Страница 72 из 84
— Ну, что командир? Будем Алёшку хоронить? Нельзя долго думать о мёртвых, Саня, их надо поминать, а думать следует о живых! Ты не забыл наш ведь закон?
— Я ничего не забыл, Дима! Естественно Алексея надо хоронить.
Мы выкопали могилу. Вернее было бы сказать, что расчистили большую и глубокую яму в какой-то расселине, и опустили в неё тело нашего друга.
— Дима!
— Да, Саша!
— Алексей просил сделать всё, как следует. Ты меня понял?
— Конечно, Саня! Я сделаю, как надо!
Перед тем как окончательно расстаться с другом я расстегнул на груди Алексея куртку и снял с его шеи небольшой мешочек, пошитый из непромокаемого материала, и передал его Димке. Прапорщик ножом распорол его и высыпал на лицо, шею и грудь гвардии майора Чернышёва землю. Да, да, обычную российскую землю, взятую нами с нашей подмосковной базы, дабы, если кого-то из нас убьют быть похороненными в родной земле. Такой уж обычай существовал в нашем отряде. Затем Сокольников открыл вещевой мешок майора, там находилось несколько штук толовых шашек. Прапорщик установил их под телом погибшего, вставил взрыватели и перевёл их в боевое положение. После этого мы завалили место погребения крупными камнями, чтобы дикие звери, случайно забредшие на плато, не смогли бы добраться до Алексея. Могильный холм мы не рискнули делать и памятник ставить или что-то его заменяющее не стали, дабы полковник Дентен и его подчинённые не нашли тело советского майора из армейского спецназа.
— Ну, что командир, помянем новопреставленного раба Божьего Алексея? Пусть земля ему будет пухом! — Сказал Сокольников и перекрестился. Мы выпили из крышек своих фляжек чистой речной воды, ибо именно так принято поминать умерших и погибших.
Как ни горько нам было осознать тот факт, что Алёшки с нами больше нет, но жизнь тем менее продолжалась, а поэтому и мне с моим другом Димычем следовало подумать о том, как выйти из сложившейся ситуации, в которой оказались благодаря нашему давнему «приятелю» — полковнику Дентену.
Будни армейского спецназа
Около часа ночи появилась луна. Стало достаточно светло, чтобы произвести рекогносцировку местности и понаблюдать за противником, который под покровом темноты вполне мог решиться на операцию по захвату. Мы, соблюдая правила маскировки, осторожно подползли к самому краю горного плато, отвесно уходящим в долину.
— Дима, ты растяжки и сигнальные мины установил?
— Сделал, командир! Но не думаю, чтобы они ночью рискнули бы пойти на захват.
Линзы, которые дал мне генерал, в который раз подтвердили своё высочайшее качество и надёжность. С их помощью мы действительно могли видеть почти как днём. Сверху нам стало ясно, с каким размахом развёртывается операция по нашему захвату. Видимо, задержать нас было просто необходимо, такое складывалось мнение, когда мы наблюдали за происходящими внизу приготовлениями. У подножия гор прямо под нами стояла длинная колонна армейских грузовиков, мы насчитали их около тридцати штук, причём по знакам различия и по номерам нам стало ясно, что это не местные военнослужащие, а солдаты с одной из американских военных баз, расположенных на территории этой страны. Казалось, что полковник Дентен даже не скрывал своих приготовлений. «А зачем ему собственно что-то скрывать? Ведь он понимает, что нас осталось двое, а потому специально, может быть, демонстрирует свои силы и возможности по нашему захвату. Правильно? Страх старается навести на нас!» — Размышлял я вслух, чтобы мои мысли были слышны и Димке.
«Да, командир, ты, верно рассуждаешь. Запугать он нас хочет», — эхом откликнулся Сокольников.
Дело принимало весьма серьёзный оборот. Нашему задержанию придавалось большое значение, если собрали и пригнали в горы такие силы и средства. Солдаты блокировали все тропы и более или менее удобные места, по которым можно было бы даже теоретически спуститься в долину. Они так же устанавливали кое-где мощные прожекторы, чтобы в ночное время, освещать, вероятно, возможные и предполагаемые маршруты, где мы могли бы совершить рискованную попытку выхода, спустившись в долину по отвесным стенам горного плато. Противник принимал в расчёт нашу подготовку и серьёзность намерений, к тому же у них не было сведений, есть ли в нашем распоряжении верёвки и какое-либо другое горное снаряжение. Так как ночь уже наступила, то прожекторы включили сразу же после их установки. Само горное плато находилось в темноте, но отвесные стены были освещены вполне достаточно, чтобы увидеть спускавшуюся по ним ящерицу.
Подготовка по нашему задержанию шла очень тщательно и продумано. Видимо, после того как мы уничтожили целый взвод с двумя офицерами, проводниками и собаками, а потом ещё и группу спецназа, когда их общие потери перевалили за четыре десятка человек, они решили, что относиться к нам следует весьма серьёзно, поэтому и стянули в район операции огромное количество солдат и боевой техники.
Постепенно светало. Небо на востоке начинало алеть, от готовящегося взойти солнца, но нам торопиться было некуда. Мы продолжали наблюдать сверху за всеми приготовлениями, происходящими внизу. Свой пункт слежения нам пришлось оборудовать под чахлыми кустиками или деревцами, редко растущими на самом краю горного плато, ибо другого более удобного места ночью найти не удалось. Из-за склона гор, находившихся за нашими спинами, неожиданно вылетели два вертолёта и на бреющем полёте пронеслись почти над самой поверхностью земли на высоте метров двадцати. Начинался обычный, как говорится, будничный рабочий день спецназовцев.
Радиостанцию, которую мы прихватили с собой после уничтожения группы американских морпехов, пришлось отключить, чтобы по её работе радиооператоры не смогли запеленговать точное место нашего расположения. Правда, иногда, я включал радиотелефон, и мы прослушивали эфир. Но вскоре они поменяли частоту работы, когда поняли, что с помощью захваченной станции мы морочим им голову. Правда, полковник Дентен изредка выходил в эфир с одним единственным к нам предложением — сдаться в плен.
Через некоторое время аккумулятор радиотелефона полностью сел и наша связь с внешним миром вообще оборвалась.
Вертолёты долго летали над нами. Они находились в воздухе над горами почти до девяти утра. Через полчаса после того, как вертолёты ушли, со стороны склона, по которому мы поднялись на плато, показались солдаты. Они шли, растянувшись цепью. Вот солдаты дошли до границы горного плато и, не входя на него, стали производить какие-то работы. Мы издали просто не могли рассмотреть, чем они занимались, хотя и вели наблюдение с помощью биноклей.
— Командир! А чего они не двинулись на само плато? Как ты думаешь? — Спросил меня Дмитрий.
— Трудно сказать. Хотят, наверное, просто перекрыть нам возможный путь к отходу? — Только я успел сделать это предположение, как буквально через секунду нам стало всё абсолютно понятно. Солдаты стали разворачивать на границе горного плато миномётную батарею. Видимо Дентен решил, что, если после очередной попытки взять нас живыми они понесут большие потери и не смогут выполнить поставленную задачу, тогда он просто даст приказ на уничтожение нашей группы. Разобраться же: кто мы, что мы и прочее, можно и потом, а документы так вообще проще забрать у мёртвых.
— Скорее всего, они будут забрасывать нас какими-нибудь хитренькими минами, например, с нервно-паралитическим газом, хотя могут и слезоточивый применить. А потом взгляни, это ведь не классические миномёты, а какие-то устройства, похожие на них. Точно, какой-то химической гадостью будут обстреливать! Такое может быть? Как, Саня? — Спросил меня Димка.
— А почему бы и нет!? — Ответил я, удивляясь, как это мой друг сумел без бинокля с расстояния двухсот метров подробно рассмотреть, что устанавливаемые солдатами миномёты не миномёты, а похожие на них какие-то устройства.
— Да, скорее всего ты, Дима, прав! — Прошептал я своему другу.
Решение Дентена было вполне правильным и главное, оно укладывалось в логику его, моего и Димкиного мышления. Я бы, например, поступил точно также, окажись на месте нашего противника, да и Сокольников, думаю, тоже.