Страница 21 из 27
К берегу прибило волной мой чемодан (костюмы и белье) и постели якутов. Остальные вещи погибли, в том числе и наш последний куль крупчатки. У Дьячковского нашлось немного оленины с душком, но мы с небывалым аппетитом съели ее, запивая чаем. Кроме упомянутых вещей уцелели: моя централка, которую я закинул на плечи во время первого крушения, сумка с документами и этой тетрадкой, сумка с бумагами сильно подмочена. Кроме того на плоту случайно остались (были привязаны) винчестер Чудина, централка и автомат-винчестер Попова. Так же сохранилась пила и два топора.
Ночевали на острове, кругом вода, а потому не могли выяснить, где находимся. Принято решение: утром осмотреть плот, исправить его, если понадобится и плыть дальше. Другого выхода не было. Спокойной ночи…
2-го июня. С утра принялись за приведение в порядок "нашего корабля", похлебали какой-то бурды. У меня в чемодане нашлась коробка крупы (овсянка), у Дьячковского взяли остаток оленины с душком, нашлось немного соли и получилась похлебка-бурда, которую съели с жадностью и хвалили. Из посуды уцелел чайник, в котором сварили похлебку и 2 кружки, из которых одна моя фарфоровая. Ложки смастерили деревянные.
В 10 часов утра снялись и поплыли, через час увидали домики и уросы и вскоре причалили к правому берегу устья реки Ульи. На берегу были тунгусы, один из них по фамилии Громов, к которому пошли в дом. Встретил нас Громов довольно радушно, жена его напоила нас чаем с хлебом и поели рыбки. Каждый выпил не менее десяти кружек чаю. Ужин был из 3-х блюд: первое — жареные утки, второе — суп с кашей и на третье — рисовая каша с сахаром. А затем чай с хлебом. Нужно только было видеть нас с каким аппетитом, даже жадностью, мы поедали эти вкусные блюда — за ужином не проронили ни одного слова…
Нас угощают, зная, что у нас заплатить нечем, что все вещи потоплены, что мы форменные нищие… Мало того, Громов говорит, что у него есть немного муки, крупы и сахару, всем этим может снабдить нас до Охотска. Даёт нам необходимую посуду. Как это не похоже на некоторых наших русских буржуев.
ГЛАВА XXI
3-го июня. Решено идти в Охотск пешком, так как море затёрто льдом; если же сегодня будет с запада сильный ветер и угонит лёд в море, тогда поплывём на кунгасе. До Охотска 90-100 вёрст.
Весь день готовились к походу. От Громова получили: два кулька муки (2 п[уда] 30 ф[унтов]) — крупчатки, сахару 10 ф[унтов], рису 25 ф[унтов], кружки, ложки, чайники и ведро для приготовления пищи. Продукты распределяем поровну на каждого. Свой чемодан оставлю у Громова, беру только более необходимое.
4 июня. Выступили в 11 час[ов] утра с пудовыми котомками за плечами. Тяжеловато. К 12 час[ам] утра переехали на левый берег р[еки] Ульи и пошли по морскому берегу на север.
Берег низкий, попадается галька, изредка снег, а вся дорога — тропа по мягкой земле и по траве. Пройдя две версты, встретили нарочных из Охотска, задержался на 2 часа, вскрыл пакет на имя командующего и ознакомился с положением в Охотске. В общем, мое прибытие туда как нельзя кстати и своевременно.
Сегодняшний переход в 20 вёрст очень чувствительный для всех, а для меня в особенности. В ужас прихожу при мысли, что так придётся идти до самого Охотска. На пути через каждые три-четыре версты встречаются японские рыбалки. На одной из таких рыбалок мы переночевали.
5-го июня Выступили в 9 час[ов] утра и к 9 час[ам] вечера заночевали на рыбалке, переехав устье реки Томмат. Всего сделали 30 вёрст. Из них 10 вёрст по вчерашнему с грузом за плечами, а остальной переход сделали без вещей налегке, а свой груз отправили на небольшом кунгасе.
Завтра предполагаем спустить с рыбалки ещё один кунгас, и все поплывём дальше. Сегодня же переехали ещё одно устье реки Елирикан.
7 июня. Вчера (6 июня) в 35 верстах от г[орода] Охотска встретили несколько партий беженцев, от которых узнали о прибыли в Охотск трех красных пароходов, о бое под городом, в результате которого Охотск перешел в руки красных. Среди беженцев не было ни одного очевидца охотских событий, а лишь знали от "капсе", по слухам. Я не мог ограничиться такой информацией, и на двух кунгасах поплыли дальше. Сделали еще 10–12 вёрст. Один кунгас с моря перетащили в реку Урак (в устье очень быстрое течение) и, переехав на другую сторону, реки, прошли несколько вёрст по кочкам, болоту, перешли два русла реки и вышли к жилым юртам (д[еревня] Луктур), не доходя 4-х вёрст до д[еревни] Урак, где говорят скопилось много беженцев. Среди жителей страшная растерянность, ожидают ежеминутного прихода красных. До деревни Урак добраться ночью почти невозможно, проводника не найдём; к тому же рискуем попасть в руки красных, нас могут выдать те же беженцы. Слухи о падении Охотска подтверждаются и здесь, и я решил в 12 час[ов] ночи отойти в обратном направлении, и вот сейчас, 7 июня, в 12 час[ов] дня экспедиция еще спит, а я взялся за карандаш. Мы на одной из японских рыбалок в 10 верстах от вчерашних негостеприимных жителей. В общем наше положение катастрофическое. Без продуктов (на два дня еще имеется) и оторванные от всего мира… Что нас ждет впереди… Постараюсь записывать по-прежнему аккуратно.
Пока мой план — добраться до порт-Аяна, куда более 400 вёрст, если ехать по морю. Можем ли мы ехать в Аян на наших кунгасах — не знаю. А где мы возьмем продукты, чем заплатим? Что значит наше крушение на р[еке] Улья в сравнении с теперешним нашим положением.
8 июня. Прибыли в устье реки Ульи к 5 часам вечера и остановились опять у Василия Ильича Громова.
Здесь скопились беженцы-якуты с Урака и его района. Та же смутная информация и то же паническое настроение. Я предложил им выслать вперёд разведку и выяснить более точно обстановку в Охотске, так как я положительно не верю в слухи, распространяемые не охотскими жителями. Высказал предположение — не было ли вооруженного столкновения между генералом Ракитиным и капитаном Яныгиным конфликт между которыми назревал, что видно было из переписки, посланной с нарочным в Аян. А что видели пароходы, то и мы в прошлом году целыми часами наблюдая в подзорную трубу и бинокль усмотрели в море "пароход" (в ожидании парохода "Томск") оказавшейся потом огромной движущейся льдиной, а вчера экспедиция восходящую луну приняла за пароход, идущий из Охотска.
Василий Громов принял нас довольно радушно, по-прежнему угощает нас на славу. У нас одна надежда на него — снабдиться и плыть дальше, но всё-таки решил выждать несколько дней до получки каких либо новых сведений — об Охотске.
10 июня. Громов с утра нервничает, часто в бинокль всматривается в море, укладывается. Собирается по-видимому в тайгу. Его больше нервируют беженцы. Громов снабдил нас всем необходимым: выдал нам муки-крупчатки 3 кулька, рису 3 пуд[а], сахару 1 п[уд], соли 1 п[уд], чаю кирпичного 2 кирп[ича], мыла 6 ф[унтов], белья 6 пар, сигарет 500 штук, спичек 10 пачек, рыболовную сеть и шкуру сохатого для починки обуви; от него же получили палатку. В настоящем нашем безвыходном положении Громов отнесся к нам еще сердечнее, нежели тогда, когда мы ехали в Охотск и когда у него могла быть надежда получить вознаграждение. Теперь же надеяться ему не на что, он понял, что мы стоим перед лицом голодной смерти и, из чувства человеколюбия оказал нам насущную помощь.
У нас начались сборы. Предполагаю оставить устье р[еки] Ульи и отъехать вёрст на 10–15 ближе к горам, где пробудем пару дней и будем держать связь с устьем. Из состава экспедиции выбыл подпоручик Попов, пожелавший остаться с якутами, он уроженец Бодайбо.
11 июня. Ночевали в 25 верстах к югу от р[еки] Ульи, в одном из ущелий, куда прибыли ещё вчера к вечеру. Приплыли на кунгасе. Кунгас вытащили на берег, замаскировали его, прикрыли им весь наш груз, а сами отошли несколько вглубь и поставили палатку… К сожалению печки не имеется, а по ночам довольно холодно. Пробудем на этом бивуаке дня три. Если на Улье будут получены какие либо сведения об Охотске, то нам обещали сообщить. Одновременно с нами вчера выехали Громов с женой и все беженцы из устья Ульи вверх по этой реке, они также будут держать связь с оставшимися тунгусами. С утра на бивуаке кипит работа. Все шьют себе белье из материала, полученного от Громова. Я в этом не заинтересован, так как в уцелевшем чемодане оказалось две смены чистого белья, а потому пошел к морю добывать к обеду уток. Через час принес две утки. В случае неудачной охоты будем есть рисовую кашу с медвежьим жиром, которым также снабдил нас Громов.