Страница 114 из 116
Боль пронзила мой левый бок, когда рыжеволосая женщина – Цветок-В-Пыли – распорола мою плоть острием лазерного меча. Запах горелой кожи и крови почти затмил вспыхнувшую боль. Я с невероятной быстротой крутанулся на триста шестьдесят градусов, мой огненно-красный клинок отбил ее меч в сторону.
Она была хороша, но я знал, что я лучше.
Мускулы каамаси напряглись, и я нанес удар снизу, пробивая ее оборону, и раскроил ее от бедра до плеча. Цветок-В-Пыли качнулась и упала на спину. Ярко вспыхнул взрыв голубой энергии, поглотивший ее тело, и взрывной волной меня отбросило назад. Я повалился на землю.
От саараи-каар ко мне вернулась волна горечи по погибшей Цветку-В-Пыли, но это чувство было ничем по сравнению с тем горем, которое обрушилось на меня, когда я посмотрел налево. Я увидел, что Пряное Дерево лежит на земле и не может дотянуться до меча. Я знал, что если я сконцентрируюсь, то смогу унять боль и подтолкнуть меч прямо в его руки. Это заняло бы всего один момент, и анцати – Ночной Пот, лелея злорадный восторг, явно давал мне этот момент.
Но тут Пряное Дерево кинулся к своему мечу, и Ночной Пот проткнул его. Я почти чувствовал, как клинок раздирает плоть моего друга, разрывает связи, державшие жизнь в его теле. Я думал, что смерть будет мгновенной, но он умудрился улыбнуться. Лазурный клинок, приковавший его к земле, зашипел и погас, а через секунду я уже понял, что сделал Пряное Древо, на что он употребил свой редчайший дар джедая и какую ужасную цену он заплатил за это.
Ночной Пот поднялся в воздух, затем содрогнулся и улетел прочь с такой скоростью, словно им выстрелили из древней пушки. Его тело пролетело сквозь шатры, поставленные под дюракритовым куполом. Ночной Пот взорвался, как и тот темный джедай, которого убил Пустынный Ветер. Их смертные тела были уже не в состоянии сдерживать скрытую в них темную энергию, и она вырвалась на волю голубой шаровой молнией, которая потрясла дюракритовый купол. Я бросился к Пряному Дереву, вытаскивая его из-под обваливающего купола. Я чувствовал, что Пустынный Ветер поддерживает купол над нами, затем он отпустил его, когда мы выскочили на свободное пространство.
Я упал коленями в грязь и обнял голову своего друга. Пустынный Ветер встал рядом, и, положив руку мне на плечо, сказал:
– Мне кажется, он знал, что Тайрис слишком хорошо владеет мечом и справится с любым из нас. Нейаа знал, что лазерным мечом такого врага не одолеть, поэтому он нашел иной способ защитить нас.
Я погладил лицо моего деда, утирая кровь с пореза у него на лбу и с уголка рта.
– Чтобы мы выжили, ему пришлось умереть. Это так грустно.
– Но погибнуть в битве – это честь, и мы должны чтить и помнить его.
Я кивнул:
– Это будет очень грустный день, когда такое благородство забудут.
– Или будут его бояться.
– О да, это будет еще хуже, – я улыбнулся и полной грудью вдохнул запах Пряного Дерева, затем меня обеспокоило то, что его голова на моих коленях вдруг стала легче. Я опустил взгляд и увидел, что его тело растворяется в воздухе, одежда опадает, теряя опору, а лазерный меч катится в пыль. Прямо у его ног с грохотом рухнула последняя секция купола, и несколько камней развалилось на куски. Я поднял один из этих фрагментов и провел по нему большим пальцем, чувствуя, что на нем выбит какой-то странный знак.
Меня начала бить дрожь, и Пустынный Ветер поддержал меня, чтобы я не упал.
– Ты ранен, мой друг, – сказал он. – Нам нужно уходить отсюда. Здесь, в месте средоточения зла, не может идти речь об исцелении ран.
– Я могу вернуться на Йумфлу.
– Хорошо, а потом на Кореллию, – Пустынный Ветер помог мне подняться. – Семья Нейаа должна узнать, что он умер, как герой.
Воспоминание растаяло, и ко мне вернулось обычное зрение – передо мной прорисовывалась комната, в которой мы стояли. Губы мои были солеными. Я поднял руку и утер слезы. Я повернулся, чтобы поблагодарить Элегоса, но не мог говорить – у меня сперло горло.
Элегос кивнул:
– Я знаю.
Саараи-каар заговорила тихим-тихим голосом:
– Я хорошо знаю, какую боль довелось испытать твоему деду от гибели друга, каамаси. Я скорблю по нему, но их уверенность в своей правоте ни в коем случае не означает, что они были действительно правы. Когда рухнул купол, под ним погиб мой муж. Мы потеряли шестерых друзей, и я осталась одна с тремя учениками, – она положила руку на живот, – и с мальчиком, который рос внутри меня. Мы спрятались от джедаев, затем оплакали и похоронили убитых. Мы были сплочены, связаны вместе этими смертями. Эта трагедия стала началом нового учения, однако, согласно этому воспоминанию, мы пошли по пути зла.
Я наконец обрел возможность говорить:
– Воспоминание подтверждает это. Я узнал эти письмена на камнях. Точно такие же на Йавине IV. Они ситхского происхождения.
Саараи-каар не стала отрицать этого и согласно кивнула:
– Наши мастера почерпнули информацию о технике ситхов у одного антиквара, который обнаружил эти артефакты. Мастера выяснили, что джедай украли свои секреты у ситхов, извратили учение, и наши мастера хотели вернуть нас на истинный путь. Дженсаарайи – это слово ситхов, которое означает «тайные последователи правды». Я – саараи-каар, хранитель этой правды. Мы – не зло.
Люк покачал головой:
– По большому счету – нет.
Я нахмурился:
– Но они же исповедовали учение ситхов. Вы что, забыли Экзара Куна и весь тот ужас?
– Вовсе нет, Кейран. Их обучали в традициях джедаев, и хотя их наставники приняли взгляды и философию ситхов, они сами еще не достигли такого уровня развития, чтобы инициировать своих учеников. Их мастера не успели найти те крючки, которые смогли затянуть их на темную сторону. И потом, после смерти своих мастеров, они продолжали исповедовать свое учение, сделав основной акцент на защиту от джедаев. Они посвятили себя обороне, выбрав единственно верный путь, пусть и случайно.
Я невольно содрогнулся:
– Но раз они так возненавидели джедаев, они наверняка пошли бы дальше и стали бы помогать Императору охотиться на нас.
Саараи-каар склонила голову, прикрыв лицо руками:
– И здесь нас предали.
Когда она зарыдала, одна из ее учениц – Красная – сняла свою маску:
– Сын саараи-каар как раз достиг совершеннолетия, когда Император объявил охоту на джедаев. Против воли матери он покинул нас и предложил свои услуги Дарту Вейдеру. Он тотчас же был убит, а охотники за джедаями нагрянули сюда, но они не нашли нас.
Я сочувствующе кивнул ей:
– А когда началось восстание, вы не смогли присоединиться к Альянсу, потому что он возносил как героев тех самых джедаев, которые породили и едва не погубили вас.
Саараи-каар вскинула голову, утирая слезы:
– Мы – не зло.
Люк опустился на одно колено рядом с ней:
– Нет, дженсаарайи нельзя назвать плохими, как нельзя назвать и хорошими.
– Что? – ее лицо вновь превратилось в злобную маску. – Как вы посмели сказать такое?
– Это простая истина, к которой вы уже подошли, но настолько близко, что вам не удается полностью увидеть ее. Вы полностью преданы своей общине, вашим ученикам, а они преданы вам и друг другу. Именно это спасло вас от темной стороны. Даже когда ваши ученики помогали Тавире, они пошли на это, чтобы спасти Сусевфи. Это – добро, но это еще не все добро в понимании джедаев, – Люк растопил ее ожесточение согревающей улыбкой. – Быть джедаем – значит посвятить свою жизнь защите всех и каждого. Наш долг имеет рамки. Например, Нейаа Халкион ограничивался кореллианской системой до тех пор, пока чрезвычайные обстоятельства не заставили его покинуть родину. Когда ему пришлось пожертвовать своей жизнью ради других, он, не задумываясь, сделал это. Вы не были открыты этому зову, этому самопожертвованию, и это ограничивало ваш путь к Силе и всему, что она предлагает своим союзникам. У меня есть академия, где я могу познакомить вас и кого-нибудь из ваших учеников с этой великой традицией джедаев.