка, только что выстрелившего в противоположную сторону засады. Грех такое упустить. Выстрел. Секунду сомневаюсь, попал ли, но детонация БК в моей мишени опровергает опасение. Два тяжелых танка, пятясь, отходят вдоль дороги. Чуть ближе несколько БТР, пытаясь развернуться, сбились в кучу. Стреляю по ним. Видимо, не я один такой догадливый. В стороны разлетаются листы брони, колеса, катки, траки. Выцеливаю отошедших уже на приличное расстояние тяжеловесов. Выстрел. Мимо. Томительно тянутся секунды заряжания. Выстрел. Гусеница! Через пару секунд ктото еще попал в башню немца. Ствол его пушки безжизненно опустился на моторный отсек. Както незаметно все стихло. Подбитых перед нами оказалось тринадцать тяжелых, два панцердрая и неопределимое на первый взгляд число БТР. С нашей стороны у одного ИСа попадание в маску, танк может двигаться, но не способен стрелять и поворачивать башню, разбитая ходовая с потерей ленивца и части траков на втором. Сцепку инвалидов отправили в тыл, поделив их снаряды между оставшимися. Как раз в это время над головой прошли около трех десятков «сухих», а затем на большой высоте две «девятки» Ту2.
Ника
«Хорошо живет на свете ВинниПух,
Оттого поет он эти песни вслух
И не важно чем он занят,
А ведь он шуметь не станет,
А ведь он шуметь не станет
Никогда…»
Дурацкая детская песенка помогает держать темп. Чегото мои мужики удивленно посмотрели на меня на трехминутном привале. Я что, опять не туда съехала? Усталость приглушает эмоции. Усталость такая, что после короткого отдыха тело приходится поднимать с рыком. Одно радует – преследователи находятся примерно в таком же состоянии. Но за нами идут не лохи – волки СС. Противно чувствовать себя в роли дичи, загнанной дичи, хочется развернуться, дать бой. Пусть последний, но так, чтобы эти шакалы подавились! Но СБ прав – последний бой успеется, а сейчас время уходить, запутывать следы.
– Хорошо живет на свете ВинниПух…
Мягкий мох под ногами пружинит, не дает почувствовать землю под ногами. Не понятно, где ямка, где бугорок Прикладываюсь плечом к дереву – занесло, блин.
– Летт? – обеспокоенный вскрик.
Упрямо мотаю головой и перехожу на четыре шага бега. Шаг, бег, шаг, бег. Нехило живет ВинниПух, развлекается… Но мы пока держимся. Чтобы нас загнать, немцам надо постараться, и хотелось бы верить, что мы окажемся этим волкам не по зубам.
Пятые сутки… на север.
Мякишев
«Хорошо живет на свете…»
Хорошо ему, ВинниПуху (кем бы он ни был). По пять суток кряду по лесам бегать не приходилось, наверное. «Оттого поет он эти песни вслух». Угу, только вслух нам спеть и осталось, для полного счастья…
А ведь уже решили, что все, закончился рейд. Собрались у партизан на базе, помянули ефрейтора Бычко. Почистили посеченную осколками спину у Алекса. Достали из отчаянно матерящегося Бати винтовочную пулю, которая, застряв между ребрами, опасности не представляла, но движения сковывала очень сильно. Почистили и перевязали рану в плече у нашего штатного пулеметчика. Правда, один из двух MG пришлось подарить партизанам, ну да не в убытке. Батя, при помощи местного оружейника, соорудил новый приклад для своей «Авдотьи». Послушали в сводке Совинформбюро о ликвидации «кровавого палача Украины». Простились с партизанами и пошли на «аэродром» – длинную не то поляну, не то просеку с сигнальными кострами.
А потом был, как выразилась Ника, «облом». Вместо ожидаемого «Дугласа» или ТБ прилетело коечто другое, а именно – СБ2, переделанный в санитарный самолет. От летчиков узнали, что немцы прорвали фронт, обстановка резко осложнилась. Плюс – гитлеровцы подогнали под Киев ночные истребители. Возможно, наши выходки тут тоже свою роль сыграли. У более скоростного и менее заметного СБ2 было больше шансов проскочить. В переделанный бомболюк поместили носилки с Ярошенко, в кабину втиснули Алекса с чемоданом трофейных документов, простились еще раз и пошли обратно – думать, как дальше жить.
А в километре от полосы наткнулись на супостата. Чтобы не выдавать расположение лагеря партизан, Летт предложила увести облаву за собой, на север. ТриДэ отправили долечиваться в отряд, Батя отказался, заявив, что на охоте и хуже бывало. Вот, уводим… Оказалось, что вышли на нас не тыловикишуцманы, не каратели из «почти СС», а самые настоящие эсэсманы. «Матерые волчары», как выразилась Летт на первом же привале. Егеря. Висят на хвосте, как гиря на ноге у каторжника. И что нам делать с таким довесочком…
Да, хорошо, наверное, этому Винни. Кем бы он ни был – речевка про него привязалась, как егеря. Только в отличие от них помогает бежать и держать дыхание. Эх, хоть комуто сейчас хорошо. «Хорошо живет на свете»…
* * *
На коротком привале прислонился к той же осинке, что и Летт.
– Надо чтото решать. Еще сутки такой физкультуры – и сдохнем сами, без помощи немцев.
– Согласна. Чтото предложить можете, или так, информируете? – Вот же язва, еле живая, а язычок все равно…
– Выбор небогатый. Или отрываться, или принимать бой. Пока еще можем. Убежать не получается, так что…
– С боем тоже. Не скажу, на что похоже. Вопервых, нас, кажется, не одна группа гоняет. Плюс кордоны, на которые нас и загоняют. Устроишь засаду одним – нарвешься на других. И так спасибо удаче, работе минеров и Бате, что мы уворачиваемся. На карте наш маршрут набросать – змея свихнется от таких изгибов…
Подтянулись и бойцы – правильно, их тоже касается.
– Значит, отрываться?
– Ну, так убежатьто не получилось…
– А если не убегать?
Ника Алексеевна оживилась:
– То есть, ты предлагаешь?…
– Почему бы нет?
– Наглость – второе счастье?