Страница 9 из 13
- Боишься? - спросил мой собеседник.
- Да, - просто ответил.
Мелькнуло серая молния, но трость старца лишь ударилась о мой клинок. На одних лишь инстинктах, даже скорее на автомате, я выбросил вторую саблю целя в горло, но тут произошло невозможное. Лунное перо рассекло лишь пустоту, старик неожиданно оказался от меня на расстоянии в пару метров.
- Не поддаешься страхам, - еле заметно хмыкнул он. - Признак хорошего бойца.
Я, проклиная про себя этого сумасшедшего, убрал сабли и показательно сложил руки на коленях. - Скажи мне, землянин, ты был у себя, там, магом?
- Да.
- Сильным?
Я сперва замер, а потом все же рассмеялся. Признаюсь, порой смеяться над самим собой даже проще и приятней, чем над кем-то другим. Когда смеешься над собой, то словно плюешь в лицо миру, а когда над другим... Ну, тут все от обстоятельств зависит, но зачастую можно нечаянно плюнуть и в свое лицо.
- Скорее слабым, - с легким кашлем ответил я. - Даже слабейшим.
- Честный. Это тоже признак хорошего бойца.
- Вы мне хотели что-то сказать? Потому что, если честно, я лучше отправлюсь на рандеву с подушкой.
Малас рассмеялся своим старческим, чуточку пугающим смехом.
- Твой акцент невозможно слушать без улыбки, - пояснил он свою вспышку веселья. - Но уважаю твое желание отправиться ко сну. Я хотел лишь сказать, что несколько удивлен. Лишь два халасита показали в первом туре свое владение стихией. Одного из них ты одолел.
Мне нечего было ответить или даже сказать. Когда не понимаешь, что творится вокруг - лучше промолчать. Больше узнаешь, а другие, возможно, подумают, что ты уже знаешь все.
- Воздух - опасное предпочтение, - старик продолжал философствовать. - Но душе не прикажешь.
- Я все еще не чувствую деловой подоплеки.
- Советую тебе приобрести терпение, так как оно...
- Тоже является чертой хорошего бойца, - перебил я старика. Не знаю зачем - просто решил проверить насколько тонок лед. Судя по спокойному взгляду маласа, лед был невероятно толст.
- Однажды, когда я был еще совсем юн, то мне довелось видеть финал состязания, - старик отложил трость и наполнил наши кубком соком. Я приготовился слушать историю, еще даже не подозревая, что именно она станет моим основным кусочком пазла. - В нем так же участвовал землянин, называющий себя магом. На Териале вас было лишь два - он и ты. Звали его Элиот и волосы его были белы как кость мертвеца, глаза черны как пролитая смола. И этими черными глазами, клянусь всеми стихиями, он бы не различил и голой женщины перед собой. Слеп как крот, но сражался как сам Термун. На глазах он всегда носил повязку, так как не хотел ими пугать зрителей, и все же он выстоял. Все Состязания и Испытания он оставил за спиной и приблизился к финалу...
Я, по мере рассказа, чувствовал, что мне знаком этот образ. Почему-то, в моем воображении, он был прочно связан с театром - вернее с оперой. А ведь на Ангадоре я бывал лишь на одной опере. И тем не менее, в этот момент я ожидал когда прозвучит "но" в этой истории. И оно не заставило себя ждать:
- Но никто не ожидал, что он сбежит.
- Сбежит? - сердце мое забилось с бешенной скоростью, а зрачки, я уверен, расширились от нетерпения.
- Да, - как-то мрачно ухмыльнулся старший малас. - Он предпочел мешок Седого Жнеца воинству Термуна. Он попросту спрыгнул с края и камнем рухнул за облака.
Я шумно сглотнул и мысленно чертыхнулся. Такой вариант точно не для меня.
- А какой стихией он овладел?
- Умен. Это черта хорошего бойца. Элиот владел пламенем, которое по его воле становилось белее пролитого молока.
И этот эпизод что-то подсказал мне, но я пока еще не мог собрать все нити в единое полотно. Слишком мало мне было известно и еще так много вопросов оставались подернутыми мутной пеленой тайны.
- Спасибо за историю, - кивнул я. - Но к чему она?
Старик немного помолчал, потом взял свою трость и с притворной тяжестью поднялся. Он посмотрел мне в глаза и спокойно произнес:
- Я вижу тебя, землянин. Ты хочешь сбежать, но у тебя есть только два выхода - мешок Жнеца или воинство Термуна. Смирись.
Я поднялся, отряхивая штаны, залпом осушил кубок и с вызовом сказал следующее:
- Смирение - черта плохого бойца.
С этими словами я вышел вон, спеша к своей комнате. Уже будучи внутри коморки, я заперд дверь, подперев её стулом, а потом залез под кровать. Там я достал из пола дощечку, которая плохо сидела на еле забитом гвозде, и перевернул её. Она была вся исписана алыми надписями, иногда виднелись чертежные зарисовки улиц и переулков, и еще десятки разных мелких пометок. Я достал свою саблю, сделал очередной укол на указательном пальце правой руки и продолжил записи. Я внес на дощечку все что узнал нового из краткого диалога, а потом внес поправки в наброски побега. Нет, Тим Ройс не знает, что такое смирение, все что он знает - главное идти вперед.
Вернув дощечку обратно, я вылез наружу, а потом лег на кровать. Сон, как это было вот уже семь дней, пришел мгновенно, без остатка затягивая в свои фантасмагоричные миры.
На следующее утро, после ледяной ванны с едким порошком в качестве мыла, нас построили на плацу. Вперед вышел Старший Малас, держа в руках кувшин. Перед каждым, кроме меня стоял пустой простецкий деревянный стакан. Бойцы подняли их и протянули руки вперед. Старец, разливая мутноватую, желейную жидкость, двигал речь:
- Каждый из вас рожден со стихией внутри. Сегодня вы найдете её и ваши тренировки станут по-настоящему тяжелыми. Пейте, претенденты в воинство, пейте и молитесь стихиям, чтобы они не разорвали вашу душу.
Каждый отпивший, закатив глаза, заваливался на песок и начинал биться в жутких конвульсиях, разбрызгивая пеной изо рта. Это выглядело по-настоящему страшно, но гладиаторов это не волновало. Они все так же, один за другим, опрокидывали в себя стакан отравы и падали на землю.
Когда же очередь дошла до меня, то старик просто вылил остатки у меня перед ногам. Сперва я подумал, что это такое оскорбление, но понял, что ошибся.
- Ты, землянин, уже породнен со стихией, тебе ритуал ни к чему.
Я взглянул на корчащихся в конвульсивных припадках людей и свободно вздохнул.
- Это радует, - только и сказал я, держа руки на саблях.
В последнее время я так делал всегда, просто не отпускал оружие не на миг, забирая его с собой и в койку. Так было спокойней.
- Я видел тот прием, которым ты сразил противника на Арене, - продолжил тренер гладиаторов. - Сегодня ты будешь его обрабатывать до заката. Можешь приступать.
Малас ударил тростью о землю и предо мной выросла огромная толстая глыба. Она была высотой метра в три, шириной около двух, а толщиной... Я отошел в сторону и оглядел её - толщиной она была все четыре.
- И что мне с ней делать? - с хрипом спросил я.
- Ты должен её сточить, - без эмоционально ответил старец. - Как только справишься, приступим к новому этапу тренировок.
Покачав головой, я решил, что это будет не такое уж сложное задание. Темные боги, как же я ошибался, как же наивен я был в своей самоуверенности бывалого наемника. Сделав пару шагов назад, я обнажил свои сабли. Они слабенько сверкнули в лучах солнца, становясь похожими на простецкую сталь, отлитую деревенским кузнецом. Но меня этот факт мало волновал. Я лишь вдохнул поглубже, сосредоточился, а потом резко взмахнул правой рукой, одновременно с этим сгибая кисть. Воздух задрожал и к глыбе устремился тугой ветряной серп. Он ударился в камень, выбивая щебень. Усмехнувшись, я подошел поближе и в тот же миг мой мир рухнул. На глыбе виднелась лишь небольшая выбоина, не больше сантиметра глубиной. В неё даже с трудом можно было просунуть палец.
Обомлев, я в недоумении водил рукой, ведь когда-то этот серп сминал целые дома и здания, словно те были старой бумагой. Конечно камень не дерево, но я рассчитывал на нечто более сокрушающее.