Страница 23 из 72
— Блин, — Степан зло сплюнул. — Что, совсем телок нет, что ли?
— Телки есть, — усмехнулся официант. — Проституток нет.
— Ты пургу только не гони, ладно? — Степан зло огляделся. — Блин.
— В баре посмотри, — посоветовал официант, улыбаясь. — Может, там кто-нибудь из ваших сидит.
Сидели. Два киночучмека. Базарили о чем-то между собой и дожирали халявную выпивку.
— Во, блин, окопались, — мрачно процедил Степан. — Как в доте.
Словно бы противясь судьбе, он еще минут пятнадцать бродил по коридорам пансионата, отыскивая хоть кого-нибудь. Под конец ему уже было наплевать, хоть какая, лишь бы трахнуться. Дело не в желании, просто он не хотел признавать, что обстоятельства оказались сильнее его.
Степан и сам не понял, каким образом его занесло в бассейн. Он совсем не собирался туда идти. Но, уже будучи на грани уныния, толкнул толстую дверь, прошел через пустынную, холодную душевую и оказался во внушительном зале. В углу находился бар, но бармена не было. Зато на стойке стояло несколько початых бутылок и музыкальный центр. Сливаясь с плеском воды, негромко звучала музыка. Благодаря прекрасной акустике она обволакивала зал, словно невидимое облако. Кондиционеры поддерживали заранее заданные температуру и влажность.
Бассейн имел форму морской раковины. Края засыпаны золотисто-белым песком. При большом желании и толике соображения несложно было представить себя на берегу тропического острова, тем более что сразу за бассейном раскинулся зимний сад с пальмами, рододендронами, искусственными лианами и какими-то тропическими цветами, совершенно Степану незнакомыми. Плескалась о голубовато-зеленый кафель подсиненная, насыщенная морской солью вода. Дизайнеры подобрали кафель такого оттенка, что он совершенно сливался с водой, и от этого создавалось ощущение, будто бассейн не имеет дна. Впечатление усиливали скрытые в стенах агрегаты, поднимающие на водной глади небольшие волны.
Но не это великолепие поразило Степана. Он смотрел на плещущуюся в бассейне девушку. На ней не было даже намека на одежду. Впрочем, никто ведь и не рассчитывал на купание на свадьбе, верно? Девушка обернулась, и Степан узнал давешнюю актриску-свидетельницу.
— О, привет, — без тени смущения заявила девица, подплывая к краю бассейна. — А я думаю, появится кто-нибудь или так и буду скучать. Слушай, налей мне чего-нибудь выпить, а? Вылезать ломает. Вода теплая…
— Я тебе чего, халдей, что ли? — буркнул Степан, сглатывая. — Сама налей.
— Фу, какой ты грубый…
Не моргнув глазом, девица выбралась из бассейна, прошла по песчаному «пляжу» и остановилась у бара. Вообще-то ей было что показать. Фигурка у нее и в одежде смотрелась — дай бог, а уж без одежды…
Налив себе шампанского, девица сделала глоток, хитро взглянув на Степана, облизнула губы. Получилось очень возбуждающе. Покачивая бедрами, она вернулась в бассейн, поинтересовалась, невинно лупая красивыми глазищами:
— А ты чего не спишь? Все спят…
— Знаю, — ответил Степан, торопливо стаскивая с себя одежду.
— Ты что, собираешься меня трахнуть? — прежним наивным тоном спросила девица.
— Нет, песни с тобой петь буду. Хором. Дура.
Степан спустился в воду, мощными взмахами сильных рук пересек бассейн, подплыл к девице.
— А фигура у тебя классная, — заявила девица, опуская под водой руку Степану на бедро.
— Слышь, — выдохнул он, — ты помолчать можешь, овца?
Степан ухватил актриску за плечи, развернул спиной, одну руку положил на затылок, другой притянул к себе ее бедра.
Она сама охотно прижалась к нему, вздрогнула. Ее тело было теплым, упругим, нежным. Распутным.
— Ну, давай! — сказала девица громко и засмеялась с хрипотцой. — Трахни меня, м…к. Давай!
Степан ткнул ее лицом в песок. Рывком раздвинул ей ноги, вошел в нее, прижался, повел рукой вверх, поймав ладонями высокую грудь, сдавил изо всех сил, желая только одного — чтобы она завопила от боли. Но, вопреки его ожиданиям, девица застонала. Задышала тяжело, прижалась к нему спиной.
— Давай, трахни меня! Сука, козел!!! Трахни!!!
Степан попытался развернуть ее к себе лицом, но она не повернулась к нему, заупрямилась, навалилась еще сильнее, словно падая назад, всем телом.
— Я чувствую тебя! Чувствую! Давай! Трахни меня, изнасилуй! Ну же! Давай!!!
Она закинула руки назад, обхватила его бедра, сдавила их и потянула на себя. Степан вдруг расхотел ее. У него возникло ощущение, что это не он, это его трахают в с…ном бассейне. Какая-то сука, потаскуха киношная. Он с удовольствием дал бы ей по роже, чтобы заткнулась, чтобы поняла, кто хозяин положения, но не лупить же ее по затылку. А девица повела бедрами, чтобы его орган вошел в нее целиком, всхлипнула горлово и, заведя ноги ему за спину, сплела их, беря его в плен. Закачалась в противотакт разбивающимся о кромку волнам.
Опрокинулся фужер, и шампанское впиталось в песок, оставив после себя клочья белой пены.
Степан попытался вырваться, но девица была опытной, держала крепко, резко дергала бедрами, вздрагивая всем телом. И он поплыл, поплыл…
— Ну же! Грубее! Злее! Давай, трахай меня, трахай! — постанывала она, тяжело и сладостно вздыхала, покачивалась в такт.
— Сука, проб…дь дешевая, ты заткнешься когда-нибудь, нет? — сипел он.
— Укуси меня! Ну! Укуси! Я прошу тебя! — стонала она. — Ах, как это классно, когда тебя любят силой, когда тебя берут вот так!
Он согнулся и впился зубами в ее плечо, у самой шеи. Она завизжала, но не от боли, а от наслаждения. Мазохистка долбаная. Степан почувствовал солоноватый привкус крови на языке.
— Вот так! Как хорошо, — стонала она. — Хорошо… Хорошо…
Оргазм накатил такой мощной волной, что Степана выгнуло дугой, свело мышцы. Затрясло, забило так, что он испугался. Сердце зашлось, свернулось тугим жутким жгутом, выдавливая кровь. Застонала протяжно и долго девица, дернулась, сжала сильнее его бедра.
Степан ткнулся ей в кровоточащее плечо. Она что-то шептала, а он не мог еще говорить, лишь дышал с надрывом. Разбивались о бортик искусственные волны, пели в зимнем саду магнитофонные птицы, шумел фальшивый дождь, подмигивали сквозь купол стеклянного потолка звезды.
Девица оттолкнула его, повернулась. Волосы красиво липли к ее лбу. Она навалилась локтями на бортик, вызывающе выставив острые, с набухшими сосками груди, спросила, глядя в глаза, с улыбкой:
— Ну, теперь-то ты принесешь мне выпить?
Степан молча уперся ладонями в бортик, вытолкнул тело из воды, встал на подгибающиеся ноги. Прошел к бару, взял чистый фужер, наполнил его шампанским, остановился на краю бассейна.
— Ну, ты чего встал-то? — спросила она, и голос гулким эхом отразился от сводчатого потолка. — Иди ко мне.
— Слушай, — Степан наклонил голову. Он бы сунул руки в карманы, если бы на нем была одежда, а в руке не было бокала. — А ты со всей группой трахаешься?
— А тебе не один хрен? — она засмеялась. — Захочу — со всей трахнусь, не захочу — только с тобой трахаться буду.
Степан обошел бассейн, присел на корточки рядом с актриской. Она повернулась к нему лицом. Он схватил ее за подбородок, вздернул, подтянул к себе.
— Ты, сучка, я задал тебе вопрос. Ты со всеми трахаешься?
И снова реакция оказалась совсем не такой, как ожидалось. Девица задышала часто, протянула руку, огладила его орган. Степан поморщился.
— Не со всеми, успокойся, — она засмеялась. — Только с Лешей Жуновым. Еще с тобой вот теперь. Но ты мне больше нравишься. А хочешь, попробуем втроем? Тебе понравится, я точно знаю.
Степан несколько секунд смотрел на нее, затем поднялся и швырнул бокал в воду.
— Да пошла ты… — повернулся и зашагал к дверям. На ходу он подхватил вещи, вышел, громко хлопнув дверью.
— Козел, — отреагировала, ничуть не расстроившись, девица и, выбравшись из воды, поспешила к бару.
Утром в банкетном зале собралось совсем мало народу. Отец уехал еще затемно, его парни тоже. Остались Чингиз да Борик. Незнакомки в зале не было, и Степан помрачнел. Он понятия не имел, как и когда она умудрилась уехать. Самое главное, не зная даже марки и номера ее автомобиля, Степан не имел никаких шансов разыскать девушку.