Страница 113 из 116
– Значит, решил поизмываться надо мной, Халкион? – она махнула рукой в сторону своих учеников. – Привел их сюда, чтобы показать мне, что вы переманили их на свой убийственный путь?
Меня смутило, что она смотрит на меня, потому что она явно знала, что старшим здесь был Люк.
– Если бы мой путь был путем убийцы, – спросил ее я, – то почему вы до сих пор живы?
– Вы собрались замучить нас до смерти. Вы называете себя джедаями, но вы сошли с праведного пути поколение назад. И те, кто пришел вам на смену, ничем не лучше вас, – она задрала подбородок, а ее голубые глаза сияли праведным гневом. – Мы – настоящие джедай, дженсаарайи. Вы и раньше пытались уничтожить нас, но это у вас не вышло.
Я нахмурился:
– Никогда раньше вас не видел. Я ни разу не бывал здесь и никоим образом не пытался повредить вам или вашему народу.
– Узнаю Халкиона. Вы всегда отрицаете содеянное вами зло.
Я взглянул на Люка:
– Не понял…
– Я тоже.
Элегос положил руки нам на плечи:
– Позвольте мне, пожалуйста.
Я пожал плечами:
– Валяй, прокладывай курс и веди нас.
Каамаси подошел к саараи-каар и стал перед ней на одно колено:
– Дженсаарайи – это ваше порождение. Вы создали их и все учение на основе того, чему сами были обучены ранее, – Элегос говорил тихим вкрадчивым голосом, хотя уверенно и уважительно. – Вы – первый саараи-каар, но вам наверняка дорога память других, чтобы уважать их и подвиг их самопожертвования.
Она пару раз моргнула, затем кивнула:
– Да, это так.
Я прикрыл глаза – все факты начали складываться в моей голове в единую картину. Когда я лежал у ее ног, я внушил ей образ Тайриса, увиденный мной во сне, потому что я узнал в ее стиле боя манеру джедая-анцати. Я сделал это инстинктивно и совсем не прислушался к ее удивленному «Учитель?», когда она замерла. Она видела меня, мою форму, серебристый клинок моего меча и рассматривала меня если не как моего деда, то уж явно как кого-то, кто пришел завершить дело, начатое Нейаа Халкионом. Но как я ни старался, я не мог припомнить, чтобы видел ее в том сне.
Элегос сложил ладони:
– Те, кто дорог тебе, были твоими учителями и друзьями. Ты винишь в их гибели представителя рода Халкионов и других джедаев, один из которых был очень похож на меня, правда?
В голос женщины вернулись резкие нотки:
– Да, – она резко выбросила палец в мою сторону, указывая на меня: – Это Халкион убил моего учителя и моего мужа в тот день, затем оставил нас в покое. Им было наплевать на нас, на то зло, которое они нам причинили. Они должны служить жизни и всему живому, но они бросили нас, лишний раз доказав, насколько лживы джедай. Мы уже знали об этом – наш учитель говорил нам, – что мы когда-то разделились. И пришествие джедаев сюда, на Сусевфи, просто-напросто доказало: все, чему он учил нас, – истинная правда.
Люк поднял вверх руки раскрытыми ладонями вперед:
– Подчас правда – это вопрос точки зрения.
Гнев блеснул в глазах саараи-каар:
– Тебя там не было. У тебя нет точки зрения.
Я уже собирался упомянуть о своем сне, когда Элегос подался вперед и положил ей руку на колено:
– Зато у меня есть. И хотел бы ею с вами поделиться.
Она пристально посмотрела на Элегоса:
– Ты – не тот джедай.
– Да, тем джедаем был не я. Но я поделюсь с вами секретом – я поделюсь с вами доверием, чтобы вы могли вернуть его мне. Я знаю, что вы не хотите никому причинять боль, вот почему я могу доверять вам. Я заставлю вас принять мое доверие, чтобы вы не причиняли боль сами себе.
Люк вопросительно покосился на меня, но я уверенно кивнул ему:
– Он знает, что делает.
Голос саараи-каар понизился под грузом подозрений:
– Что вы собираетесь сделать?
– У каамаси есть дар: значительные воспоминания очень ценны для нас и мы храним их. А при определенных условиях мы можем ими поделиться. Мы обнаружили, что среди нашего народа мы можем свободно обмениваться ими, но с не-каамаси требуется посредничество джедаев. Я думаю, это благодаря их восприимчивости к Силе, и любой из нас, кто близко знакомится с джедаем, обладает особой привилегией – он может передавать свои мемнии этому джедаю.
Он повернулся и схватил меня за руку, подтягивая меня к себе.
– Я знал этого человека под различными именами, и одно из них было Кейран Халкион. Он – внук Нейаа Халкиона. Нейаа – это тот самый Халкион, джедай, которого вы называете убийцей, а каамаси, который был с ним в тот день, был моим дядей. Мой дядя передал, мне мемнию того, что тогда произошло, поделившись со мной воспоминанием о смерти своего друга. Вот моя точка зрения на те события, и я поделюсь ею с вами в надежде, что вы примете ее.
Саараи-каар указала рукой на Элегоса:
– Покажи мне это воспоминание.
Элегос стоял, не отпуская мою руку:
– Я не знаю вас достаточно хорошо, чтобы передать вам это воспоминание, но я знаю Кейрана, чтобы поделиться мемнией с ним, а вы знаете, что он сможет спроецировать образы в ваше сознание.
– Ты хочешь, чтобы я поверила Халкиону? Ты просишь слишком много, каамаси.
Элегос пристально посмотрел на нее:
– Разве я прошу многого, если это может освободить вас от тяжелой ноши, которая давит вас более сорока лет? Разве я прошу многого, если он не убивал ваших товарищей, хотя легко мог это сделать? Особенно учитывая то, что именно в этом вы его и обвиняете? Ваша предосторожность достойна восхищения, но не позволяйте ей быть барьером для обретения большей истины.
Она поколебалась, затем коротко кивнула:
– Давай посмотрим, и я подумаю.
– Хорошо, – Элегос посмотрел на меня. – Подготовьтесь.
– Мне все это переслать только ей или можно включить и магистра Скайуокера и ее учеников?
Люк улыбнулся:
– Я буду рад разделить такое воспоминание.
Саараи-каар настороженно прищурилась, затем согласно кивнула:
– Пусть они тоже увидят.
– Отлично, – я сконцентрировался. – Думаю, я готов.
Я почувствовал у себя в мозгу легкое покалывание, затем прикоснулся к Силе, вплел в нее то, что получал от Элегоса, и спроецировал это на всех остальных, кто находился в комнате. Я почувствовал, что установил контакт со всем – кто-то горел желанием, кто-то был холодным, как ледяная глыба. Я был всего лишь проводником, проектором, невольным зрителем того, что протекало сквозь мое сознание.
Далее если бы я поставил себе целью редактировать эту информацию, вряд ли у меня это получилось. То, что я видел, проходило сквозь глаза каамаси и несло такой яркий отпечаток его чувств и эмоций, что любой вставленный мною фрагмент был бы немедленно распознан как человеческий и искусственный. Более того, объем информации просто накрыл меня с головой. Я видел, слышал, ощущал вкусы, ощущал фактуру предметов, даже запахи – ситх побери! – я даже ощущал запахи! Их было так много, что я не имел понятия, чему они принадлежат, и не мог им дать названий. Мемния была похожа на голографическое изображение с идеальным изображением и звуком, и только просмотрев ее много раз подряд, можно было увидеть все ее детали.
Я оказался в теле Йиеника Ит'Клии, а по сторонам от него стояли его друзья-джедаи. Моего деда он называл про себя Пряным Деревом – конечно же, он знал, как его зовут, но благодаря острому обонянию для каамаси запах был намного важнее звука-имени. Второго джедая он называл Пустынным Ветром. Я слышал, как Пустынный Ветер пытается переубедить темных джедаев – наших противников, слышал все наши ответы на их фразы. Все точно так же, как в моем сне. Затем началась битва, и клинки мелькали, свистели, шипели и сыпались искрами.
Ведение боя в теле каамаси было для меня чем-то абсолютно чуждым. Его длинные конечности и обманчиво тонкие мускулы были невероятно сильны и проворны. Его, ставшие на время моими, ноги шаркали по пыли, постоянно поддерживая баланс, и в любую секунду были готовы бросить меня вперед, в атаку. Я видел, как ко мне приближается мой враг, видел, как она наносит удары мечом с разных сторон, прощупывая мою оборону. Я понимал, что у нее есть определенное мастерство, но в какой степени – я затруднялся сказать, и когда она атаковала, на меня накатывались волны страха.