Страница 187 из 233
Стоя в трех шагах от крыльца, капитан тряс головой и ковырял пальцем в ухе, пытаясь прийти в себя, когда мимо него, пискнув: «Извините, товарищ капитан», прошмыгнула еще одна радистка с какимто увесистым томом под мышкой. Она вбежала в дом с криком: «Вот! Добыла!» Лязгнул крюк, и капитан остался один стоять на тропинке, все еще глотая воздух. Он пытался собраться с мыслями и определить – была ли в комнате «сержант Иванова». Ночная гибель командира разведвзвода опять подняла вопрос о немецких диверсантах и обострила подозрительность капитана. Успокоившись, Семен вспомнил диспозицию в комнате и убедился – «Ивановой» там не было! Под ложечкой ощутимо засосало: «Эх, надо было идти к особисту, надо! А может, она на дежурстве просто или еще где? Нет, надо опять войти в этот птичник и поспрашивать его обитательниц». Капитан поднялся на крыльцо и поднял руку, чтоб постучать.
– А вот это правильно, к дамам стучать надо! – раздался голос сзади. Мякишев обернулся и увидел подполковника – замполита полка связи Василия Павловича Пережогина, или просто «Палыча».
– Здравия желаю, товарищ подполковник!
– И вам не хворать. Если по делу – так стучи, вместе войдем, а если девчонок моих смущать да от службы отвлекать…
– По делу, товарищ подполковник!
– Ну, тогда пошли…
Штаб бомбардировочного командования РАФ
– Генерал, как случилось, что сегодняшней ночью ваши подчиненные не бомбили Берлин?
– Сэр, видимо, имела место провокация, сэр!
– Что вам удалось выяснить по докладам экипажей?
– Сэр! Над береговой линией группы перехватывались немецкими истребителями. В суете боя, видимо, штурманы не отследили время и расстояние полета и сбросили бомбы только исходя из сигнальных маркеров, повешенных кемто за 200 километров до цели. Сэр, самолетымаркировщики правильно поставили огни! Просто ктото воспользовался аналогичным способом и навел наши ударные группы на второстепенную цель. Сэр, летчики в это время героически оборонялись от немецкого ПВО. Я не могу их винить за ошибку, сэр.
– Каковы потери группы?
– Шесть «Веллингтонов» и один «Манчестер» из ударной группы, один «Москито» из контролирующей, сэр.
– Маркировщики?
– Все вернулись.
– Хорошо, я проверю вашу информацию через другие каналы. Не могу понять, кому понадобилось перенаводить самолеты с Берлина на Вольфсбург… Город сильно пострадал.
– Сэр, там же все равно немцы!
– Не вам решать, какие именно цели бомбить, генерал.
– Есть, сэр! Извините, сэр!
Штаб квартира ДжиЭм, Детройт, Мичиган
– Лимонники совсем оборзели! Позавчера их бомбардировщики вместо Берлина вывалили бомбы на завод Опеля в Вольфсбурге!
– Наши финансовые потери?
– Завода по производству грузовиков больше нет. По жилым кварталам почти ничего не попало. Почти все бомбы попали по территории завода. Сумма ущерба компании подсчитывается.
– А что говорят наши друзья в штабе РАФ?
– Говорят, ктото повесил маркеры вместо Берлина над Вольфсбургом.
– Немцы?
– Маловероятно – они в результате потеряли производство «Опельблитц» минимум на полгода, а то и больше. Да и если бы они – вешали бы над безлюдным пространством.
– Англичане?
– Тоже вряд ли… Маркеры над Берлином висели…
– Тогда кто? Русские?
– Это вообще фантастика! У них нет способных на это самолетов. Да и по времени подгадать сложно. Я думаю, это чьято негосударственная инициатива.
– Форд? Крупп? Хеншель?
– Выясняем.
Там же через четыре дня
– Сэр, мы выяснили наиболее вероятного виновника разрушения Вольфсбурга!
– Очень интересно.
– Заказ, который не может теперь выполнить Опель, распределен между другими производителями.
– Не тяните!
– Форд получил 40 %, Хеншель и Крупп по 20 %, Татра и Чепель по 10 от объема, ранее предназначавшегося Опелю.
– Это еще не доказательство!
– А как же уведенный у старика изпод носа контракт на поставку станков в Россию? В Мивас!
– Русские говорят «Миасс»!
– Не имеет значения. Мистер Форд, видимо, решил не только отомстить, но и поиметь с этого монет. Кроме того, вспомните про перехваченный у него контракт по командирским машинам для английского корпуса в Африке.
– Африка – это мелочь.
– Да, мелочь, но когда все складывается вместе, это уже не мелочь. Да и к тому же Форд очень завистливо отнесся к сделке с русскими в сентябре прошлого года. Я про моторный завод.
– Я понял. А что говорят англичане? У вас есть конкретные предложения?
– Пока ничего вразумительного.
Ника
Утро красит нежным светом. Бред. Утро никого не красит. У лейтенанта было такое лицо, что хотелось приложить ладонь ко лбу и поинтересоваться самочувствием. Спал? Спал! С утра достебались? Да нет! А чего тогда? Выясняется, что ночью произошло ЧП – был убит командир разведвзвода. Теперь СМЕРШ стоит на ушах и всех остальных частях тела. А под это дело некий капитан успел настрочить о подозрительном «сержанте Ивановой», не давшей ему почитать сказочку на ночь. В общем, лейтенант уже пообщался с «нужными людьми», а теперь моя очередь.
– Ника Алексеевна, они в курсе. Я им все рассказал. Там пару вопросов и все! Задание нам никто не отменяет, но вот нового командира разведчиков придется ждать.
– Опять ждать! Сколько можно? Я устала ждать, ждать, ждать! Леша там в гестапо! А я тут! Блин!
– Ника, успокойся! – командный голос. Совсем как у Ярошенко. Оборачиваюсь. – Ващенко?! Ты что здесь делаешь?
– Вас страхую. Прилетел только что. Докладывай, лейтенант, что у вас тут?
– Жопа, – это уже я не могу промолчать. – Ладно. Извини. Если уже ты здесь, то помогай. А то я не контролирую себя. Если сегодня не вылетим…
– Вылетите, я обещаю. Все будет нормально. Штаб армии в курсе. А со СМЕРШем поговорим вместе. Идем…
Конечно, все мужики мудаки и сволочи, но к некоторым я уже привыкла. И спасибо, что они есть, вот такие сволочи, которые летят всю ночь, чтобы к утру быть рядом.
Комната радисток
Люся прошмыгнула мимо стоявшего на тропинке полузнакомого капитана из резерва и взлетела на крыльцо, крепко прижимая к себе с трудом выпрошенную на «до обеда, политинформацию готовим» подшивку «Красной Звезды». Замполит и правда выделял ее среди остальных связисток, что вызывало то хихиканье, то шуточки, но неизменно и бессовестно эксплуатировалось всей ротой. На самом деле Люся просто очень напоминала Палычу его дочку, оставшуюся в Саратове с матерью.
Проскочив в дверь с криком «Принесла!», Люся споткнулась о лежавшую на пороге подушку и чисто автоматически отбила подшивкой прилетевшую вторую.
– Девки, вы что тут, ошалели?!
– Не обращай внимания, давай сюда подшивку. Так, Зинаида, Маша! БЫСТРО одеться! Хватит тут дойками трясти, мало ли кто еще зайдет! Все равно – пока еще найдем нужную газету! – старшина Свиридова началатаки наводить порядок в своем хозяйстве.
Наконец все одеты, койки «вроде как заправлены», подшивка открыта на нужной газете. Связистки столпились вокруг единственного стола, вытащенного на середину комнаты.
– Ну?!
– Девки, она!..
– Да ну?! Дай сама гляну!
– Не, вот родинка на снимке!
– Это не родинка, разуй глаза! Пятно на газете.
И хором, с придыханием:
– Она… Ой, мамочкиии…
Раздался стук в дверь:
– Девочки, открывайте!
– Уже бегу!
* * *
Палыч был озадачен. Люся прибежала минут через десять после подъема, вся какаято взъерошенная, деловитая, даже немного пришибленная. И начала выпрашивать полную подшивку «Красной Звезды» за май, сочиняя на ходу чтото маловразумительное. Василий Павлович был человеком опытным и понимал – напрямую из Люси «страшную тайну» не выбьешь, проще переждать и узнать окольным путем. Но и подшивкой рисковать не хотелось. Наконец подполковник придумал вариант: он вложил в подшивку свой черновик от подготовки к политинформации и решил минут через 10–15 подойти за «важным документом», а заодно и глянуть, что там девочки с газетами делают. Приняв решение, Палыч тем не менее выдал помимо подшивки воспитательную речь: