Страница 73 из 194
Как и на любом театре войны, решающую роль играла авиация, в данном случае китайское оперативное соединение 14-й воздушной армии США, которым командовал генерал-майор Кларенс Л. Ченнолт. Имея прямой доступ к Рузвельту, что позволяло ему выигрывать бюрократические баталии с генералом Стилуэллом, Ченнолт многого добился в Китае, несмотря на ограниченные ресурсы. В конце войны Чан Кайши уступал коммунистам, но за четыре года он оказал союзникам бесценную помощь (почти ничего не получив взамен), сковывая более миллиона японских солдат в продолжение четырех лет. Китайцы не нанесли поражение Японии. Однако, оставаясь на поле мировой битвы, Китай, вынуждая Японию тратить в огромной стране ресурсы и силы, внес свой вклад в общую победу над фашизмом.
4
В январе 1944 года имперский штаб в Токио утвердил операцию «У-Го» — вторжение японских войск в Индию под командованием генерал-лейтенанта Мутагути. Японцы хотели упредить продвижение генерала Слима в Бирму, перекрыть наземные пути в Китай и, используя индийскую национальную армию Субхаса Чандры Боса, спровоцировать восстание против британского господства в Индии. В марте 1944 года в Бирме находилось 316 700 японских солдат. Осуществление операции было возложено на 33, 15 и 31-ю дивизии и индийскую национальную армию общей численностью более ста тысяч человек[591]. Не имея достаточной воздушной поддержки и материально-технического обеспечения, Мутагути рассчитывал внезапным ударом вначале завладеть огромными запасами вооружений, боеприпасов и продовольствия в Импхале, столице провинции Манипур. Отсюда он планировал пойти через деревню Кохима и взять Димапур на железной дороге Калькутта — Ледо, где скопилась целая свалка материальных ценностей и провианта протяженностью одиннадцать миль. Димапур открывал прямой путь в Британскую Индию, и, кроме того, без его колоссальных складских запасов Слим не смог бы отвоевать Бирму.
Попытки британцев взять в декабре 1942 года Акьяб и в марте 1944-го Донбайк провалились, а операция чиндитов «Бельевая ткань», несмотря на все ее психологическое значение, не могла изменить военную ситуацию в Бирме. В сентябре 1943 года было образовано Юго-Восточноазиатское командование (СЕАК) во главе с адмиралом лордом Луисом Маунтбэттеном, а в октябре сформировалась 14-я армия Слима, состоявшая из британцев, индийцев, бирманцев, китайцев, чинов, гуркхов, качинов, каренов, нагов, а также подразделений из Британской Восточной Африки и Британской Западной Африки. По плану в 1944 году XV корпус генерал-лейтенанта Филипа Кристисона должен был захватить Акьяб, Северное оперативное соединение Стилуэлла — овладеть Мьиткьиной, а Центральная группа генерал-лейтенанта Джеффри Скунса — занятьТиддим. Но прежде предстояло пресечь операцию «У-Го».
Слим ожидал нападения, но не предполагал, что оно произойдет так скоро и с такой стремительностью и мощью. Японская армия атаковала Аракан в феврале 1944 года, ее остановили 5-я и 7-я дивизии, переброшенные по воздуху в Импхал 19 марта. Они прибыли вовремя, поскольку японцы уже находились в тридцати милях от города. 7 марта началась операция «У-Го»: 33-я дивизия ударила на юге, через неделю 15-я дивизия переправилась через Чиндуин в центре, а 31-я дивизия генерал-лейтенанта Сато Котуку пошла в наступление на севере. Слим приказал 17-й и 20-й дивизиям держать периметр Импхала, а 5-й и 23-й дивизиям — Импхальскую равнину.
Слим рассчитывал на то, что из-за труднопроходимых джунглей и крутых хребтов, до восьми тысяч футов, гор Нага японцы попытаются взять Кохиму одним полком. Однако 5 апреля здесь появилась вся 31-я дивизия, пройдя за двадцать дней по джунглям и узким ущельям сто шестьдесят миль с мулами, тащившими вооружение и боеприпасы, и животными, предназначавшимися для еды. Кохима преграждала путь и на Импхал, располагавшийся в восьмидесяти милях к югу, и на Димапур, открывавший дорогу в Британскую Индию. И здесь не могла не разгореться, по словам Комптона Макензи, «одна из самых кровавых битв в современной истории»[592].
5 апреля в 17.00 полковник Хью Ричарде, командовавший 1-м Ассамским полком (часть его арьергардных отрядов находилась в Кохиме), получил от туземцев информацию о том, что со стороны Импхала продвигаются японские войска. Действительно, к деревне приближался со своим 58-м пехотным полком генерал-майор Сигесабуро Миядзаки, держа на плече любимую обезьянку Тиби. Японцы уже перерезали дорогу между Кохимой и Импхалом[593]. Кохима располагалась на высоте 5000 футов над уровнем моря, и ее окружали с трех сторон — с запада, севера и востока — отвесные горы высотой 8000— 10 000 футов, «море горных вершин и кряжей, опутанных вьючными тропами»[594]. Ричард уже месяц занимался усилением фортификаций, борясь пока с квартирмейстером в Димапуре, который не хотел давать даже колючую проволоку, ссылаясь на то, что ее запрещено использовать в Нага-Хиллз.
Деревню, прилепившуюся к гребню горы и вскоре окруженную шестью тысячами японцев, должны были защищать пятьсот солдат 4-го батальона Королевского Западно-Кентского полка подполковника Джона «Дании» Лаверти, несколько взводов Ассамских стрелков и Шерского полка, небольшой отряд из 1-го ассамского полка и горстка рекрутов из Королевской Непальской армии, в общем, около тысячи бойцов[595]. В деревне обитало полторы тысячи аборигенов, и это создавало проблему: войска Британского Содружества, оборонявшие треугольник размерами 700 на 900 и на 1100 ярдов, обеспечивались провиантом и боеприпасами, но потребление воды пришлось ограничивать, поскольку японцы перекрыли ее подачу. Несмотря на явное численное превосходство, Сато не верил в успех операции «У-Го». Накануне атаки, поднимая бокал шампанского со своими дивизионными офицерами, он сказал им: «Позвольте, господа, быть с вами предельно откровенным. Если не случится чуда, то все вы здесь почти наверняка лишитесь жизни. И не только от пуль врага. Вам надо быть готовыми к тому, чтобы принять смерть от голода в этих бескрайних горах»[596]. У японцев, похоже, были свои способы подбадривать друг друга перед боем.
А дальше на защитников деревни обрушился настоящий кошмар, напоминавший Рорк-Дрифт, осаду заставы англичан в Зулусской войне. Японцы, занявшие позиции над Кохимой, каждый день, начиная с 6 апреля, как только наступали сумерки, обстреливали деревню и затем шли в атаку, перераставшую в рукопашную схватку. Две недели не прекращались бои, все мало-мальски значимые объекты превратились в ристалища, где происходили самые кровавые столкновения: госпиталь, Гаррисон-Хилл, Куки-Пикет, полевой продовольственный склад и его пекарни, Кохимский клуб, продовольственный магазин, даже бунгало окружного комиссара. Воду и боеприпасы сбрасывали на парашютах, и они иногда приземлялись на позициях японцев, что приводило в отчаяние защитников Кохимы[597].
Герои были с обеих сторон, но вряд ли кто превзошел отвагой девятнадцатилетнего младшего капрала Джона Хармана из роты «Ди» 4-го Королевского Западно-Кентского полка. Он практически в одиночку очистил от неприятеля жизненно важные пекарни и помог уничтожить сорок четыре японца (посмертно награжден крестом Виктории)[598]. Рукопашные схватки, свирепые и беспощадные, возникали повсюду, и, казалось, уже ничто не могло остановить кровавую битву уставших, грязных и оборванных людей, бьющихся среди гниющих трупов. Когда кольцо окружения замкнулось, стало невозможно выносить раненых, и они снова и снова попадали под пули, ожидая помощи от забегавшихся санитаров[599].
Расстояние между противниками иногда сокращалось до пятнадцати ярдов, как это часто случалось в годы Первой мировой войны. Один раз бой разгорелся на теннисном корте окружного комиссара Чарлза Поси между развалинами Кохимского клуба и его разрушенным бунгало[600]. «Там, где в мирное время европейцы безмятежно подбрасывали мячи, — писал Луис Аллен, служивший в разведке в Юго-Восточной Азии, — теперь со свистом летали гранаты».