Третий фронт.Трилогия.

– Что там? – спросил Эммере ехавшего в кабине передовой машины фельдфебеля.

– Видели движение, ктото забежал в здание.

– Первый взвод – вперед, не давайте закрепиться, второй – налево, по переулку – в обход!

Снайперская пуля, прилетевшая совсем из другого дома, на другой стороне улицы, прервала карьеру гауптмана Эммерса, участника боев на Вестерплатте, триумфатора Парижа, участника походов в Судеты и Вену. Стоявший напротив фельдфебель успел осознать непоправимость происходящего, но уйти от второй пули Игрока уже не успел бы и человек с гораздо более быстрой реакцией. Два пистолетпулемета хлестнули длинными очередями по скопившимся у кирпичной стены немцам. Со ста метров рассеяние у МП38 было немалым, но все же это был расстрел.

В головах уцелевших немедленно зародилась мысль об ошибке – русские забежали в другой дом! Дальше каждый действовал в меру характера и полученного приказа – те, кто успел его получить. Часть бойцов расстреливаемого первого взвода попыталась укрыться в том доме, который только что собирались штурмовать. Часть – побежала к источнику угрозы, стремясь укрыться в мертвом пространстве. Часть второго взвода умчалась в глубь ведущего налево переулка, часть – развернулась и побежала по тому же переулку направо.

Первых встретил пулеметный огонь в упор. ТриДэ занял позицию в глубине дома, но что такое 15 метров «глубины» для пуль калибра 7,92 миллиметра? Очереди пробивали прячущихся навылет… Вторые, вдобавок к пулям, летящим в лоб, получили все прелести беглого снайперского огня в спину. Тихая до сего дня улочка превращалась в филиал мясокомбината. Но – два взвода против шестерых это много. Сто метров – не та дистанция, на которой можно остановить три десятка атакующих из трехчетырех стволов, с учетом необходимости продолжать отстреливать офицеров и пулеметчиков. Вот ктото, прикрываясь где машинами, где телами сослуживцев, прорвался в командирский броневик, и очередь крупнокалиберного пулемета хлестнула по окнам дома, откуда прилетели первые пули. Ктото прорвался сквозь завесу пулеметного огня и бросился вправовлево от входа. Ктото добежал «стометровку смерти» и, стимулируемый пулями снайперов в спину, рванул в дом. Один из немцев зашвырнул гранату в окошко, плюющееся короткими очередями МП38, и тут же упал с двумя новыми дырками в каске…

Скоротечный бой, полторы минуты – и тихий, неприметный перекресток густо покрыт телами. Затор из машин. Крики, стоны, огонь на расплав ствола во все стороны сразу. Какими бы ни были подготовка и дисциплина солдат, но такое количество смертей за столь малое время способны выбить из колеи почти любого. Не попавшие в огневой мешок немцы откатились под прикрытие своих машин и растерянно переглядывались, высматривая командиров. Бой свелся к борьбе немногих прорвавшихся сквозь огненную завесу немцев с малочисленными гарнизонами двух домов. И гдето бежали в обход два отделения второго взвода…

Услышав крик ТриДэ «Атас!», Батя развернулся ко входу в комнату, перебрасывая переводчик огня на автоматическую стрельбу. И почти сразу нажал на спусковой крючок, реагируя на мелькнувшую тень. Тремя короткими очередями расстреляв остатки магазина и двоих прорвавшихся через огонь ТриДэ немцев, он опустил глаза вниз, перезаряжая оружие. В этот момент прилетевшая из коридора пуля немецкого карабина пробила приклад и на излете застряла между ребрами охотника. Брошенная Киллом граната прекратила стрельбу, и оба снайпера побежали к выходу. ТриДэ пристегнул к пулемету третью из пяти имевшихся в начале боя патронных коробок и тоже побежал к выходу из здания. Бойцы планировали отойти метров на пятьдесят вдоль улицы и перескочить ее, соединившись с Алексом, Игроком и Быком.

Очередь с внезапно ожившего броневика запорошила кирпичной крошкой глаза Алекса. Пулеметчик был почти сразу застрелен Игроком, но, пока лейтенант протирал глаза, в комнату через подоконник влетела «картофелемялка». Хоть эти гранаты и отличались длительным временем горения запала, но и разброс в этом самом времени тоже был впечатляющий. Правильно определив причину звука, но не имея возможности рассмотреть источник угрозы на предмет «выбросить обратно», Алекс по памяти бросился к ближайшему дверному проему. На его беду, в этой гранате запал догорел быстро. Взрыв выбросил офицера из комнаты на лестничную клетку. Там его, с посеченной мелкими осколками спиной и серьезной контузией, и подобрал спустившийся сверху Игрок.

– Надо уходить, по маршруту. Наших по дороге подхватим, – произнес снайпер, спустив бессознательного командира вниз, к прикрывающему их бойцу разведвзвода.

– Надо. И быстро – часть этих серых в обход побежали, вправо и влево, сам видел.

– Вот же… гадство, а?

– Уводи командира!

– А ты?!

– А я – прикрытие! Вот и прикрою! Не теряй времени, уходи! Только пару гранат оставь, дверь заминирую, если успею.

Игрок поколебался пару секунд и, протянув пару Ф1 товарищу, подхватил на плечи командира и, пошатываясь, побежал к расчищенному ранее выходу.

– Что ж, потанцуем, девочки, – тихо произнес ефрейтор Бычко, проверяя, как вынимается из ножен его заказной клинок из киевского булата…

Удача все же не оставила диверсантов. Три снайпера, пулеметчик и серьезно раненный лейтенант не только смогли встретиться в оговоренном месте, но и наткнулись на заставу фельджандармерии. Да, гитлеровцы считали, что наткнуться на них будет неудачей для русских диверсантов, но те сочли «почти бесхозный» кюбельваген слишком ценным предметом, чтобы пройти мимо. А пулю, пробившую плечо пулеметчика, – справедливой ценой за трофей. Конечно, немало крови попортил увязавшийся уже за городом броневик. Но и на него нашлась управа – «приветили» управляемым фугасом бойцы отряда Медведева. Подхватив раненых диверсантов, они подожгли еле живой трофей и скрылись в лесу, двигаясь к базе…

Саня

По пути от телефонистов зашел на позицию «девчачьего Вяза», за вчерашний день завалившего «лаптежник» и «мессер». Экипаж уже закончил чистку оружия и снаряжение лент и сейчас пил чай. Благо наличие зенитного прикрытия дивизии, в боевых порядках которой мы стояли, позволяло нашему «зонтику» немного отдохнуть. Увидев меня, мехвод вскочил. Он был единственным одетым по форме. Сестры отреагировали медленнее – видимо, не могли для себя решить, стоять смирно или схватить сушащиеся на броне сапоги. Со стволов зенитки, словно штандарты, свисали портянки. У костра встала еще одна девушка. На этот раз в гражданской одежде. Большие серые глаза изпод надвинутой на глаза косынки смотрели на меня не мигая.

– Вольно! Продолжайте! – прервал паузу я.

– Товарищ подполковник, угощайтесь! – смущенно проговорила одна из близняшек.

– Спасибо, не надо.

– Не обижайте меня! Очень вас прошу! Я это с собой везла с самого Сафоново, – тихо произнесла гражданская. – Возьмите меня в армию?

– А что ты умеешь?

– Из пулемета стрелять! Вот из этого! – она показала на стоящий в сторонке ДП. – И как патроны вставлять, и как чистить знаю!

– И не только стреляет, но и попадает! – прокомментировал мехвод. – Сам видел.

– Добро, давай пока на мою броню! Посмотрю, что ты за птичка! Как зовутто тебя?

– Юля…

Ника

– Держи! – На повороте хорошо занесло и я, бросив кожаный портфель на колени Седьмому, уцепилась двумя руками в ручку двери.

– Это что? – СБ с радостью схватил бы портфельчик сам, но выпустить руль на такой скорости означало стопроцентно нас перевернуть, поэтому он лишь на секунду скосил глаза и озадачил меня вопросом.

– Приданое! Вместо фуражек! – окрысилась я в ответ. Не понимает, что ли? Мне это «приданое» обошлось в хороший синяк на руке. Во время полета с третьего на первый этаж пришлось держать веревку одной рукой, без подстраховки – вот и проехалась об стенку. Но трофей того стоил. Толстенный, хорошо набитый и, хотелось бы верить, что не бутербродами, коричневый тайновоз.

– Что с Леной?

– Жить будет… если правильно себя поведет! Мать! – Машина подпрыгнула на воронке, и я чувствительно клацнула зубами. – Дала пару раз в морду и пару царапин ножом. Положила так, будто она меня задержать хотела. Не беспокойся – секретаря и адъютанта положила надежно. А больше никто не знал о нашей «дружбе».