Страница 29 из 78
Он специально делал так, что «плевки» отдирались побольнее, как бородавки без наркоза. С корнем. Ничего, выживет. Делал это если не с наслаждением, то с мстительным чувством человека, у которого из-под носа пытаются увести его женщину.
Сначала чиновник ничего не понимал. Мало ли что бывает в таком возрасте – тут кольнет, там кольнет. В конце концов, могло и мышцу свести, да мало ли чего. Только вздрогнул и напряг плечи, явно не желая показать слабость перед интересной женщиной. А потом, когда кольнуло, да уже посущественней, второй раз, дернулся всем телом и сделал попытку подняться.
Павел положил ему руки на плечи и надавил.
– Тихо, тихо, – зашептал он в ухо. – Все проходит.
Так, с наложенными руками, было даже проще работать. Вскоре он уже не просто давил, а наваливался всем телом, вдавливая клиента в сиденье. А потом тот затих, только дрожал. Любка, забыв про пассы, уставилась ему в лицо широко открытыми глазами. Со стороны посмотреть – гипнотизирует. Колдует, чертова баба. На самом же деле она зачарованно рассматривала лицо человека, с которым работает маг. Порой такие гримасы бывают, такая буря чувств. Куда там театр. Павел знал пару случаев, когда после такого воздействия приходилось вызывать врача – настоящего, на машине "Скорой помощи". Но сейчас был не тот случай. По крайней мере, он здорово на это рассчитывал.
Потом мужчина словно окаменел. Ему наверняка было больно, но он уже не реагировал. Павел даже ослабил хватку, чтобы проверить его реакцию, она оказалась нулевой. Сидит мертвым пнем, и все. Обойдя, заглянул ему в лицо. Тот пялился на Любку, приоткрыв рот. С уголка губ на подбородок стекала блестящая в свете свечи слюна. Он даже не моргал.
Закончил Павел быстро, не желая более затягивать сеанс. Ему вдруг стало неприятно и стыдно. Отступив на шаг, сделал жест рукой, привлекая внимание Любки. Та, будто выходя из сна, глубоко вздохнула. Судя по заходившим плечам, посетитель тоже активно задышал. Соскучился по естественным движениям. Такое тоже бывает.
Быстренько проделав несколько ничего не значащих пассов, чародейка объявила, что сеанс закончен. Лицо ее при этом было строгим, почти величественным и уж точно значительным.
– Вас проводить? – спросил Павел, склоняясь к плечу.
– Что? А-а, нет, то есть да, спасибо.
Подхватив чиновника под локоток, Павел повел его к двери. На полпути, хотя и пути-то было всего несколько шагов, вдруг захотелось похулиганить. Доверительно дотянувшись губами поближе к заросшему волосами ушку, шепотом сообщил, что госпожу Любу нужно обязательно отблагодарить, иначе исцеление потеряет свою силу, посоветовал пройти в кассу и с порога, на выходе, обязательно следует поклониться.
Честно сказать, он и сам не очень представлял, к чему приведут его слова. И здорово изумился, когда мужик, едва они подошли к двери, вырвал руку, развернулся и глубоко, в пояс, поклонился. Отвесил, как говорится, по полной. Вона какие, оказывается, у наших чиновников навыки имеются. Не чета всяким там буржуям, которые приличные реверансы делать отучились!
Ржать он начал после того, как выпроводил дяденьку вон и плотно закрыл за ним дверь.
Любка, вспорхнув с кресла, подскочила к нему, широко скалясь. Ну чистая ведьмачка!
– Ты что с ним сделал?
– Лечил! – ответил он лающим сквозь смех голосом.
– От чего? – не унималась она.
– От гордыни.
– Ну Паш! Я же тебя серьезно спрашиваю.
– Что, завидно?
Он все не мог успокоиться. Уж очень комично выглядел этот средневековый поклон.
– Завидно! – наконец-то она разморозила свою улыбку. Теперь она стала больше похожа на привычную Любку, а не на чужую тетку в балахоне и с застывшим лицом. – Научи, а?
Он беспечно отмахнулся. Ну что за глупость, в самом деле. Но настроение было хорошее, озорное, и он беспечно-неопределенно пообещал:
– Ладно, как-нибудь.
– Сейчас хочу! Давай сейчас.
– Люб, мне бы поесть.
– Ну мы немножечко, – она прижалась к нему всем телом.
Даже через одежду чувствовался идущий от нее жар. А тон ее был такой, будто говорила она не о серьезных, так называемых сакральных знаниях, а о сексе, пусть даже быстром, как это и бывает на рабочем месте. Впрочем, кто ее поймет, что она на самом деле имеет в виду. А также кого, как и в каком виде.
Павел плотно взял ее за бедра и прижал к себе. Любка, запрокинув голову, жадно смотрела ему в глаза снизу вверх. Зрачки, будто у наркомана, точками. Радужки у нее, оказывается, двухцветные, карие с желтыми лучиками-сполохами.
Черт его знает, чем бы все это закончилось, если бы в дверь коротко не постучали – они едва успели отпрянуть друг от друга.
– Разрешите? – дежурно спросила секретарша и вошла, не дожидаясь разрешения. Прикрыла дверь и сообщила, заглядывая в бумажку, которую держала в руке: – Николай Николаевич заплатил двести евро, четыреста долларов и пять тысяч семьсот рублей.
– Что?
В голосе чародейки слышалось неподдельное изумление.
– Николай Николаевич... – завела было по новой секретарша, но Любка ее перебила, протянув руку в хозяйском жесте.
– Дай сюда, – забрала бумажку и спросила: – Кто там у нас еще?
– Двое. Павлова Екатерина...
– Помню.
– И Сламотский. Он на прошлой неделе договаривался, – с намеком сказала секретарша.
– Приму всех. Через... – Любка быстро посмотрела в сторону Павла. – Через пятнадцать минут. Я вызову.
И посмотрела на часы. Часы у нее были дорогие, в корпусе из белого золота на массивном браслете.
– Хорошо.
– Предложи им там чего-нибудь.
Секретарша – по виду ходячий параграф – кивнула и исчезла из кабинета, оставив после себя слабый аромат туалетной воды, который тут же был забит тяжелыми сладкими запахами, царящими в комнате.
– Минут сорок потерпишь? – спросила Любка.
– Чего? – не сразу понял Павел.
– Потом вместе сходим в ресторан. Ты что с ним сделал?
– С этим? Ну, подсказал, что тебе лучше заплатить. А то, сама знаешь...
Любка в голос, от души рассмеялась.
– Николаша заплатил! Кому рассказать – усохнут. Так не бывает.
– А кто он вообще?
– Крендель в пальто! – оборвала его Любка. – Ну, учи!
– Слушай, давай потом.
– Ты обещал, – она капризно выпятила губу. Не зло, не обиженно, так, играя, как опытная любовница играет в постели, умея даже через боль доставить партнеру удовольствие.
Он секунду поколебался – ладно, черт с ней. Ведь действительно пообещал, так что лучше с этим развязаться прямо сейчас. К тому же эти четверть часа нужно действительно чем-то заполнить. Ну не раскладываться же прямо здесь, на полу! Там же люди за дверью, кстати, незапертой, и вообще.
Ничего такого. Ничего. Только в пределах обшей практики. Самое простое. Самое необходимое.
– Ладно, смотри сюда.
Любка, в секунду став очень серьезной и внимательной, уставилась на него. На лбу обозначилась складка, свидетельствующая о ее сосредоточенности.
– Через тебя проходит много людей самой разной энергетической направленности и мощности, – начал Павел, подбирая слова так, чтобы они были знакомыми и понятными хотя бы на уровне популярных книжек и рекламных статеек на заданную тему.
– Я тебе чего, проститутка, что ли! – неожиданно перебила его и его мысль Любка.
Он сначала не понял. А потом рявкнул:
– Не перебивай!
Мысль он потерял.
Любка пару секунд таращилась на него, выкатив глаза и обозначив жесткие складки у губ, потом подобрела лицом.
– Извини, – помолчала, видимо, что-то поняла и подсказала: – Много людей бывает.
Он недовольно, почти зло кивнул:
– Вот именно. И они не только в момент контакта, то есть не только здесь и в это время с тобой взаимодействуют, но и потом, позже, очень долго сохраняют с тобой связь. Это вроде того, как попасть рукой в паутину, в лесу, казалось бы, уже отмахнулся от нее и прошел, а она все за тобой тянется. Или взять болезнь. Контакт с больным остался в далеком прошлом, даже забылся, но его последствия все еще ощущаются.