Страница 22 из 59
Садятся мужчины и женщины. Один кто-либо из играющих выходит на середину комнаты с палкою в руке и подпирается ею, представляя костыль. Сидящие поют:
Если стоит с костылем девица, то поют ей то же самое, за исключением применения слов к ее имени:
Кому отдают палку, тот встает с места и целует его, потом берет костыль, становится посреди комнаты, а ходивший садится на место вставшего. Костыль не отдают дотоле, пока не поцелуют. Резвые еще пляшут с костылем во все <время> пения.
Костыль разыгрывают на сговорах молодых, потому тут постоянно целуются молодые. Эта игра выражает радость счастливой любви.
Садятся в кружок мужчины и девушки. Один из играющих ходит в кругу и раздает названия цветов: белого, алого, синего, палевого, бланжевого и т. п., а себя называет чертополохом. Потом раздававший названия цветов говорит: «Чертополоховый цвет прекрасный, алый нехорош». Алый отвечает: «Алый цвет прекрасный, а синий нехорош». Синий отвечает: «Синий цвет прекрасный, белый нехорош», и таким образом всякий из играющих защищает свое название. Кто не успеет защитить себя или скажет, что тот цвет прекрасный, с которого взяли уже фант, то берут с него фант. По собрании фантов разыгрывают их.
Никто не хочет сознаться в своих недостатках; всякий думает и говорит: «Я хорош, а тот нехорош; у того большие недостатки, а у меня их нет». В глазу ближнего видят соломинку, а в своем не видят сучка. Страсти заглушают рассудок.
Внесенные здесь в число игр качели, катанье с гор и на санях не составляют собственно игр. Они по своему назначению доставляют одно приятное развлечение забаве, потехе и веселой резвости. Но <так> как все игры клонятся к той же цели, то и они помещены здесь как предмет увеселений.
В юго-западной России были известны еще в глубокой древности колыски. Киевляне в праздники святых апостолов Петра и Павла и св. Иоанна Крестителя забавлялись на качелях [19]. В какое же время они появились у нас? Откуда перешли к нам? Неизвестно. Мы знаем, что все восточные народы издревле любили качаться на качелях, а малоазийские греки находили в качелях особое удовольствие.
Колыски в северо-восточной России называются качелями. Колыски происходят от слова колыхаться, а качели — от качаться и значат одно и то же. Все сословия любят их; они строятся многими у себя дома. Нет места по России, где бы не веселились на качелях. В какой уголок света ни перенесите русского, он не забудет их: состроит непременно для наслаждения удалой своей головы, которою нередко расплачивается. В старину великокняжеские и царские дети любили особенно качели; ныне высшее дворянство чуждается этого удовольствия, но любит смотреть на веселящихся: светский этикет удерживает их от участия в народном удовольствии. Однако у себя на дачах оно устраивает их будто бы для детей.
Качели делаются разнообразно; в виде кресел, возков, люлек, круглые, из ящиков на веревках, в коих сидящие оборачиваются через ось, описывая круг снизу вверх. Эти качели производят головокружение, которое увеличивается еще более на веревочных, и чем более опасности, тем более потехи. Часто видишь сидящих битком на узенькой дощечке, привешенной к перепрелым и тоненьким веревкам или к трепещущим и гнущимся жердям. Сидящие держатся друг за дружку, хохочут, издеваются над опасностью и несутся под небо. Никому не приходит мысль, <что можно> сорваться на лету и размозжить себе голову. Предусмотрительность не входит в соображение весельчака, а беда, смерть тут же вертится: он не думает о ней, он не боится ее — двум смертям не бывать, а одной не миновать. С такою философией русский любит сильные ощущения: ему давай потеху, разгульное веселье, чтобы в глазах темнело, бокам было памятно — хоть голова с плеч долой! Тут утешенье его. Вокруг него неизъяснимое удовольствие и неподдельная радость, вылетающая из груди звонкой песнею. Тут на качелях рассыпаются песни, свистят, играют на флейте или на кларнете. Нигде нет столько разнообразных качелей, как в Петербурге, и простой народ веселится здесь непринужденно, как у себя дома. В народные праздники во время Масленицы, Светлой недели, на гулянье в Екатерингофе и т. п. нарочно устраиваются качели и горы.
Не менее доставляло удовольствия нашим предкам катание с ледяных гор по льду и на коньках. Великокняжеские дети имели в Кремлевском дворце свои горы, и ныне их не оставляют царские дети, аристократы и живущие по городам и деревням. Все любят кататься зимой с ледяных гор, а летом с деревянных. Горы — чисто русская забава.
Катание на санях в хорошие зимние дни составляет гораздо большее удовольствие как для купечества, так и <для> дворянства. В столице хорошее общество, отправляясь за город на пикник, разнообразит его катанием на санях.
Карты, по мнению некоторых, изобретены в Италии, а по мнению других — во Франции. Заподлинно известно, что находящиеся изображения на картах принадлежат французскому живописцу Жакемену Грингонеру, который нарисовал их в 1392 году для больного и слабоумного короля Карла VI. Некоторые думают не без основания, что карточные изображения служили первым шагом к изобретению книгопечатания. Масти карт имели прежде особое свое значение, нежели ныне: черви представляли духовных, пики — военных, трефи, или крести, — земледельцев, бубны — женщин по склонности их к удовольствию. Четыре короля представляли: пиковый — царя Давида, под коим разумели Карла VII, преследуемого своим отцом, как Давид был преследуем царем Саулом; бубновый — Александра Македонского, червоный — Юлия Цезаря, а трефовый — Карломана, императора немецкого. Трефовая дама была Мария Анжуйская, жена короля Карла VII; бубновая — прекрасная Рахиль, под коею разумели Агнес Сорель; пиковая — Минерва, орлеанская девица Жанна д'Арк; червоная — Юдифь, королева баварская Изабелла, жена Людовика Доброго. Валеты означали оруженосцев: Ожье, Ланело, Лагира и Гектора, из них два первых были рыцари Карла В<еликого>, а два последних — полководцы Карла VII. Прочие карты, от туза до десятки, означали воинов [20].
Карты занесены к нам иностранцами не ранее XVII в. Во многих отношениях нет игры столь вредной, как карты. Сначала занимались ими для препровождения времени, потом стали выдумывать и изучать многообразные игры, злоупотребления которых послужили к пагубе семейств и общества. Царь Алексей Михайлович строго воспрещал играть и велел играющих злонамеренно в карты подвергать наказанию, как за воровство, Петр Великий запретил военным проигрывать более рубля меди. При императрице Елизавете усилилась картежная игра. Канцлер гр<аф> Бестужев-Рюмин такую имел к ней страсть, что прославился даже за границей. Король прусский Фридрих В<еликий> называл его отчаянным картежником. Тогда играли в ландскнехт, квинтич, штосе, фараон, макао, гальбцвельф, горку, три листика, в красную и черную, в фаро, пикет и мног. др. Игроки ставили на девятку и туза большие суммы. В старину германцы, проиграв все свое имущество, проигрывали даже жен и детей. Почти такая же страсть господствовала между нашими предками, и она проникла было в простое сословие; но народ одумался, стал креститься от игр как от дьявольского наваждения, проклинал ее и игрока: «Чтобы ему не спалось два месяца, чтобы трясла его годовая лихорадка, чтобы глаза его выклевал черный ворон, белый филин и серая сова; чтобы вползла ему в чрево змея подколодная; чтобы печенку его съела бешеная собака; чтобы сердце его высохло, как кора на дереве, если кто будет играть в карты». Простой народ, называемый обыкновенно грубым, необразованным, понял все зло от игры и пренебрег ею с негодованием. Простой народ разумеет под словом игрок отъявленного мота, развратника, пьяницу и плута. В одной хороводной песне невеста, выбирая себе жениха, спрашивает у своих подруг:
18
Упираться на костыль.
19
Гизель «Синопсис о начале русск. народа», с. 146.
20
«Diction, des origin.», ed. 1777 г., in 8.