Страница 24 из 78
Садовников лежал в коморке на спальном мешке, блаженно улыбаясь, словно испил волшебный напиток из невидимой чаши, витающей среди звезд.
И снова больная мысль, беззвучный укор донеслись до него от той, что тихо, словно лунная тень, существовала в бестелесных мирах. От жены осталась ему красная стеклянная бусинка, которую он носил на нитке, как амулет. Несколько недель назад нитка порвалась, бусина упала на пол и бог весть куда закатилась. Сколько ни искал, не мог ее найти. И это было знаком того, что жена недовольна им, отобрала амулет, сквозь который он любил смотреть на солнце, вспоминая их лыжную прогулку по горячим весенним соснякам.
Садовников встал и заглянул в комнату, где находилась женщина, чье пребывание в доме могло огорчить заоблачную душу жены. Вера мыла окна, и ее движения были танцующими, грациозными и пластичными, она описывала круги, словно пространство, в котором перемещалась, состояла из невидимых сфер.
Окна были прозрачно-хрустальными. Сквозь них лился свежий чудесный свет, озарявший комнату с неожиданной сочностью. Никола блистал мечом, его ризы празднично и великолепно сияли. Садовников увидел, как в темном углу горит на солнце рубиновая капля. Это была стеклянная бусина, которая закатилась в темный угол и обнаружила себя в потоке света. Садовников счастливо поднял амулет. Душа любимого человека послала ему знак того, что их драгоценная связь не нарушена.
— Спасибо, — сказал он Вере. — Стало великолепно.
Они стояли у окна, глядя, как золотятся в вечернем солнце деревья, сквозь них видна колокольня, туманно-бирюзовая река, заречные луга и леса, и казалось, кто-то бесшумный, прозрачный летит над лесами.
Глава десятая
Утром Садовников снаряжался для встречи с шаманом Василием Васильевым, который пригласил его спасать священный дуб. Дерево было внесено в книгу мировых достопримечательностей, ему перевалило за триста лет, и оно засохло. Дуб стоял на пути дорожников, которые вели автомобильную трассу, и его хотели спилить. Местные краеведы, экологи, а также язычники, поклонявшиеся дубу, устраивали демонстрации, утверждая, что дуб не засох, а лишь погрузился в сон и скоро проснется. Шаман Василий Васильев приходил к дубу и просил духов, чтобы они разбудили дерево. Дуб не просыпался, и шаман обратился к Садовникову за помощью, зная о его чудесных способностях.
— Пойдете спасать дуб? — спросил Садовников Веру, когда они завершили завтрак и сквозь вымытые свежие стекла лился свет чудесного летнего дня. — Может быть, потанцуете вокруг дерева, и древний великан проснется от прикосновения ваших танцующих ног?
— Я вчера не удержалась, простите. Я так люблю танцевать.
— Вы прекрасно танцуете. Первыми балеринами были жрицы, исполнявшие магические танцы. Шаман Василий Васильев принесет с собой бубен, и вы исполните вместе с ним языческий танец.
Шаман Василий Васильев прежде был молодым сотрудником научного центра, в котором разрабатывал принципы звездной навигации. Его телескоп, совмещенный с компьютером и рулями космоплана, управлял полетом, ведя корабль от звезды к звезде. Когда научный центр был разрушен и угрюмые тягачи увезли с завода серебристый звездолет, многие инженеры и ученые переехали работать в Америку. Другие стали торговать китайскими плюшевыми игрушками. А молодой аспирант Василий Васильев вспомнил, что он из древнего шаманского рода, купил бубен и стал изгонять демонов из хворой плоти своих соплеменников, лечил ударами бубна от бесплодия и теми же ударами прогонял колорадского жука с картофельных огородов.
Теперь они втроем на «Волге» ехали к заповедному дереву. Садовников с удивлением замечал, как прибавилось число красных человечков на улицах города. Они уселись на крышах, оседлали водостоки, прицепились к фонарным столбам. Напоминали красные стручки перца, и от них исходило ядовитое излучение, жалившее тело сквозь корпус машины и одежду.
Василий Васильев обращал к Садовникову свое круглое, скуластое, зеленоглазое лицо, утратившее былую свежесть под бременем забот, которые легли на плечи языческого колдуна и кудесника.
— Я все гадаю, Антон Тимофеевич, почему академик, руководивший моей работой, просил ввести в компьютер телескопа координаты звезды «114 Лео» из созвездия Льва. Почему он на этом настаивал?
— Эта звезда именовалась в нашем кругу голубой звездой. В ее спектре доминировала лазурь, какая сверкает на плащах и крыльях рублевской Троицы.
— Но почему именно эта звезда?
— Вчера в сиротском приюте мальчик Сережа нарисовал звездолет, летящий из созвездия Льва, от звезды «114 Лео», несущий на землю райскую весть.
— Значит, академик считал, что координаты рая совпадают с координатами голубой звезды?
— Возможно, академик был прав, — произнес Садовников, и заключенная в нем тайна затрепетала, дивно замерцала, как волшебное голубое светило.
Они выехали по шоссе за город, свернули на проселочную дорогу, катили среди глиняных ухабов до пустынного, в белесых травах поля, за которым темнел лес, и остановились у огромного одинокого дуба, на котором не было ни единого листка. Его темные ветви утекали в небо, как черные окаменелые реки. Жилистые корни вцепились в землю, как громадные омертвелые руки. В сморщенном, напоминающем скальную породу стволе чернели пещеры и дупла. Он и мертвый связывал землю и небо, и казалось, если его повалить, то небо всей своей синевой улетит прочь от земли, и негде будет летать птицам, плавать облакам, загораться радугам.
— Вот, Антон Тимофеевич, это вещее дерево они хотели спилить. Прислали сюда рабочих с бензопилами, но пилы отскакивали от древесины, как от гранита. Тогда они прислали сюда взрывников, чтобы взорвать дуб. Но заряды взорвались в руках саперов, и те погибли. Духам не угодно, чтобы люди разрушили дуб. Значит, он не умер, а спит. Надо его разбудить. Тогда все увидят, что он живой, и книга, куда он внесен, будет ему охранной грамотой, — говоря это, шаман Василий Васильев доставал из машины чехол с бубном, сверток с медвежьей шкурой, шапку из ястребиных перьев, ленточки с бубенцами. Он был великолепен в своем колдовском облачении, косматый, как лесной зверь, в пернатой короне, с голыми мускулистыми ногами и руками, на которых позванивали магические бубенцы. Вера смотрела на него с восхищением и нескрываемым страхом, уже веря в чудо, свидетелем которого ей суждено было стать.
— Этот дуб — прародитель нашего народа, и ему не триста, а тысяча лет, — Василий Васильев, звеня бубенцами, коснулся самой нижней, корявой ветки, черной, в мозолях и наростах, как огромная натруженная рука. — Бог Неба нашел на солнце золотой желудь и принес на землю. Когда из желудя вырос молодой дуб, бог Неба отломал ветку и создал из нее человека по имени Вас. Поэтому в нашем народе многих называют Василиями. Наш прародитель Вас построил из дубовых ветвей чум, привел в него девушку, которая гуляла по берегу реки, и так появился наш народ. К этому дубу сходились на совет наши люди, когда решались вопросы войны и мира, выбирали предводителя или Верховного шамана.
Сюда приходили слепые, и дуб возвращал им зрение. Приходили бесплодные, и у них появлялись дети. В дубе есть дупло, из которого раздается голос, предсказывающий человеку судьбу. Мимо дуба пролегала дорога, по которой в Сибирь гнали каторжников, и женщины из соседних деревень приносили им хлеб, рыбу, яйца и давали целебные желуди. Во время последней войны к дубу сошлись наши мужчины перед отправкой на фронт, и жены являлись сюда, чтобы услышать голос и узнать, кто из мужчин жив, а кто пал смертью храбрых. Если этот дуб спилят, наш народ умрет. Поэтому люди наказали мне приходить к дубу и не давать ему умереть. Я взываю к духам неба и земли, чтобы они разбудили дуб, но на нем не появляются листья. Я позвал вас на помощь, чтобы вы своими тайными знаниями помогли мне разбудить священное дерево.