Третий фронт.Трилогия.

– Огого! – высказался я. – Это ж ого!

Других слов не было.

– Тото! Вот и машина. Поезжайте на вокзал, сегодня будет несколько групп – их надо сюда переправить. А чтоб вам веселее было, с вами поедет первый вошедший в кабинет, кроме Якименко и зампотеха.

Первой в кабинет вошла, чуть прихрамывая, Зеленко, за нею ктото из посыльных с письмами.

– Красноармеец! Майора Медведя ко мне! Ему телефонограмма, – скомандовал Мындро, глянув на почту. – Старший лейтенант, – строго сказал генерал, обращаясь к Зеленко, – отправляйтесь с капитаном, он вас введет в курс дела по дороге. Один экземпляр газеты можете взять. Да и по поводу телефона – это и вас касается. 23го погрузка в эшелоны и на юг. С тем, что будет на тот момент. Всем спасибо от Ярошенко, и он сказал, что «Пламя» будет. Успели. Подробности товарищу Медведю пакетом после обеда. Сегодня вечером в клубе будет новый фильм. Премьера общесоюзная, хотя некоторые его уже видели.

По дороге, в тесной «эмке», я рассказал Екатерине Ивановне о приказе и даже зачитал его. Это несколько озадачило девушку, для которой слово «офицер» с детства значило – «враг». Хотя сопроводительная статья была написана грамотно и захватывающе и несколько снимала напряжение, но все равно я замечал, что летчица явно стеснялась этого слова.

Нас встретил лично начальник станции с вестью о том, что первая группа уже прибыла – тридцать шесть свежеиспеченных младших лейтенантов, только что из Подольского пехотного училища. Ускоренный выпуск. В нашей истории они легли под Москвой, так и не получив командирского звания. Обмундированы хорошо: ватники, полушубки, добротные валенки. Все с вещмешками. Одно плохо – идти придется пешком более семи километров. Тут же был организован пункт сбора самостоятельно прибывающих с предписаниями. Сделали объявление по громкой связи. Подошли еще несколько бойцов после госпиталей. У большинства из них теплая одежда была ограничена только шинелью. Прибыл проходящий поезд из Москвы. В нем приехали еще люди. Почти двести новобранцев под командованием сержанта госбезопасности (этим звания не меняли), десять младлеев танкистов, тоже только после училища. Полсотни бойцов и командиров, уже бывавших в боях, постепенно собирались в отведенном нам зале.

– На сегодня людей организованными группами больше не будет, – проговорил подошедший начальник станции. – Остальных разместим в этом зале. Завтра с утра прибывайте за новыми отрядами.

– Спасибо, товарищ! Извините, так и не спросил вашего имениотчества. – Степан Осипович. Почту заберете? Два мешка – один на полигон, один вам.

Расписавшись за корреспонденцию, я отправился готовить людей к маршу. Мороз на улице набирал силу. На градуснике было уже минус двадцать пять. Построив хорошо обмундированных в единую колонну без разделения по званиям и родам, я отправил их пешком по дороге, а сам побежал на пункт связи, решать вопрос с оставшимися. В шинельке при такой погоде далеко не утопаешь… Бедолаг набралось сорок два человека.

Войдя на телефонный узел при вокзале, я потребовал связь с полигоном, а уже от тех – непосредственно с «Цирком», как теперь шифровали в эфире нашу бригаду. – Оперативного давай! Это Букварь. Срочно! Или главного клоуна!

– Главный клоун на территории. Это Степан.

– У меня сорок карандашей и два фломастера без зимней упаковки. Подними Хохла, пусть передаст шкурки прямо сюда машиной. Большую связку письменных принадлежностей уже выслал.

– Принял, жди. «Старый» с «малым» встретят связку по дороге.

Саня Букварь

Пока ждали машину с теплыми вещами, Зеленко гдето нашла свежую газету «Правда», за сегодняшнее число. Посмотрев передовицу, я присел от удивления. История окончательно пошла вразнос. Заголовок статьи гласил: «Союз Советских Социалистических Республик и Японская империя подписали договор о неприкосновенности взаимных границ…» Далее в статье шла речь о том, что наши государства надеются на мирное сосуществование и о перспективах сотрудничества в культурной области и торговле. Еще в самом конце было предложение о том, что Япония в виде жеста доброй воли передает СССР учебное судно «Суво». И что судно буксирами уже привели во Владивосток.

Вернувшись вечером в бригаду, я поставил всех на уши этим сообщением. О том, что такое это «Суво», решили уточнить через Ярошенко, позвонив ему. Единственный вариант, который пришел в голову нашей компании, был просто фантастичен, но это оказался именно он.

Степан

Сообщение Сани было довольно интересным и, если честно, не очень понятным. Вернее, не так: понятно, что обе стороны обеспечивают свои границы перед переброской главных сил против другого врага, но зачем договорто? В нашей реальности хватило и предвоенного, заключенного после договора с Германией. Хотя очень может быть, что мы просто чегото не знаем.

Также оставалось неясным, как отреагируют наши «злейшие друзья» с того берега океана. Обнародование договора в канун нападения японцев – это чтото. А ведь сразу после удара по ПерлХарбору американцы могут начать требовать вступления СССР в войну с Японией. Причем с неопределенным результатом: с одной стороны – лендлиз нужен, с другой – в куда более тяжелых условиях и большей потребности в поставках «у нас» уломать товарища Сталина на немедленное вступление в войну не удалось, хотя пытались. Если, конечно, это не очередная байка из нашего мира.

Ну и корабль – отдельная песня. Как нам сообщил Ярошенко, «учебное судно «Суво» было ничем иным, как броненосцем «Победа», захваченным во время русскояпонской войны. Как древний «самотоп» ухитрился не «булькнуть» при переходе – только его строителям известно. И только богу известно, что с ним делать. На металл – жалко, все ж история, хотя и не очень приятная. Делать корабльмузей? Нуну, во время войны деньги девать некуда, видимо. Оставить до конца войны – потонет. И остается неясным, что с ним делать потом. Типично японская гадость, с поклонами и вежливыми улыбками.

А вечером нам показали фильм… Без комментариев.

Саня Букварь

А вечером в клубе при полигоне крутили кино. Вернее было бы сказать КИНО! «Новым фильмом о героях Гражданской» оказался «Белое солнце пустыни», переснятый на пленку с ноутов. Качество было, откровенно говоря, паршивым, по нашим меркам, да и цвета явно не хватало, но основная масса зрителей пребывала в восторге. После окончания просмотра на сцену перед экраном вышел сам Мындро и объявил: – Сегодня в нашу бригаду пришли первые письма из дома. Одно – мне, от жены. Второе – старшине Якименко, от дочери. А вот третье… от Суховой Е.М.

Зал просто упал. Наш Сухов пролепетал: – Это сестра. Ее зовут Елена Михайловна. – По стоявшим рядом прокатилась новая волна смеха.

– Ну, что ж, лейтенант, придется вам оправдывать снятый фильм, чтоб писать домой не стыдно было! Завтра с капитанами Бондаренко и Сергеевым едете на вокзал, – сказал ему Михаил Иванович и, спускаясь со сцены, тихо добавил: – А главный клоун в этом цирке всетаки я!

Утром седьмого декабря я, Степан и Сухов стояли перед Мындро и получали очередное задание.

– Сегодня на станции встретите еще три группы пополнения, плюс одиночек. Одна группа – водители и механикиводители из запасного полка – остается с вами ждать технику. Остальные по прибытии двух других групп под командованием лейтенанта Сухова следуют сюда.

– Есть! – ответили мы разом. – Разрешите уточнить, какую технику встречаем?

– Не знаю пока. Выполняйте приказ. Выход техники со станции в семнадцать нольноль, все, что встретите. Выход личного состава в тринадцать нольноль, чтоб могли засветло дойти. Возьмите «Ворошиловец» с большими санями, нам сегодня Б4 должны доставить для открытой САУ. Идите.

По прибытии на станцию на импровизированном сборном пункте мы обнаружили десять самостоятельно прибывших солдат и офицеров и группу из семи мехводов и одиннадцати шоферов из учебного полка. Из одиночек я также отобрал лейтенантатанкиста и рядового, уже успевшего поездить в начале войны на полуторке. Затем мы получили обещанную гаубицу. Загрузка ее в сани прошла без проблем благодаря крану на станции. А потом пришел черед разгружать эшелон из Мытищ. В нем прибыли еще восемь «барбосов». Только мы закончили формирование колонны, как подошел еще один поезд. На платформах красовались грузовики «ЗиС36». Это был продукт скрещивания полноприводного двухосника «ЗиС32» и «ЗиС6». Счастье привалило в количестве двадцати штук. Здесь же пришли четыре полуторки и машина связи на базе «барбоса», без пушки, зато с авиационной радиостанцией и мощным усилителем. А затем обнаружился сюрприз, о котором знал только генералмайор, – группа из восьми связисток и вторая, из четырнадцати санинструкторов, тоже женского пола. Лейтенант пребывал в почти первозданном ужасе и всячески пытался быть незаметным. Тогда мы и поняли настоящий смысл фразы про клоуна из уст командира бригады. Отсмеявшись и с горем пополам построив пополнение, отправили их, во главе с Суховым, пешком в бригаду, благо одеты они были тепло, и посоветовав при каждом удобном случае делать перекличку. А сами стали прикидывать, как с имеющимися водителями довести технику. Семь мехводов и лейтенанттанкист взялись за рычаги «барбосов», Степан сел в кабину с водителем «Ворошиловца» исполнять обязанности начальника колонны. Затем пошли «ЗиСы», сцепленные по два полупогруженным методом. За ними – полуторки в таком же виде. Замыкал колонну я на машине для авианаводчиков.