Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 85

— Кто это сделал? — повторил Гэвин. Глаза у него сверкали.

Хэл наконец заметил, что парень расстроен.

— Прямо перед тобой табличка. Читай!

Гэвин нагнулся к медной табличке, привинченной к перилам:

«Единственный в мире полный скелет взрослого самца дракона. Некоторые считают, что это Рантикус Непобедимый. Дар Пэттона Берджесса. 1901».

Гэвин вцепился в перила, на руках проступили вены. Он с шумом вздохнул и круто развернулся кругом. Он весь напрягся и так смотрел на Хэла, словно собирался врезать ему в солнечное сплетение.

— Неужели никто из вас не знает, что останки дракона священны?

Хэл не отвел взгляда и не утратил невозмутимости:

— Гэвин, у тебя что, с драконами особые отношения?

Гэвин опустил глаза и как-то обмяк. Ответил он не сразу, голос у него стал спокойнее:

— С-с-с драконами работал мой отец.

— Не шутишь? — восхитился Хэл. — Не у всякого хватит духу для такой вот работы. А позволь узнать, как зовут твоего папашу?

— Чарли Роуз, — ответил Гэвин, не поднимая глаз.

— Твой папаша — Чак Роуз?! — ахнул Хэл. — Да ведь он чуть ли не первый драконий укротитель после самого Пэттона! Вот не знал, что у Чака есть сын! Конечно, он всегда был чуточку скрытным… Как он поживает?

— Он умер.

У Хэла вытянулось лицо.

— Ох ты… А я и не знал. Прискорбно слышать, в самом деле прискорбно. Ничего удивительного, что ты так раскипятился, когда увидел скелет дракона.

— Папа всегда старался защищать драконов, — объяснил Гэвин, наконец поднимая глаза. — Главной целью его жизни было их благополучие. Он многому меня научил. А о Пэттоне Берджессе я почти ничего не знаю.

— Пэттон скончался более шестидесяти лет назад. Кстати, правильно твой папаша делал, что не упоминал о нем. Любители драконов не очень-то его любят. Ходят слухи… правда, неподтвержденные, заметь… что Пэттон последний из живых людей убил взрослого дракона.

Кендра надеялась, что спутники не заметят ее волнения. Если она сообщит, откуда ей известно о Пэттоне Берджессе, все сразу поймут, что она связана с «Дивным». Лучше притвориться, что она ничего не знает.

— Убил взрослого дракона? — с улыбкой переспросил Гэвин, явно не поверивший словам Хэла. — Он утверждал, что убил этого дракона?

— Судя по тому, что рассказывал мой дед, а он знал Пэттона лично, Пэттон никогда не утверждал, что убил дракона. Даже наоборот, всячески открещивался от обвинений. Деду Пэттон говорил, что нашел старину Рантикуса уже мертвым, какие-то нечистые на руку торговцы ингредиентами магических зелий вырезали у него внутренние органы и продавали их по кусочку.

— Рантикус числится среди двадцати пропавших драконов, — пояснил Гэвин. — Он принадлежал к меньшинству, из тех, что никогда не стремились переселиться в святилища — драконьи заказники.

— Выставив его на обозрение, мы вовсе не собирались никого обидеть, — оправдывался Хэл. — Даже наоборот, проявили уважение. Сохраняем что только можно. Правда, и денег за просмотр не берем.

Гэвин кивнул:

— Б-благодаря отцу драконы значат для меня больше всех прочих созданий. Извините, если слишком разволновался.

— Да ничего страшного. Извини, что не знал твоей родословной… иначе я бы по-другому провел экскурсию.

— Например, не повели бы меня сюда? — спросил Гэвин.

— Ты меня понял, — кивнул Хэл.

— Кости очень красивые, — восхитилась Кендра, снова поворачиваясь к фантастическому скелету.

— Ничего легче и прочнее я в жизни не видел, — кивнул Хэл.

Гэвин тоже повернулся лицом к экспонату:

— Уничтожить их способен только другой дракон. Ни время, ни стихии над ними не властны.





Еще несколько минут они молча смотрели на драконьи останки. Кендре показалось, что она может любоваться скелетом бесконечно. Видимо, магия проникла в драконов глубоко, до самых костей.

Хэл потер выпирающий пивной животик:

— А покушать не хотите?

— Я бы не отказался, — ответил Гэвин.

— Как вы едите с такими усами? — поинтересовалась Кендра, когда они направились к выходу.

Хэл любовно погладил усы:

— Без них вкус не тот!

— Извините, что спросила, — поморщилась Кендра.

Из музея вышли молча. Хэл завел пикап и понесся к гасиенде.

— Честно признаюсь, я рад, что познакомился с вами, — поведал он, когда они подходили к парадной двери. — Хотя кое-кто брезгливо относится к зомби, а второй уж слишком сочувствует драконам, в конце концов, у всех нас есть свои странности. Кстати, о странностях. Я вдвойне рад, что вы здесь. Когда у нас нет гостей, Роза почти не утруждает себя готовкой.

— Вы любите Розу? — спросил Гэвин.

— А то, — ответил Хэл. — Она, как-никак, моя супруга и все такое, в общем, не жалуюсь. «Потерянная меса» отличается от других заповедников, потому что здесь всегда заправляли женщины-хранители. Все пошло от культуры пуэбло, где наследство переходит по женской линии. Потом хранительницей, наверное, станет Мара. С ней непросто — она, конечно, преданная и верная, как положено, но не очень-то приветливая.

Хэл открыл дверь и повел их в просторную столовую. В гасиенде оказалось не так жарко, зато более влажно, чем на улице. Кендра с облегчением заметила большой форточный кондиционер. Уоррен, Дуган, Роза и Мара уже сидели за столом.

— А мы все ждали, когда же вы вернетесь! — воскликнула Роза. — Куда ты возил их, в Колорадо?

— В разные места, — невозмутимо ответил Хэл. — Кормили зомби и всякое такое. — Он схватил из корзинки кукурузный чипс и успел отдернуть руку до того, как Роза шлепнула по ней поварешкой.

— Должно быть, аппетитное занятие. — Уоррен покосился на Кендру.

— М-мы готовы обедать, — сказал Гэвин.

— А мы рады вас накормить, — улыбнулась Роза. — У нас суп энчилада, тамалес и кукурузная запеканка.

Тэмми вкатила в столовую Хавьера, все принялись передавать друг другу блюда с едой. При виде красноватого супчика Кендру передернуло: она невольно вспомнила зомби. И все же обед оказался вкусным, хотя совсем не напоминал еду в мексиканских ресторанах. Кендра ела с аппетитом, хотя Роза щедро сдабривала блюда острой приправой.

За обедом за столом велась лишь светская беседа. Больше всех говорил Хэл. Мара молчала. После еды Уоррен и Дуган сразу встали из-за стола и поманили за собой Кендру и Гэвина. Уоррен повел Кендру в комнату, выходящую окнами во двор, и закрыл за собой дверь.

— Дуган вводит в курс дела Гэвина, — сказал он. — Здесь будет твоя комната. Мы скоро уходим. Завтра отправляемся за артефактом. Они согласились взять меня с собой. От тебя требуется только одно: сидеть тихо.

— Что случилось в прошлый раз? — спросила Кендра.

Уоррен подошел к ней ближе и понизил голос:

— Тогда на гору поднялись Хавьер, Тэмми и еще один парень по имени Зак. Вход в хранилище находится на вершине Разноцветной горы; думаю, добраться туда нелегко. Поскольку Нил знал дорогу, он повел их наверх, но в хранилище с ними не пошел, остался ждать у входа. Роза вручила им ключ от хранилища, поэтому внутрь они проникли без особого труда и миновали пару ловушек. А потом наткнулись на дракона.

— Живого? — уточнила Кендра.

— Зак, который шел первым, погиб мгновенно; они даже не успели понять, что произошло. Хавьер остался без одной ноги, а вторая была сломана… Дракон не укусил его, а просто ударил хвостом. Им с Тэмми крупно повезло, что вообще удалось выбраться оттуда живыми. Оба не очень много говорят о том, как выглядел дракон, но они не сомневаются, что на них напал именно он.

— Отец Гэвина работал с драконами, — сказала Кендра.

— Потому-то его сюда и взяли. Судя по всему, Гэвин — прирожденный укротитель драконов. Если не хочешь ему навредить, никому об этом не рассказывай. Главным образом поэтому отец и скрывал его от всех. Его способность делает его таким же уязвимым, как твои способности — тебя.

— Что такое «укротитель драконов»?

Уоррен сел на кровать.

— Чтобы понять это, тебе сначала надо уяснить, что собой представляют драконы — вероятно, самая могущественная раса магических созданий. Они живут несколько тысяч лет, иногда вырастают размером с многоэтажный дом, обладают острым умом и проницательностью и буквально пропитаны магией. Почти все смертные, которые пытаются общаться с драконами, сразу цепенеют и лишаются всех сил. Но некоторые люди обладают способностью поддерживать с драконами беседу, потому что на них драконья магия, видимо, не действует.