Страница 16 из 72
«БМВ» не стал заезжать на стоянку у казино. Остановился у соседнего дома. Отсюда хорошо просматривался вход. «Мазда» Курвы была припаркована на противоположной стороне улицы. В салоне сидели двое.
— Вон наши, — кивнул Пестрый.
— Вижу, — ответил Вячеслав Аркадьевич.
Передняя дверца «Мазды» открылась, и из нее выбрался один из парней Мало. По атлетичной гибкой фигуре все узнали Чингиза, известного в бригаде под погонялом Чин. Чингиз свернул на аллейку, тянущуюся вдоль улицы, и сразу растворился в тени густого кустарника. Грамотно работал пацан, ничего не скажешь. Стоянка просматривалась при помощи трех видеокамер. «Мазда» в их поле зрения не попадала, но, если бы охрана казино заподозрила неладное, через десять минут сюда прибыла бы «тревожная команда» Американца. Пришлось бы давать объяснения, чего Вячеслав Аркадьевич делать уж никак не хотел.
Чингиз продрался через кусты и подошел к «БМВ». Вадим опустил стекло.
— Здорово, Чингиз, — улыбнулся он.
Чингиза в бригаде любили за спокойный нрав и отвагу.
— Здравствуй, братан, — кивнул серьезно Чингиз, наклоняясь к окну. — Здравствуй, «папа». Поздравляю за Димку.
— Спасибо, Чингиз.
— Чин, — Пестрый пожал Чингизу руку. — Рад видеть здесь, а не за забором.
Чингиз тускло улыбнулся. Он недолюбливал Пестрого.
— Давай, Чингиз, докладывай обстановку, — приказал Мало.
— Здесь он. Пьет, в рулетку проигрывает. Уходить пока не собирается. В зале охрана. Человек пять, но я выпас еще троих. Сидят где-то в служебке. В случае скандала нарисуются сразу. Все при стволах. «Трубы» у них по углам, даже в коридорах и фойе. Все видят, шакалы. Без хипежа зацепить Кешу можно только в туалете или в баре.
— Ты бы смог это сделать?
— Я бы зацепил, — подумав пару секунд, кивнул Чингиз.
— Вдвоем с Челноком?
Чингиз цыкнул языком, покачал головой:
— Сам сделаю. Так спокойнее. Двоих сразу на целик возьмут. Чисто сами подставимся и бригаду подставим.
Мало кивнул, соглашаясь.
— Погоди, братка, — нахмурился Вадим. — А как ты его вытаскивать будешь? Увидят ведь.
— Не беспокойся, брат. С той стороны казино — подсобные помещения. Я посмотрел. Продукты привозят, туда-сюда. Через служебный выход выведу. Там «глаз» нет.
— Уверен?
— Вадим, — Чингиз улыбнулся. — Было такое, чтобы я за свой базар не ответил реально?
— Да я не в претензии, братан. Просто за тебя беспокоюсь.
— Вы тачку со двора поставьте. С той стороны забор будет кирпичный. Вот у него. Как только он из зала выйдет, я его зацеплю и вам с рук на руки передам.
Чингиз выпрямился, подал знак оставшемуся в машине Курве, затем достал пистолет и вручил его Вадиму.
— Подержи пока. Все равно заберут. У них на входе металлоискатель стоит.
— Без базара, — Вадим сунул волыну в карман пиджака.
— Спасибо, брат.
— Чин, только учти, он нам не «видеть тело» нужен. Он нам чисто «сухим» нужен.
— Я понял. — Чингиз зашагал к казино.
Вадик высунулся из окна, махнул рукой Курве. «Мазда», рыкнув двигателем, подъехала ближе.
— Здорово, отцы, — улыбнулся щербато Курва. У него не хватало двух передних зубов. — Как бабки? В карманы катят?
— Катят, катят, — пожал ему руку Вадим. — Ты, Курва, вот что. Стой здесь, смотри за входом. Заметишь что-нибудь — сразу звони мне. Мы встанем во дворе, у служебных ворот. Понял?
— Чего тут не понять? Не тупой.
— Давай.
«БМВ» обогнул дом, остановился у внушительного кирпичного забора.
Кеша в настоящий момент пребывал на седьмом небе от счастья. Он не был очень уж предусмотрительным человеком, хотя сам считал себя таковым. Вот и отдаленное казино он выбрал не случайно. Были на их территории точки и покруче, где он мог бы потратить деньги. Но объявись он в любой из них, это сразу станет известно Смольному, принявшему хозяйство почившего недавно Американца.
Дела у Кеши в последнее время складывались не слишком удачно, несмотря на то, что его подняли до смотрящего. В его задачу входило обеспечивать спокойствие и бесперебойное поступление денег с вверенного ему участка. Кеша старался. Наконец-то его заметили. При этом надо учитывать, что начинал он обычным бойцом и перспективы его были весьма туманны и неоднозначны.
Наблюдая за тем, как костяной шарик белой сливающейся дугой скользит вдоль коричнево-красного круга вращающейся рулетки, Кеша размышлял о собственном будущем. Недалек тот день, когда бывший боец будет кататься в собственной крутой иномарке, — Кеша уже присмотрел себе тачку — шикарный темно-зеленый «БМВ», выставленный в одном из автосалонов, подконтрольных бригаде, — трахать только самых дорогих шлюх и не знать недостатка в деньгах.
Все свои проблемы Кеша объяснял одной-единственной причиной: нехваткой денег. Всегда все дело в деньгах. Будет у тебя достаточно бабок — и ты в полном порядке. Нет, конечно, и при бабках тебя могут завалить, но все рано или поздно там окажутся, так хоть успеть пожить как человек.
Работать Кеша умел. Он был послушен и исполнителен, абсолютно безжалостен к чужим и должникам и верен своим. Кеша был готов подохнуть за бригаду и из кожи вон лез, чтобы бригадир это отметил.
Ему было непонятно, почему никто не оценивает его усердия. Он, Кеша, лез из шкуры, выколачивая деньги из заср…ых торгашей в порту, дрался, даже стрелял пару раз. Он собирал бабки и ни разу не скрысятничал. Не взял ни одного вшивого рубля. Ни даже копейки! Почему этого никто не желал замечать?..
Замирая от перехватывающей горло ненависти, Кеша подсчитывал чужие деньги, примеряя суммы к своей зарплате, и выходило, что ему — главному действующему лицу, фактически зарабатывающему для бригады бабки, — перепадало куда меньше десятой доли процента. У Крохи или у Божи пацаны уже через год катались на иномарках, не самых шикарных, но все-таки… А он до сих пор ездил на подержанной, скрипящей «трехе».
Когда Кеша однажды выложил свои соображения напарнику, тот только выразительно постучал согнутым пальцем по лбу и буркнул:
— Ройся в своем кармане, му…ло. Иначе похоронят тебя однажды в чужой могиле. У «папы» свои бабки, у нас — свои. Ты сам такую жизнь выбрал.
— Жизнь? — вскинулся тогда Кеша. — Да какая это жизнь, на хрен? Нас каждый день могут кинуть на зону, завалить, хрен знает что еще… Вот у Американца — жизнь, а у нас…
— Ну и что? — пожал плечами тот. — Знал ведь, за что брался.
А через день к нему подошел бригадир и сказал негромко и веско:
— Много трещишь, корефан. Придержи язык.
В бригаде все стучали друг на друга. Братство, дружба, взаимовыручка — г…вно. Каждый сам за себя и лезет вверх, как может. Парня, с которым Кеша так опрометчиво поделился своими размышлениями, резко подняли до смотрящего, а он, Кеша, остался внизу.
Тогда-то и появилась на его горизонте Лялька Стрекоза. Реальная девка. Бывшая гимнастка, поломавшаяся на каких-то соревнованиях и потому шустро вышедшая в тираж. Кеша снял ее у авторынка. Как-то само собой получилось, что Стрекоза прилипла к Кеше всерьез и надолго. И, странное дело, тому вдруг стало гораздо легче. В его жизни появился человек, с которым можно было поговорить. Просто поговорить, по-человечески, не опасаясь, что завтра бригадир заявит про язык. И в постели Лялька была богиней. Лялька стала для Кеши всем. Она поддерживала его, выслушивала возмущенные тирады и сочувствовала, утешала и успокаивала, а потом любила с такой неистовостью, которая встречается только у влюбленных женщин и кошек. Кеша был без ума от нее. Он тратил на Стрекозу все свои заработки. Даже перестал посылать деньги домой. Лялька тянула из него бабки, как помповый насос, пользовала Кешу, как личную сберкнижку. Он здорово влез в долги и имел неприятный разговор с бригадиром о том, что нужно вести себя скромнее, по средствам. Кстати, откуда деньги? Кеша путано объяснял насчет того, что, мол, ему присылают из дома. Родственники там крутые, туда-сюда, дело свое у них…