Страница 120 из 131
Проходя мимо, она видела бледные лица под большими тяжелыми касками, маячившие над мешками с песком по обе стороны предмостных укреплений. Они заняли здесь круговую оборону, ожидая нападения с обеих сторон и с воздуха. Некоторые сидели, склонившись к пулеметам, и курили, другие снаряжали ленты или раскладывали фаустпатроны. Раненых видно не было, но по состоянию моста и стоявшему неподалеку подбитому советскому танку Эрна поняла, что им уже пришлось повидать врага.
Конечно же, русские при желании могли в два счета разгромить все это воинство. Но этот длинный мост через широкий речной разлив был им нужен неповрежденным. Нужен, очевидно, не столько сейчас, сколько потом, после победы. При штурме же они опасались, что фанатичные подростки его просто взорвут. С них станется.
Миновав мост, они очутились в тихом Вильгельмштадте, потолкались там некоторое время в растерянности и, услышав разговоры о том, что нужно идти в Шпандау и далее в лес, решили последовать туда за основной массой беженцев. Еще через два часа, пройдя по разбитым улицам городка мимо старинной цитадели и совершив небольшой привал на окраине Раделанда, они вышли на дорогу, ведущую в северо-западном направлении. Впереди был лес Шпандау, в который устремилось неимоверное количество людей, То ли они просто сгрудились в этом месте, то ли вливались в основной поток с других направлений. По обочинам дороги, а то и прямо посередине стояли брошенные танки, тягачи и пушки. Те, кто ехал на машинах, останавливались, рассчитывая поживиться горючим, но баки «тигров» и «пантер» были пусты.
В одном месте Эрна увидела на башне танка человека. Он стоял во весь рост в длинном распахнутом пальто, одетом на голое тело. Впрочем, штаны на нем были, но и только. Время от времени он начинал приплясывать, шлепая по броне босыми пятками, потом замирал, простирал в сторону руку и кричал:
— Иудеи! Я выведу вас в землю хананеев, хеттеев, амореев, ферезеев, евеев и иевусеев. В землю, где текут молоко и мед…
В это время высоко над ними появился самолет, Это был медленно летящий биплан, мирно стрекотавший в лучах ослепительного майского солнца. Мало кто обратил на него внимание. За весь день над самыми их головами уже пролетали пары и тройки штурмовиков с красными звездами на крыльях. Но они не стреляли и не бросали бомбы, и к ним уже попривыкли.
— Изольда, — взмолилась Эрна, — вон хорошее место в лесу! Давай отдохнем.
— У нас не осталось воды. Потерпи немного, говорят, дальше есть ручей.
Ни в Хафеле, ни в попадавшихся по пути озерцах они не могли пополнить свои фляги. Вода была мутной, взбитой снарядами, смешанной с кровью. В Тегеллерзее, на восточной окраине Шпандау, в воде у самого берега лежали вздувшиеся трупы лошадей. Водопровод нигде не работал, водонапорные башни стояли, зияя пробоинами, их баки были пусты, а насосы давно выведены из строя. Если же где-то и встречалась сочащаяся влагой труба, то протолкнуться к ней было почти невозможно.
— Ложись! — закричал шедший уже с полчаса рядом с ними молодой парень. Он первым услышал свист и понял, что это такое.
Снаряд разорвался неподалеку в лесу. Как раз там, где Эрне хотелось упасть на траву, снять ботинки с чулками и лежать, вытянув ноги.
Толпа остановилась скорее от неожиданности, нежели от страха, не понимая того, что может последовать дальше. Но парень, на котором вместо кителя был серый замызганный свитер, судя по всему, успел набраться фронтового опыта.
— Сюда! — крикнул он Эрне с Изольдой, показывая на тот самый танк с сумасшедшим на башне, который они только что прошли. — Быстрее!
Рвануло еще раз, уже позади них. Парень схватил растерявшуюся Эрну за локоть и потащил к танку. Он толкнул ее на землю и закричал:
— Полезай между гусениц!
Снова послышался свист, Разрывы стали следовать один за другим. Парень бросился на землю сам и первым полез под танк, Потом он обернулся, схватил Эрну за руку и потащил за собой.
Здесь, в тесном пространстве под днищем «пантеры», пахло бензином, моторным маслом и взрытой землей. Они проползли до середины корпуса и остановились.
— А где Изольда?
Эрна крутила головой, пытаясь разглядеть между катков, что происходит на дороге. Она видела только ноги бегущих людей, но скоро и они исчезли. Тем временем снаряды начали бить по дороге, кустам и деревьям с такой частотой, что различались только совсем близкие разрывы, когда земля под ними подпрыгивала вместе с их стальным убежищем. Все остальное слилось в сплошной гром.
Тишина наступила через минуту. Тихо шурша, на кусты и траву сыпались поднятые в воздух песчинки и комочки земли. Но их никто не слышал: все были оглушены. Все, кто остался жив.
Эрна еще раз обернулась назад, нет ли там Изольды, Но из-за пыли и дыма почти ничего не было видно. Она посмотрела на парня.
— Подождем! — едва слышно прокричал тот.
Они пролежали несколько минут. Пыль осела, и на дороге возобновилось шевеление. Послышались голоса, стоны и плач. Парень прополз вперед и, оттолкнув труп того, кто обещал привести их в земли с молоком и медом, выбрался из-под танка.
Он помог выбраться Эрне. Она вдруг обнаружила, что сильно поранила левое колено. Грязный чулок был разорван, обильно текла кровь.
— Нужно найти Изольду, — сказала она и, хромая стала обходить танк.
Парень пошел следом. Он все время с опаской поглядывал на небо: удар «катюш» был скорректирован оттуда, с того самого биплана, мирно стрекотавшего у них над головами. Повсюду лежали убитые. Бурые лужи крови быстро впитывались грунтовой дорогой. В некоторых местах трупы лежали вповалку целыми кучами, и на них сверху все еще продолжали падать травинки. На совершенно безоблачном небе висело высокое, почти уже летнее солнце.
Изольды нигде не было. Эрна долго звала ее по имени, искала среди убитых, но безрезультатно.
— Она могла побежать с остальными в лес, — говорил парень. — Нужно идти дальше, пока не появились русские танки или кавалерия.
Он несколько раз нагибался к убитым в поисках чего-то. Наконец отстегнул в одном месте сразу две солдатские фляги, молча взял из рук Эрны ее сумку, и они пошли в лес.
В одной из фляжек оказалась водка, в другой теплая невкусная вода.
— Пей и снимай чулок, — сказал парень, когда Эрна села, прислонившись к дереву. — Нужно промыть рану. Он сполоснул руки, достал из кармана штанов маленький перевязочный пакет и, хрустнув коричневым пергаментом, вынул бинт. — Есть у тебя марля или чистый платок?
— Лекарства и бинты остались у Изольды. Отвернись.
Эрна сняла ботинки и спустила оба чулка. Затем она сняла косынку и по привычке тряхнула головой. Но ее волосы еще не отросли настолько, чтобы, как прежде, лечь на плечи темными густыми волнами.
— Как хоть тебя зовут? — спросила она ставшего рядом на колени парня.
Он был совсем молод, с коротко стриженными темными волосами. Курносый нос, румянец, как у маленького ребенка, усики, которые еще нечасто требовалось подправлять бритвой,
— Шенк. Шенк Эггелинг. — Он оторвал кусок бинта, полил на него из фляжки и стал осторожно протирать рану под коленом девушки. — Не больно?
— Откуда ты?
— Из 544-й гренадерской.
— Чудак! Откуда ты родом, Шенк? Где твой дом?
Парень опустил руки и посмотрел на Эрну.
— Мой дом… Он остался там, за Вислой. Может быть, его уже нет.
— Куда же ты теперь идешь?
— В Нижней Саксонии у меня живет тетя. В деревне под Ганновером. Не так уж и далеко. Правда, почти три месяца я ничего не знаю о ней. А ты? Тебя ведь зовут Эрна?
— Эрна Элеонора Вангер, приговоренная к пожизненному заключению за измену.
Она тряхнула головой и бесшабашно весело посмотрела на удивленного Шенка.
— Кем приговоренная? — не понял тот. — За измену кому?
— Фюреру, конечно, не Германии же. Ладно, перевязывай скорей, раз взялся.
— Ну что, — сказала Эрна, когда они, немного перекусив и отдохнув, с трудом поднялись, чтобы продолжить путь, — если хочешь, пойдем пока вместе. Вместе веселее. А потом, за Эльбой, мне налево, на юг.