Страница 47 из 228
То, ради чего я как разумное существо должен жить, должно быть разумно и осмысленно, это бытие должно иметь в себе все основание своего осмысленного бытия и при этом оно должно быть как-то соотнесено со мной. Ибо если с точки зрения высшего смысла я сам не могу быть различим, если человек слишком ничтожен sub specia aeternitatis – значит такая философская система предлагает не-человеческий смысл жизни.
То, что я сейчас изложил – это конспект рассуждений Владимира Соловьева («Оправдание добра»), Евгения Трубецкого («Смысл жизни»), Семена Франка («Смысл жизни»).
Главная их мысль: наличие в человеке нравственного измерения его жизни показывает, что мир не прост, что в бытии есть разделение на Высший, духовный, идеальный, и низший порядок бытия. Высшее начало действует, притягивает к себе низшее, но они не тождественны. Человек не равен миру (потому что стремится прочь от него в порыве к Богу), и Бог не равен миру (потому что человек, живя в мире, тяготится им), и человек не равен Богу, потому что стремится к Нему, а, значит, ощущает свою отдаленность от Него.
Другой русский мыслитель, М. Бахтин так писал об открытии той же сложности, многоуровневости Бытия418 : «Противопоставление вечной истины и нашей дурной временности имеет не теоретический смысл; это положение включает в себя некий ценностный привкус и получает эмоционально-волевой характер: вот вечная истина (и это хорошо), – и вот наша преходящая дурная временная жизнь (и это плохо). Но здесь мы имеем случай участного мышления, стремящегося преодолеть свою данность ради заданности, выдержанного в покаянном тоне… Такова концепция Платона». С. Аверинцев так комментирует эту мысль Бахтина: «Бахтин хочет сказать – с полным основанием – что учение Платона, противопоставляющее незыблемость „истинно-сущего“ и зыбкость мнимо-сущего, меона, имеет целью вовсе не простую констатацию различия онтологических уровней, но ориентацию человека по отношению к этим уровням: от человека ожидается активный выбор, т. е., по-бахтински, „поступок“ – он должен бежать от мнимости и устремляться к истине»419.
Согласно Е. Рерих, «проявленная Вселенная в зримости и незримости своей являет нам лишь бесчисленные аспекты сияющей материи, от самого высокого до самого низкого»420. По мысли же русских христианских мыслителей, кроме «бесчисленных аспектов материи» есть еще человеческая мысль и жажда смысла, которые и приводят человека к Богу, бесконечно возвышающемуся над миром материи и детерминизма (пусть даже «кармического»).
Надо признать, что эту дву-уровневость бытия знает любая серьезная философия, в том числе и восточная. Но ведическая мысль предпочитает просто отрицать реальность низшего мира, давая ему лишь статус иллюзии – «майя». Европейская мысль менее склонна растворять полноту мироздания в философских концептах. Она признает реальность мира, признает, что Бог, поддерживая существование мира, тем не менее не растворяет мир в Себе. Бог позволяет миру быть другим, чем Он. А, значит, история мира не есть история Абсолюта, То, что происходит в мире и в человеке, не всегда есть действие самого Божества. Бог позволяет человеку и миру существовать в качестве самостоятельных источников своих действий. Он дает нам возможность жить и действовать, но мы сами можем определить, в каком именно деле и как мы приложим те энергии, что свойственны нашей богоданной природе.
Но за собой Бог как бы оставляет возможность не отождествлять с Собой те или иные неверные наши выборы. Так для религиозного сознания открывается возможность для осуждения греха. Если в мире есть такие события, которые произошли по воле человека, но не Бога – значит, они могут быть религиозно отрицаемы. Мир не есть Бог – и, значит, грех может быть назван грехом, а не «инобытием Абсолюта».
Признание Бога творцом предполагает, что есть сущностная разница между Ним и миром. Если человек творит что-то – созданное им не тождественно ему самому. Книга, написанная им, не есть он сам. Если бы Бог рождал мир – мир был бы Богом. Если бы Бог изливался в мир – то мир был бы Богом. Но если Бог творит мир – мир радикально отличен от Творца. И, значит, мировая грязь не чернит лик Творца.
Но если все есть Бог, то различение добра и зла должно быть преодолено при мысли об Абсолюте. Если вам кажется, что что-то нехорошо, недолжно и небожественно – это всего лишь ваша иллюзия. Вам лишь кажется, что есть грехи и зло. Расширенное же сознание постигает, что «Абсолют вмещает все вселенские проявления»421.
Все – значит и зло. Блаватская (как и все нынешние оккультисты) любит каббалистическую мудрость «Как вверху, так и внизу»422. Но верно и обратное: «Зохар говорит, – цитирует Блаватская главный трактат каббалистов, – что „все, что существует в Низшем Мире, находится и в Высшем. Низший и Высший действуют и воздействуют друг на друга“423. Но в «низшем» мире, в человеке, есть немало грязи. Есть невежество и есть ненависть. И даже более того – есть сознательная воля к ненависти , воля к разрушению, воля ко злу. Человеческий грех отнюдь не всегда исходит из банального недостатка просвещения, который можно устранить «высшим знанием». Как справедливо заметил Честертон, «Если вы хотите лечить от распутства, словно от астмы, найдите сперва астматика, который любит свою астму, как распутник любит свой грех»424. В человеке есть воля, упорствующая во грехе.
Наложив этот факт на аксиому оккультизма «Как вверху, так и внизу», получаем вывод, что в «Едином Божестве» теософии и Каббалы есть нечто, упорно желающее зла человеку…
И не надо думать, что я навязываю этот вывод теософии. «Живая этика» сама охотно его делает. Она сама полагает, что для зла есть вполне законное место во Всеедином. «В Абсолюте зла как такового не существует, но в мире проявленном все противоположения налицо – свет и тьма, дух и материя, добро и зло. Советую очень усвоить первоосновы восточной философии – существование Единой Абсолютной Трансцендентальной реальности, ее двойственный Аспект в обусловленной Вселенной и иллюзорность или относительность всего проявленного. Действие противоположений производит гармонию. Если бы одна остановилась, действие другой немедленно стало бы разрушительным. Итак, мир проявленный держится в равновесии силами противодействующими. Добро на низшем плане может явиться злом на высшем, и наоборот. Отсюда и относительность всех понятий в мире проявленном»425.
Оказывается, если бы зло прекратило свое действие в мире, гармоничность Вселенной разрушилась. Добро не может жить без зла, а Абсолют не может не проявлять себя через зло. И даже более того: зло не просто одно из условий существований Добра или его познания. Зло это вообще сама основа бытия. «Древние настолько хорошо понимали это, что их философы, последователями которых являются теперь каббалисты, определяли Зло как „подоснову“ Бога или Добра»426. Тут хотя бы честно сказано: тот Бог, которому поклоняются теософы, имеет злую подоснову. Добро даже не может возникнуть и действовать, если ему не помогает Зло. Еще интереснее текст Блаватской становится, если вспомнить, что на языке христианского богословия «подоснова» – это ипостась. Ипостась зла – это Сатана. Получается, что Бог вторичен по отношению к Сатане…
Христианин готов признать, что Добро иногда может проявить себя в некотором действии, которое человеком воспринимается как зло. Златоуст об этом говорит так: «Пророк со мною восклицает и говорит: „нет зла во граде, еже Господь не сотвори“ (Амос 3,6)… Это же выразил и через Исайю: „Аз Бог, творяй мир и зиждяй злая“ (Ис. 45,7 рус: делаю мир и произвожу бедствия)». Злом, по мысли Златоуста, Исайя называет бедствия427.
418 Конечно, христианская мысль отдает себе отчет в том, насколько условно можно включать Божество в понятие Бытия. В принципе не может быть такого понятия, которое включало бы в себя Бога и «рядом» с Ним еще что-то. «Говоря „бытие есть“ мы по недомыслию подчиняем саму категориальную форму ей же самой. Бог не есть часть или кусок „действительности“ или предметного бытия», – пояснял С. Франк (Франк С. Л. Сочинения. – М., 1990, с. 453). А до него преп. Симеон восклицал: «Воистину Ты ничто из всех существующих, о Боже мой! Бог действительно есть, но Он есть ничто из того, что мы вообще знаем и ничто из того, что ангелы знают. И в этом смысле я говорю, Бог есть ничто. Ибо кто мог бы произнести: „Он есть это, или, для примера, то?“ (Цит. по: Василий (Кривошеин), архиеп. Преподобный Симеон Новый Богослов. – Брюссель, 1980, с. 168 и 172).
419 Бахтин М. М. Философия поступка. // Философия и социология науки и техники. 1984-1985. – М., 1986, сс. 89 и 159.
420 Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 1, с. 327.
421 Письма Елены Рерих 1932-1955. с. 433.
422 Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т. 2, с. 630.
423 Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т. 2, с. 153.
424 Честертон Г. К. Вечный человек. – М., 1991, с. 458.
425 Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. 2, с. 341-342. По сути это цитата из Блаватской. Правда, у создательницы «Сокровенного учения» была важная деталь, умолчанная в письме Рерих: перед фразой «действие противоположений производит гармонию» у Блаватской стоит – «Доброта перестала бы быть таковой, если бы не сменялась своей противоположностью» (Блаватская Е. П. Разоблаченная Изида. Т. 2. – М., 1994, с. 570).
426 Блаватская Е. П. Тайная Доктрина. Т. 1, с. 510.
427 св. Иоанн Златоуст. Беседы о диаволе I. // Творения. Т. 2., кн. 1. – СПб., 1896, с. 278-279.