Страница 200 из 233
Через полтора часа он был разбужен возбужденным лейтенантом ГБ.
– Ну, товарищ Ващенко, у тебя и нюх! – перейти на «ты» офицеры договорились еще в первые минуты совместной работы. – Специалист, честное слово!
– Погоди, в чем дело?
– Словесный портрет на Мусатова. Вот, читай!
– «Волосы каштановые, глаза темнозеленые почти карие…» – и что тут такого? Что ты скачешь, как будто тут про третий глаз написано или щупальца во рту?
– Ну у тебя и фантазия… Да, ты ж его не видел. Понимаешь, у НАШЕГО Мусатова волосы темнорусые, глаза – серые! Фого чернобелое, не видно. Кстати, его самого, Мусатова то есть, сейчас в архиве нету, я надавил авторитетом на дежурного и глянул его личное дело: там волосы и глаза по цвету – как есть русые и серые!
– А вот это уже интересно! Как минимум – подделка документов, к которым, кстати, имел доступ. Но – маловато.
Еще через полчаса скепсис Ващенко был рассеян – фамилия Мусатова была в списке офицеров с сорок вторым размером ноги, он курил «Казбек» и за последнюю неделю пять раз встречался (или мог встречаться) с Ногинским, в том числе – в вечер перед гибелью последнего!
– Комендантский взвод – в ружье! Где он сейчас?
– В тринадцать сорок должен уйти на обед. Обедает дома, снимает комнату в селе, там же и кормится, аттестат хозяйке отдает.
– Дом оцепить, скрытно! Стрелять только в воздух, в крайнем случае – но ногам. Брать живым! Брать пойдем вдвоем, чтоб не насторожить, – инструктировал Ващенко бойцов двадцатью минутами позже.
Предосторожности оказались излишними. Офицеры подошли к мазанке со стороны глухой стены, прокрались в «мертвой зоне» и ворвались в единственную комнату сразу через дверь и окно. Сидевший за столом человек в галифе и нательной рубахе метнулся к висящему на спинке кровати ремню с кобурой, но был скручен сотрудниками Госбезопасности.
– Пижон, не мог в форме пообедать, – прокомментировал Ващенко.
* * *
– Только предварительный допрос провести успели, ну и документы коекакие изъяли. Радиоигра себя оправдала – по крайней мере, этот уверен был, что Ника попалась ложным партизанам.
– Так партизаны «майора Филатова» – фальшивка?
– Стопроцентная! Украинские националисты, двадцать пять рыл. Изображают бурную деятельность, грабят население.
– А как же проверявшие их бойцы товарища Ч.? Они что, тоже?!
– Нет, проверяли люди надежные. Возможно, какаято инсценировка или провокация. Мы прорабатываем варианты уничтожения этого «отряда», поскольку он может сильно усложнить работу товарища Медведева. Постараемся при этом взять «языка».
– Товарищ Иванова в курсе насчет банды?
– Да, передали в тот же вечер. Я продолжу? – Ващенко дождался кивка. – Ногинский использовался втемную. От него планировалось узнать точное время вылета и состав группы. Группу должны были частично уничтожить, частично захватить, и «партизанам» надо было сообщить приметы командиров. Но произошла накладка. Ногинский сообщил лжеМусатову, что вылет «отменяется», а не «откладывается». Немецкий агент успел передать эт у информацию, как раз был плановый сеанс связи и он, «крот», опасался, что операцию начнут сворачивать.
Ващенко перевел дух и продолжил:
– Далее, что касается убийства Ногинского. «Крот» пошел на убийство информатора по двум причинам: вопервых, считая того смертником, наговорил коечто лишнее, например, что группа летит под Ровно, и коечто еще. Когда разведчик не улетел – испугался, что тот его вычислит. Вовторых, надеялся тем самым задержать вылет группы. Собирался спрятать тело, имитировать пропажу ротного без вести и свалить на него все, что можно и нельзя. Убил просто – изобразил «случайную встречу» и попросил посмотреть по знакомству, что с пистолетом – заедает, мол. Спокойно вынул оружие и выстрелил в упор, но спрятать тело ему не дали. То же укромное местечко облюбовала одна парочка, онито, услышав выстрел, и спугнули «Мусатова». За время новой задержки вылета он хотел сам определить состав группы, потому как других контактов внутри нее у предателя не было.
– Вы уверены, что в группе Летт «крота» нет?
– Да, уверен.
– А какой смысл доноса на Иванову в Особый отдел? Разве не было понятно, что все выяснится за пятнадцать минут?
– Он ее не видел в лицо, услышал обрывок разговора Мякишева с Никой, когда лазил в кустах, высматривая место для убийства Ногинского. Считал, что это просто новая связистка с любовными письмами. Просто хотел проявить бдительность, подтвердить свою лояльность. Ну, и туману напустить…
Центр
– Ссссцууука…
Выматывающий душу вой сирен, тяжкая дрожь от работающего зенитного «крупняка», частое тявканье зениток – авангард 114го полка попал под бомбежку, и теперь танки маневрировали, огрызаясь огнем из башенных пулеметов. Увы, но только на каждой третьей машине стоял крупнокалиберный – родной ДШК или американский «браунинг». Больше их просто не было. В качестве хоть какойто замены на установленные сразу на заводе турели ставили «Дегтярев танковый» на специальном кронштейне. Толку от такого «зенитного пулемета» было немного…
Зенитки же наоборот – сойдя с дороги, они, стоя на месте, лупили в четыре ствола по немецким самолетам, заставляя их бросать бомбы не доходя до цели. В итоге – много воронок, стреляных гильз и один убитый с тремя ранеными среди зенитчиков. Налет закончился, и батальон, разошедшийся за время маневрирования, снова собирается на дороге и продолжает движение. Недолгое, к сожалению.
– Вооздух! – и снова свист падающих бомб, рев «лаптежников», пикирующих на плюющуюся огнем колонну, столб дыма, подсвеченного снизу языками пламени горящего соляра… Новый взрыв, столб пламени на месте ЗСУ371, взрыв… нет, эта далеко.
БУМ! Хм, а красиво шмякнулся – с дымным шлейфом, с пламенем из горящего мотора и грязным клубом взрыва на месте падения. Красиво. Жаль, что один.
К моменту встречи с наземными частями вермахта у авангарда в активе было уже два сбитых самолета, а в пассиве – одна уцелевшая зенитка из четырех…
Город Ровно, столица рейхскомиссариата «Украина»
Май 1942 года
– Герр рейхскомиссар, я считаю, что несмотря на все наши усилия, обстановка в рейхскомиссариате попрежнему напряженная. Даже привлеченные в качестве вспомогательной полиции местные уроженцы и члены национальных формирований, ммм, несколько ненадежны. Что уж темнить, герр Шене, – они подчиняются нам, но слушают лишь своих «самостийныйх» руководителей. И не стоит забывать о вражде между… как их там…
– Мельниковцами и бандеровцами, герр рейхскомиссар…
– Благодарю вас, герр группенфюрер. Что же касается действий контрпартизанских сил, хочу отметить 201й охранный батальон, переброшенный по моей просьбе из Белоруссии, и боевую группу «Шимана», созданную из уроженцев дистрикта «Галиция» по предложению нашего уважаемого герра Шиманы. Теперь следующее…
Рейхскомиссар Кох дотянулся до стакана с водой, сделал глоток.
– Как правило, среди служащих батальона и группы нет лиц, разделяющих идеологию местных националистов – что очень хорошо, но всетаки их сил не хватает для подавления партизанских отрядов и подполья. Вдобавок, по некоторым данным, из Москвы прибыло несколько десятков лиц для активизации и усиления действий подполья и партизан. Несмотря на мои неоднократные обращения в Берлин, по поводу переброски хотя бы охранной дивизии СС или полиции, в этом было отказано.
– А мотивация, герр рейхскомиссар?
– В Фатерлянде полагают, что наши проблемы не столь значительны в сравнении с положением под Киевом и Житомиром. Вдобавок, напряженная ситуация сложилась на Севере, ввиду действий русских.
– Пока оперативные мероприятия, осуществленные СД и полицией, успехов и результатов не принесли. Более того, отмечена возросшая активность в районах, прилегающих к генеральному округу «Житомир».
– Герр Клемм, что вы можете сообщить по этому поводу?
– Герр рейхскомиссар! Мной и начальником СД неоднократно подавались докладные на имя вашего предшественника в отношении действий партизан на территории гаулейтерства и наличия разветвленной сети большевистского подполья. Нашими силами удалось навести болееменее удовлетворительный порядок, но для дальнейшей очистки территории от нежелательных лиц и преступных элементов нам потребовались дополнительные силы, в присылке которых было отказано с формулировкой «справитесь сами».