Эрбат. Пленники судьбы

Женщина вновь закрыла глаза, и посидела так какое-то время. Когда же она вновь посмотрела на меня, было заметно, что ней полегчало.

- Кто вы? А, впрочем, можете не отвечать... Мне говорили о вас... Глаза у вас действительно красивые. Синие, я таких еще не видела... А где же второй?

- И я здесь - рядом со мной появился Кисс. - Искренне рад вас видеть. Только говорите, пожалуйста, потише...

- Да, конечно... Надо же, у вас, и верно, почти прозрачные глаза... А...

- Если вы имеете в виду меня, то и я здесь - Марида тяжело встала с пола.

- Ваше Величество, прошу прощения за то, что не приветствую вас, как положено, стоя. Извинением мне может послужить лишь то, что сейчас я в таком состоянии, что боюсь упасть сразу же, как только поднимусь на ноги.

- Ваши извинения излишни. Сейчас нам всем не до пунктуального исполнения этикета.

- Благодарю... В свое время вы знали моего отца, барона Сенье.

- Барон Сенье... Да-да, припоминаю. Барон однажды был представлен к двору Харнлонгра. Значит, вы - Авита, его дочь?

- Совершенно верно, Авита. Вернее, то, что от нее осталось... Как видите, брак, заключенный по политическим интересам, не привел ни к чему хорошему...

- Как себя чувствует ваш достойный отец? - надо же: если кто со стороны послушает, то решит, что Марида ведет светскую беседу.

- Увы, он очень болен. Годы, знаете ли, берут свое...

- Мне искренне жаль слышать подобное...

- Благодарю... Сегодняшней ночью в нашем доме было настоящее собрание сторонников моего мужа. Ну, место у нас надежное, охраняемое, так что они особо не стесняются, и мне удалось услышать многое из их разговора. Я вообще часто слышу то, о чем они говорят, и знаю многое из того, что женщине знать не положено... Должна сказать вам всем, что вы - молодцы! - губы женщины тронула чуть заметная улыбка. - Надо же до такого додуматься - спрятаться в этом месте!.. Представляю, как завизжит кто-то, когда узнает, что вы отсиживались здесь, у них под носом!.. А они все равно узнают, рано или поздно... И я никак не ожидала увидеть вас тут... Хотя, нет, вру: кого-то я хотела здесь увидеть... Больше того: знала, что встречу в этом месте одного из тех, кто был с моим сыном в тот час, когда его убили...

- Знаешь, кто эта дама? - повернулась я к Киссу. - Это мать Стихоплета, того мальчишки-поэта, которого убили на рудниках. Помнишь, тогда погибли трое: Хранитель, Евнух и Стихоплет. Так вот, Стихоплет - сын этой женщины...

- Вот как? - Кисс был искренне удивлен. - Да, кажется, Гайлиндер говорил, что отец того юного поэта - один из членов конклава.

- Мой муж... - прошептала женщина. - Будь он проклят! Каждый день с того времени, как он своей властью услал сына на рудники, я молила его вернуть мальчика домой, но он... Сказал - нет! Такой сын ему не нужен. Или полное подчинение, или пусть там, на рудниках, и остается... Говорит, что всегда сможет обзавестись новыми сыновьями, если с этим что-то случится... Мой мальчик... Он был не похож на остальных, и это злило многих. Мальчик любил стихи и умел их сочинять. Еще мой сын не понимал занятий отца, и было чуждо все, чем тот занимался. А этот человек, тот, кого называют моим мужем... Всю жизнь диктовал свою волю мне и нашему сыну, и продолжает заниматься этим даже после смерти мальчика... Он даже не позволил мне похоронить сына, или хотя бы проститься с ним! Сказал, что нашему мальчику и так оказали большую честь: не сбросили в овраг, а закопали вместе с остальными погибшими на заброшенном деревенском кладбище. Муж прямо заявил: жалеет, что рядом со скверным мальчишкой нельзя закопать и меня... Он уже приглядел себе новую жену, и ему надо срочно избавиться от меня как от старой, поношенной одежды... Это заболевание, которым я мучаюсь - им страдают многие люди в моей семье, и с этой болезнью можно прожить долгие годы, но после того, как я узнала о смерти сына, то поняла, что жизни у меня почти не осталось. Болезнь обострилась... Это ведь мой муж постарался, верно?

- Да, - кивнула я. - Тут есть стороннее вмешательство...

- Я в этом не сомневалась... Так вот, сегодня ночью ко мне приходил мой сын, сказал, что мы с ним вот-вот встретимся... Такое частенько происходит перед тем, как кто-то должен умереть: к тому человеку по ночам приходят те, кого он любил, и кто любил его... Кроме того, мой мальчик сказал, что сегодня я должна посетить этот храм. Знаю, что он направил меня сюда не просто так... Как погиб мой сын?

- Он пытался вырваться на свободу. Вернее, не он один...

- Расскажите, как это произошло... Вы же там были!

- Да, были... Но все произошло так быстро...

- Но ведь хоть что-то вы должны были видеть!

Я оглянулась на Кисса. Что там произошло? Все случилось так быстро... Не знаю, что и сказать, ведь я того парнишку-поэта совсем не рассмотрела. Прошлась по своей памяти, разматывая ее, словно свернутый в рулон кусок ткани. А если...

- Дайте вашу руку - сказала я женщине. - И закройте глаза. И запомните: что бы вы не увидели - молчите. Одно ваше слово - и все пропадет...

Не ожидала, но... Надо же, у меня получилось!

... И вновь перед моими глазами появились низкие своды подземных выработок, освещаемые лишь светом факелов, проходящие мимо нас скованные люди, схватка с охранниками, Гайлиндер, рассказывающий о погибших, и он же, читающий отходную молитву над павшими... Такое впечатление, будто я со стороны наблюдаю за происходящим...

Открыв глаза, я увидела, что женщина беззвучно плачет. Понимаю, я видела слишком мало, а погибшего парнишку совсем не рассмотрела... Ладно, попробуем по-другому...

- Кисс, присядь рядом, и дай мне свою руку. Постарайся хорошенько вспомнить ту схватку в рудниках, когда убили Стихоплета... Матери надо увидеть своего сына...

... Снова перед моими глазами замелькали картинки из прошлого, только вот в этот раз я увидела схватку глазами Кисса. Вот бежит один из охранников, Кисс вступает в бой... Закованные люди наседают на охранника - как видно, он был жестоким и безжалостным человеком, раз нападавшие настолько сильно хотят с ним посчитаться... А охранник, судя по всему, человек опытный, и оружием владеет умело. В одной руке у него - меч, в другой - короткий кинжал. Мелькает оружие - не подойдешь... Но такое впечатление, что закованным людям до его оружия нет никакого дела...

А вот и Стихоплет... Ясно увидела задорное юное лицо - совсем мальчишка! И еще внешне он очень похож на лицо той женщины, что сейчас сидит перед нами... Вот он схватил тяжелый камень с земли, поднял его над головой.... Ну кто же так воюет, парень, ты весь открыт для удара! Охранник, отбивающийся от наседающих на него невольников... Парнишка с тяжелым камнем в руках кинулся на охранника... Молниеносный укол - и мальчишка сразу же мягко осел, выронив камень из рук - охранник ударил его кинжалом прямо в сердце... На мгновение передо мной вновь промелькнуло мальчишеское лицо, задорное выражение с которого не смогла стереть даже смерть... Лежащий на земле мальчишка чуть улыбался - он умер мгновенно, не мучаясь...

Чуть позже вокруг парнишки со склоненными головами стояли закованные люди... И вновь Гайлиндер читает отходную молитву над телами погибших, неподвижно лежащим на земле...

Как видно, уже перед тем, как мы ушли с места схватки, Кисс вновь обернулся: парнишка лежал со сложенными руками и задорно-мечтательной улыбкой на лице - очевидно, даже в момент своей гибели в его голове рождалось новое стихотворение... Что тут скажешь: поэты живут в своем мире, который многим из нас, не наделенным этим талантом, кажется странным, непривычным и непонятным. Это их кара, дар и наказание...

Открыв глаза, я увидела, что слезы по лицу женщины уже не катятся, а льются без остановки.

- Вот так это и произошло... Еще хочу сказать: вы с сыном были очень похожи внешне...

- Спасибо... А те люди, что все это время были с ним - они что-нибудь рассказывали о моем мальчике?

- Да... - это уже Кисс. Он опустился перед женщиной на колени, и стал повторять ей слова Гайлиндера, которые тот говорил о погибшем мальчике-поэте. Непонятным образом Кисс изменился: в его голосе появились теплые бархатные нотки, умиротворение, тепло, и в то же время нечто успокаивающее, в движениях - кошачья мягкость, да и сам он будто изменился внешне, стал загадочно-обольстительным... Он снова будто включил свое потрясающее обаяние. Вон, бедная женщина его слушает, и даже чуть улыбается - кажется, после слов Кисса у нее чуть отлегло от сердца...