Страница 201 из 213
- Что так долго? Спать любишь? – пробасил из-за своего высокого стола отец Зинус, отрываясь от чтения древнего фолианта и поднимая пронзительные, черные глаза на лохматого парня.
- Разве долго? – еле слышно попытался возразить юноша. – Я как зов ваш услышал, так сразу и побежал.
Глава Круга Семи Камней нахмурился так грозно, что у Копуса спина заледенела, хотя в келье было, как всегда, очень тепло – в двух больших кованных жаровнях перемигивались красными огнями угли. Любил Зинус погреть свои столетние кости.
- Сколько лет тебе, брат Копус? – подозрительно медовым голосом спросил старец.
- Двадцать два, - просипел парень, предвидя, что в ближайшем будущем диалог войдет в нехорошее, опасное русло.
- В твои годы давно пора владеть искусством молчать! – рявкнул Зинус.
- Простите, простите, - залепетал Копус – очень уж не хотелось, чтоб по приказу главы ему что-нибудь болючее под ногти загнали, шип чёрной риохи, например.
- Если бы не Ахмар, давно бы и памяти о тебе на этом свете не осталось, - Зинус не удержался и напомнил юноше о его шатком положении. – Ахмар вечно просит за тебя…
- Простите, простите, - бормотал Копус, прижимая ко лбу липкие от внезапного пота ладони.
- Ладно. Все, не скули, - приказал старец, закрывая книгу. – Иди к мастеру Танвиру. Собирайся в дорогу. Пойдешь к Крупоре, посмотришь, что там и как. Если там торговцы бабами – знаешь, что делать. Если кто другой – тоже знаешь, что делать. Я прав?
- Прав, прав, - закивал юноша, обрадованный тем, что грозовая туча прошла мимо, лишь немного испугав его.
- Смотри же. Вот твое тело, - отец Зинус достал из душистой деревянной шкатулки фигурку из каменной смолы; в ней – Копус знал – были запечатаны клок его волос и пара ногтей. – Если через три дня не вернешься, всажу иглу в голову. И конец тебе, брат …
* * *
Плотный и длинный черный плащ с капюшоном – на плечи, черная замшевая маска с прорезями для глаз и рта – на лицо, черные кожаные перчатки – на руки, черные башмаки на толстой подошве – на ноги. Из всего зловещего облачения только башмаки нравились Копусу – очень удобно в них было гулять по каменистым склонам.
Три дня дал ему отец Зинус на все про все.
Юноша радовался. Потому что за три дня можно было не только добраться до Крупоры и вернуться назад, в пещеры Круга Семи Камней, но и погулять немного по горам. Посмотреть, как дерутся твердолобые козлы за изящных коз, как гордо и вольно парит над пропастью белокрылый коршун, высматривая добычу, как растет-цветет прекрасный бабарис и много чего еще можно было увидеть. Того, чего не увидишь, сидя под землей.
В дорогу мастер Давир дал Копусу множество разных зелий: для остроты глаз, для изгнания усталости, для увеличения силы, для спасения от яда змеи фуны и прочее-прочее. Кроме того, снабдили брата и убивающими штуками. В посохе, украшенном змеиной кожей, таились иглы с ядом, в носках башмаков тоже было оружие – отравленные ножики, которые казали свои острые язычки, стоило только ударить каблуком оземь. Чуть зацепи врага такой хитростью – корчась от боли, покрываясь синими пятнами, умрет он через два часа.
Чувствовал себя Копус важным и страшным, заполучив смертоносное снаряжение.
Вышел из пещеры, послушал, не оборачиваясь, как опускают за ним братья-привратники тяжелую навесную дверь из железного дерева, и улыбнулся, глядя на солнце, что поднималось на востоке, заливая хмурые и сонные горы малиновым цветом. Из кустов терновника, что рос недалеко от входа в Круг Семи Камней, донеслись трели какой-то пичужки.
Юноша улыбнулся еще шире, еще радостней. Твердо решил: и в следующий раз не станет отказываться от прогулки к Крупоре. Потому что такие прогулки – единственное приятное для него занятие. Поноет для виду, совсем чуть-чуть, чтоб никто не догадался о его пристрастии, чтоб не отобрали у него единственную радость, и пойдет…
- Смотри же, Копус! Три дня! – проорал ему отец Зинус со смотровой площадки, что нависала над входом.
- Да пошел ты, - прошептал, не спуская с лица довольной улыбки, парень. – Коль захочу, так и помру там, возле Крупоры. Лучше под солнцем помереть, чем в духоте и подземном сумраке.
Он, конечно, лукавил сам с собой. Помирать Копусу не хотелось ни на солнце, ни в пещерах. Хоть и плоховато жилось, а жилось. Сравнивать же свою жизнь он мог только с жизнью других братьев. Например, с Ливом. Ливу жилось очень даже хорошо. Его любил Отец Зинус. Каждую ночь любил и, поговаривали, что и днем любовь у них случалась. Потому и спал Лив вволю, и одежды красивые носил, и ел всё самое лучшее, и учением не был особо обременен. Иногда Копус завидовал смазливому юноше, но лишь иногда. Потому что не хотелось Копусу ложиться под кого-то из отцов, чтоб получить разноцветный балахон, красивые сандалии и прочие приятности. Иногда Копус даже такое думал: что счастливее он Лива, потому что сам по себе в этих пещерах. Никто не ждет его вечерами, никто не требует к себе. Свободой считал Копус свое одиночество. Редкие встречи с мастером Ахмаром – вот и все, и достаточно…
Юноша крепче сжал посох и потопал, тяжело и громко ступая, к спуску. Там его ждали два брата-дурака, способных лишь на то, чтоб поднимать и опускать лестницу из того же железного дерева, что и дверь в пещеру. Правда, делали они это лишь для того, кто показывал им особый ключ. Ключ хранил мастер Танвир, и сегодня утром он отдал его Копусу.
Кидали братьям сверху еду всякую, и больше верили они, наверное, не в Белого Отца, а в каких-нибудь горных духов, что посылали им пропитание.
Юноша приблизился к хитроумной конструкции из опор и блоков, посмотрел туда-сюда – подъемщиков не было видно. Зато из небольшой пещерки, что казала свой зев из скалы неподалеку, слышался оглушительный храп двух здоровых мужиков.
- Вот болваны, - кратко и беззлобно сказал Копус и пошел будить братьев.
Через пару минут два грязных, оборванных и вонючих битюга, глупо улыбаясь и демонстрируя при этом крупные желтые зубы, спустили лестницу вниз – на тропу, что змеилась меж двух отвесных скал и залопотали парню: «Иди, иди, брат. Давай, давай, брат».
Юноша достал из дорожной сумки яблоко и протянул его подъемщикам. Те заулыбались еще шире, отвесили Копусу поклоны и занырнули в свою пещерку, где громко принялись делить краснобокое лакомство.
Парень, когда уходил в ущелье, всегда их угощал. Потому, что от этих здоровяков-дураков никогда не знал ничего плохого.
Несколько мгновений понадобилось Копусу, чтоб сбежать вниз по ступеням. Прыгнув на камни, он громко свистнул, и лестница почти сразу с громким скрежетом начала возноситься.