Третий фронт.Трилогия.

– Так точно.

– Капитан НКВД Свиридов. – Предъявляет удостоверение. – Вам придется проехать с нами.

– И, видимо, вспомнив инструкции, добавил: – Час назад группой неизвестных была обстреляна машина с военинженером Медведем и сопровождающими его лицами. Убит водитель и один из охранников.

О как. Быстро одеться и выскочить на улицу. Подробности можно узнать и в машине, по дороге в Кубинку. Скудные, надо сказать, подробности. Ценного в них только то, что из наших никто не пострадал, и то, что они поехали на аэродром – встречать и опознавать неожиданно объявившихся выживших.

Машину с нашими я встречал у КПП. Саня, Док, Олег и…

Что за дурацкий воротничок у гимнастерки? Дышать же невозможно! А может, воротничок ни при чем, и дело в другом? Екатерина Иванова, Катерина, Катя вместе с сестренкой стояла у машины.

Олег Соджет

Я отпросился на недельку в «отпуск». Захотелось в родной город съездить. Не в тот, где до переноса жил, туда тяжко пока что попасть, а в тот, где родился. То есть в Харьков. Заодно Ане хотел родной город показать. Ехали мы с ней на поезде. Особых приключений по дороге не случилось. Ну не считать же таковыми то, что я какомуто мешочнику или урке по морде надавал, когда он бузить начал на тему, что ему места мало досталось и все (Аня и еще одна женщина) должны срочно убраться, чтоб ему его освободить. Что с ним стало в результате, я не знаю, но после пары ударов в торец и полета из вагона на ходу поезда, думаю, культуры в нем могло и прибавиться. Пропорционально убавлению здоровья. По приезде в Харьков я с не меньшим, чем у Ани, любопытством смотрел по сторонам – город очень сильно отличался от привычного мне. Узнав у первого же патруля, где комендатура, мы пошли туда. Благо при помощи «бумаг» и сопровождающего, выданных мне Ярошенко, машину у них я получить мог.

А потом мы с Аней поехали туда, где я жил. Доехали до конца города, а моего родного района нет. Совсем. Вышел я из машины и на поля смотрю.

– Что случилось? – спросила Аня.

– Вот гдето там, – я протянул руку вперед, – я жил до этого…

После чего сел на землю, обхватив голову руками. А в голове вертелось: «Это ж теперь навсегда, а все мои друзья остались там». Раньше както за беготней мне не до этого было, а вот увидев, что даже дома, где я родился, нет и в проекте, меня догнало осознание случившегося.

Однако долго грустить мне не дало знание того, что есть еще куча дел. Да и Аня, поняв, как мне хреново, поддерживала и успокаивала меня, как только могла.

Но для начала мы всетаки пошли в какуюто забегаловку. Захотелось водки хряпнуть. Но тут возникла проблемка – в первой, я в ней шинель снял – жарко было, – деньги брать отказались при виде моего иконостаса. Да и Аня со своей «отвагой» добавила. Поэтому пришлось искать другую – не люблю пить на халяву – и в ней сидеть не раздеваясь, во избежание повтора.

Потом нас понесло на ХПЗ (будущий «Малышева»), где долго пришлось воевать с вахтером – не хотел пускать. Но в конце концов мы таки прорвались на территорию. Правда, после того как вахтер связался с директором, а тот с Ярошенко.

В общем, попав таки на завод, мы с Аней отправились к директору – Москареву Юрию Евгеньевичу. Вначале он отнесся к моим идеям с подозрением, но потом – ято не с голыми руками приехал, а готовился, потому некоторые наметки и чертежи у меня с собой были – позвал главного конструктора, коим оказался Морозов Александр Александрович. Тот самый, что Т54 и 64 создал. И мы засели, уже втроем, за обсуждение. Результатом же наших дебатов, где я упирал на необходимость убрать курсовой пулемет и люк с лобовой брони, добавить командирскую башенку и зенитный пулемет, стало то, что и Морозов и Москарев пообещали мне постараться воплотить мою задумку в броне. После чего мы тепло попрощались, и я с Аней пошел на проходную.

Саня Букварь

Кубинка, Штаб ОМБрОН.

– Прошу садиться, товарищи командиры, – начал совещание генералмайор Мындро. – Сегодня нам предстоит определиться с составом и оснащением бригады в соответствии с предоставленными возможностями. Перед нами поставлена задача: являясь самостоятельным соединением в резерве командующего фронтом не допустить прорыва немецких войск вдоль побережья Азовского моря. Удар возможен в течение второй половины декабря – первой недели января. То есть до начала этого периода у нас две недели. А бригады еще нет. Слушаю ваши доклады и соображения.

– Заместитель командира бригады по технической части, военинженер второго ранга Акатов, – представился высокий седой мужчина со следами ожогов на руках. – В составе бригады числятся на данный момент: танк «Генерал Ли» – восемь штук. Танк Т35 типа «Горыныч» – один. Танк СМК – один. Танк Т100 – один. Танк Т28 – два, переоборудованных, кроме двигателя, аналогично «Горынычу». Танк Т34ХТЗ довоенного образца – два, один модернизированный во время пребывания в мехгруппе генерала Карбышева, второй стандарт. Танк Т34М СТЗ (тот, что без люка в лобовой броне и с расширенной башней) – четыре. Т34М1 (то же самое, но без курсового пулемета) – один. Танк БТ5М1 – три.

– Это что еще за зверь? – высказал общее удивление Мындро.

– БТ5 с башней, аналогичной БТ7А, демонтированным рулевым приводом на передние катки и снятым колесным приводом, подвеска передней пары катков торсионная. В небольшом количестве их изготавливают мастерские в Кубинке. Из эвакуированных с поля боя поврежденных машин. Разрешите продолжать?

– Конечно!

– Бронеавтомобиль БА10 – три, все модернизированы до уровня БА10 мехгруппы. БА11 – один. Тот самый, из мехгруппы. «ОстинПутиловецМерседес» – один. Немецкая техника остается на хранении в Испытательном Центре. Остальная отечественная была передана в танковые части в районе выхода мехгруппы, – упредил наши вопросы зампотех. – Теперь по артиллерии. САУ203 «Штурм» – одна, САУ203100 – одна. Без орудия. Ожидаем на днях качающуюся часть из Сталинграда. СУ141 – одна, СУ14Бр2 – одна, СУ100 – одна. Тягач СТЗ5В – три. СТЗ7В – один. «Ворошиловец» – четыре. Гаубица М30 – шесть штук. Пушка УСВ – четыре. Грузовик «ЗиС5» – десять штук, «ЗиС6» – два. «ЗиС32» – два, причем с разными передними мостами. Грузовик «ГАЗММ» – восемь. У меня пока все! Постоянных экипажей нет. Ах да, полевая кухня – три штуки. Вот теперь все!

– Так, начальника артиллерии у нас тоже нет. Как, впрочем, и зампотыла. Старшина, доложите.

– Старшина Якименко, – с сильным украинским акцентом представился пожилой солдат, до этого сидевший в углу комнаты. – На складе вещевого довольствия находятся триста шестьдесят два комплекта формы рядового и сорок один – командного состава. На складе ГСМ – триста литров моторного масла, десять – нигрола, пятьсот тридцать – дизтоплива, сто – Б78, двадцать литров – автомобильного бензина второго сорта. На продуктовом складе шесть мешков гречки, один – сахара.

– Это все?

– Так точно, товарищ генералмайор! Что принял по описи, то и есть! Личный состав прикомандирован к полигону и питается за его счет.

– Что у нас с личным составом? – изрядно упавшим голосом поинтересовался Мындро.

– Младший политрук Сухов, – представился вставший. – Девяносто три человека личного состава, не считая прибывших с вами сегодня. Из них командиров и политработников – трое. Коммунистов двадцать один, комсомольцев тридцать три.

– Медслужба? Тыл?

– Один фельдшер, вольнонаемная, один повар… тоже. – Сухов постарался слиться со стеной позади себя.

В дверь раздался стук, и простуженный голос спросил: – Разрешите?

– Войдите, – тихо ответил пребывающий в состоянии заторможенности от такого состава Мындро.

В двери вошли два казака. Один – довольно молодой капитан, другой – уже старый старшина. Капитан доложил: – Товарищ генералмайор, сводный кавалерийский эскадрон прибыл в распоряжение командира Отдельной Механизированной Бригады Особого Назначения. Исполняющий обязанности командира эскадрона капитан Недорубов.

– Сколько у вас человек, капитан? Лошади? И кто с вами?