Страница 17 из 55
Машина, неуклюже дернувшись и взвизгнув лысыми покрышками, рванула с места, выпустив едкую струю выхлопного газа. В самый последний момент Димон схватил с асфальта монтировку и со всей силы бросил ее в уезжающий жигуленок. Но монтировка, пролетев мимо машины, с глухим стуком упала на газон.
Димон, видимо, обессиленный этим последним броском, стоял, наклонившись вперед, и тяжело дышал. Восстановив сбитое дыхание, он стянул с правой руки кастет и стал разминать затекшие пальцы.
– Суки, – держась за окровавленную голову и пытаясь встать на ноги, сказал Бублик.
Костя протянул руку и помог тому подняться с земли.
– Живой?
– А-а, нормально, – отмахнулся тот. – А ты вообще кто?
– Твой ангел-хранитель.
– Да? – усмехнулся тот. – У меня ангел-хранитель в секцию карате ходит?
– Ангелы не ходят, – сказал Костя, – ангелы летают.
Все трое отошли к детской площадке и уселись на скамейку. Первым закурил Бублик. Время от времени он мотал головой, стряхивая с волос кровь, как собака воду.
– Тебе б в травмпункт, – сказал Костя, сам закуривая.
– А-а, – вытирая окровавленные руки прямо о джинсы, ответил тот, – нормально. Это ж голова, там, даже если поцарапаешься, крови будет море.
– Что это вы не поделили? – спросил Костя, выпуская струю сигаретного дыма.
Парни едва заметно переглянулись, но от Костиного внимания это не ускользнуло.
– Что? Типа странный вопрос? – спросил он с наигранным удивлением.
– Живешь здесь? – спросил Димон.
– Ну да… только переехал. В 15-м по Щербинской.
– А-а... ну, у нас, знаешь, просто этих здесь нет.
– У нас здесь визовый режим, – засмеялся, ощупывая голову, Бублик.
– Этих – это кого? – спросил Костя.
– Кого, кого, хачей нерусских, кого ж еще? – удивился тот и добавил: – Я, кстати, Бублик. А это – Димон.
– Бублик? – переспросил Костя.
– А тебя что, фамилия интересует? Ну Черняев.
– Да ладно, – усмехнулся Костя. – Мне-то что?
– А тебя как звать?
– Костя.
– А ты грамотно тому чурке въехал. Правда каратист, что ли? – спросил Бублик после паузы.
– Ага. В кружок ходил.
– Кройки и шитья? Понятно. Слушай, Костя, – сказал Бублик, вставая, – я, кажись, правда, протекаю слеганца… мне это… надо пойти… перебинтоваться...
– Завтра у Геныча на тусне будешь красавцем, – засмеялся Димон.
– Это точно, – хмыкнул Бублик.
– Что за тусня? – спросил Костя со скучающим видом и потянулся для пущего эффекта.
– Да так... – неопределенно ответил Бублик, – обычная тусовка. Пиво, водка, потанцуем.
– А-а... закрытая вечеринка, – понимающе кивнул Костя и кинул бычок в урну.
Бублик переглянулся с Димоном. Димон пожал плечами.
– Да нет, – сказал Бублик после паузы. – Если хочешь, приходи.
– Это куда?
– А ты у любого спроси, тебя скажут, – сказал Бублик. – В Рыбьем переулке в девятиэтажке. На первом этаже, там увидишь. Вечерком завтра и подгребай.
– Спасибо, может, зайду. Но не обещаю.
Димон встал вслед за Бубликом и протянул руку Косте.
– Ну спасибо. Держи краба.
Костя пожал руку Димону, не вставая. Бублик хотел было тоже протянуть руку, но, заметив, что она вся в крови, просто кивнул головой на прощание.
Когда они отошли на пару метров, Бублик вдруг обернулся.
– Слушай, ты ж в магазине был, я помню. Как ты здесь-то нарисовался?
Костя посмотрел на Бублика и заметил, что, несмотря на усмешку, взгляд у того был напряженный.
– Ты чипсы забыл, – сказал Костя и достал из кармана шуршащий пакетик.
– А-а, – сказал Бублик уже более дружелюбно и вернулся к скамейке. – Прям мать Тереза. И от смерти спас и накормил. Лан, спасибо.
Проводив глазами новых приятелей, Костя опомнился и вскочил на ноги.
«Вот черт! Ленка ж дома! За хлебушком сходил, называется».
И, озираясь, попытался сориентироваться в пространстве.
XII
А. ПЕРЕВЕРЗИН – ГЛАВЕ НАРКОМПРОСА А. ЛУНАЧАРСКОМУ
25 сентября 1919 года
Уважаемый Анатолий Васильевич!
Сейчас, когда книгами топят буржуйки, музеи превращены в складские помещения, а знаменитый возглас римской черни «Хлеба и зрелищ!» впору перефразировать в «Хлеба и еще хлеба!», вероятно, кажется странным и нелепым писать жалобные письма о каких-то раядах, раскопках, исторических изысканиях и пр. Но ситуация складывается критическая, если не сказать катастрофическая. Мы с таким трудом возобновили работу по исследованиям политического центра племени раядов и добились таких больших успехов за малые сроки, что бросать все сейчас кажется немыслимым. Но и проводить дальнейшую работу невозможно. Какие-то люди из ВЧК постоянно вмешиваются в нашу работу, дергая людей с поводом и без повода. Повод им, впрочем, дает некто господин Биркин (увы, не знаю имени-отчества сего государственного мужа), председатель то ли ревкома, то ли профкома, то ли рабкома (в этой новой терминологии я, простите, не силен), постоянно пишет доносы, в которых именует нас не иначе как «околокадетскими прихвостнями» и обвиняет в контрреволюционной деятельности, мотивируя это тем, что мы своими раскопками мешаем работе их антирелигиозного кружка. В чем заключается их работа и чем, собственно, мы им мешаем, я, сколько ни переписывался с Биркиным, выяснить так и не смог. Возможно, это удастся Вам.
Люди мои и так работают на голом энтузиазме. Я не могу добиться для них элементарных вещей, хотя речь не идет о чем-то исключительном, поверьте.
Племя раядов имеет важное историческое значение. Только сейчас мы наконец подошли к пониманию не просто бытоустройства, но и психологических особенностей этого племени. Не хотелось бы раздувать сенсацию на пустом месте, но на данном этапе я ищу подтверждения своему предположению о том, что племя раядов могло оказаться напрямую связанным с российской государственностью. Дело в Рюрике, который, согласно общепринятой теории, положил всему начало. Однако происхождение Рюрика (и его сподвижников) до сих пор вызывает жаркие споры в исторической среде. Я пока не смею утверждать, что Рюрик был напрямую связан с раядами, однако приблизительный анализ некоторых исторических документов (точнее, их переосмысление в свете обнаружения раядов) указывает на то, что одна часть раядов после какой-то пока необъяснимой катастрофы действительно направилась в сторону Великого Новгорода. И было это именно в то время, когда там появились так называемые «варяги». Впрочем, это пока всего лишь теория. Но надо двигаться дальше.
Если же работа прекратится, продолжить ее будет некому. Хотелось бы в завершение сказать что-то высокопарное насчет не прощающих потомков, но в случае остановки работы потомки ни простят, ни не простят, потому что просто ничего никогда не узнают.
К письму я прикладываю список с перечислением того, что нам жизненно необходимо для продолжения этой важной государственной работы.
С уважением и надеждой, профессор Александр Переверзин.
В. ЛЕНИН – А. ЛУНАЧАРСКОМУ
15 октября 1919 года
Т. Луначарский,
Ваше письмо прочитал. Относительно первого пункта и профессора Переверзина. Вы пишете: «Племя, которое он изучает, может стать существенным подспорьем в нашей революционной деятельности. Теория о том, что основы российской государственности заложили люди, жившие на территории Москвы, перекликается с антинорманнской теорией Ломоносова, отрицавшей западное происхождение Рюрика». А затем приводите мои собственные слова о том, что «положение на идеологическом фронте не столь безоблачно, чтобы сейчас расшвыриваться кадрами, могущими (по крайней мере, на данном этапе) принести пользу делу большевицкой революции». Да, я готов повторить, что нам не следует отталкивать тех, кто пока (подчеркиваю, пока) шагает с нами в ногу.
Однако, похоже, мы по-разному трактуем понятие «идеологического фронта». В то время, когда большевики яростно кричат об интернационале, мировой революции и объединении всех пролетариев, вы призываете поддержать профессора Переверзина, который фактически пытается доказать обособленность и «национализм» российской государственности. Было бы хорошо, если бы профессор понимал важность момента и перестал заигрывать с «националистическими» идеями.
Помощь, впрочем, оказать ему надо. Интеллигенцию необходимо приучать к революции, как дикую свинью приучают к жизни в зоологическом саду. Приучать и приручать.
Для большей ясности я бы хотел процитировать собственные слова о том, что интеллигенция, в силу своей природной склонности к национальной буржуазности и отрицанию интернациональной антибуржуазности пролетарской революции, скорее интернационально антиреволюционна, нежели национально антибуржуазна. Думаю, яснее уже не скажешь.
P. S. Что касается вашего ходатайства о помиловании академика Г. Учудина, ничем не могу помочь. Верховный ревтрибунал под председательством заместителя председателя ВЧК И. К. Ксенофонтова приговорил его к 10 годам заключения до окончания Гражданской войны за связь с т. наз. «Союзом возрождения России». Союз этот наконец прекратил свое жалкое и вредное существование. И именно благодаря усилиям работников ВЧК (которых Вы, кажется, не очень жалуете) был уничтожен и растоптан этот рассадник контрреволюционной заразы, этот уродливый отросток буржуазного прошлого, паршивое кадетское сборище, в котором всякая интеллигентская сволочь и примкнувшие к ним околокадетские недобитки, подобно вшам, откладывали свои яйца в еще неокрепшем организме нового социалистического государства.
P. S. Кстати, как Вы питаетесь? Не забывайте про свежие овощи и фрукты.
В. И. Ленин (Ульянов)