Страница 17 из 55
В крохотном, на пять улиц, городишке под Сызранью Корнеев без труда отыскал нужный дом. Родители Базылева жили в трехкомнатной квартире – старой и запущенной. Корнеев назвался знакомым их сына – просто так, без конкретики, чтобы при случае иметь поле для маневра. Самих родителей он почти не опасался, больше ожидал неприятностей от брата Базылева, но тот, как выяснилось в первые же минуты, пребывал в отъезде, и у Корнеева отлегло от сердца. Он понял, что справится здесь легче, чем представлялось в пути.
Родители были очень немолоды и плохи здоровьем, это бросалось в глаза. Сидели вдвоем на диване, заметно робея, и разглядывали гостя. На лицах были ожидание и готовность слушать.
– Просил к вам заехать, – сказал Корнеев, имея в виду Базылева, – и денег велел передать.
Выложил на стол пухлую пачку денег. Мать Базылева степенно кивнула и так же степенно спрятала деньги в карман халата.
– Привет вам передает, – сказал Корнеев. – Сам пока не может приехать. Звонил-то давно?
Старики переглянулись.
– Давно, – сказали в один голос. – Уже и не упомним.
Они, похоже, действительно ничего не знали. Мать поднялась и вышла на кухню, загремела посудой.
– А вы, значит, из Москвы, – начал неторопливый разговор старик.
Точно, не знают ничего.
– Из Москвы, – подтвердил Корнеев.
Весь дальнейший разговор он знал наперед. Как Москва? Да, я там бывал. В таком-то вот году. Большой, конечно, город. И очень непривычно. У нас-то лучше будет, пожалуй.
Корнеев вздохнул. Его не столько тяготило знание того, о чем будут говорить, сколько неведение базылевских родителей о покушении на сына. Теперь все будет дольше и сложнее, чем рисовалось прежде.
– Вы вместе работаете? – внезапно спросил старик.
– А? – вскинулся Корнеев, выпутываясь из сплетения мыслей.
– С Толиком вместе работаете?
Про старшего сына спрашивал.
– Да, – поспешно подтвердил Корнеев.
Старик кивнул. Что-то мелькнуло там, в его глазах, но Корнеев поначалу не разобрал.
Появилась мать, расстелила на столе опрятную, но очень старую, в заплатах, скатерть.
– Посидим, – сказала мать. – Чтоб все было по-людски.
Строго посмотрела на мужа и поджала губы. Через минуту она снова на кухне громыхнула посудой. В этих звуках что-то чудилось Корнееву, какая-то нарочитость.
– Молодежь забывает стариков, – внезапно сказал отец Базылева. – У вас-то отец есть?
– Есть.
Старик кивнул. На его лице почему-то обозначилась печаль.
Стол получился очень скромный. Магазинного мало, почти все – из домашних припасов. Не скупость, а бедность, определил для себя Корнеев.
– Чем богаты, – сказала мать и снова поджала губы.
Она как будто с недоверием отнеслась к Корнееву. Или ему это только показалось?
– Да-а, – протянул Корнеев, глядя в окно. – Вот откуда Толик вышел.
– Вышел, да не зашел, – с неожиданной желчью в голосе отозвалась мать.
Значит, не к Корнееву все-таки то относится. Они не в ладах с сыном. Тем временем отец Базылева успел выпить две рюмки водки, не пригласив никого в компанию, и теперь выглядел сумрачным.
– Он обещал приехать, – стал нащупывать верную дорожку Корнеев.
Старики переглянулись, но только и всего. Корнеев терялся. В чужой семье темнее, чем в глухом лесу, и не понять, куда двигаться дальше.
– Вы на него сердитесь, да? – не сдержался Корнеев.
– Нам на него сердиться нечего, – насупилась мать. – Мы его выкормили и вырастили, теперь пусть живет, как может.
Отцы и дети. Конфликт поколений.
– Все у вас наладится, – сказал Корнеев. – Я потому и приехал.
По реакции стариков понял, что попал в точку. Они теперь определились насчет того, зачем пожаловал гость, – готовить почву для замирения, и это позволяло выстраивать линию поведения. Значит, прежде чувствовали себя не очень уверенно. И тут Корнеев был с ними на равных.
– Он приедет, – пообещал Корнеев. – Немного только надо подождать. Пока… – Запнулся. – Пока у него все утрясется.
Старик уже налил себе третью.
– Что ж, – сказал он мрачно. – Мы терпеливые. Подождем.
И посмотрел на жену.
– У него неприятности, – вел разговор в нужном направлении Корнеев.
Сказал – и сделал паузу. Мать заметно напряглась. Старик же, занятый рюмкой, никак не прореагировал. Корнеев дал ему возможность выпить, после чего сказал:
– Толик в больнице.
Со звоном упала вилка. И наступила полная тишина. Никто, казалось, и не дышал.
– Ничего серьезного, – сказал Корнеев. – Но я подумал, что обязан вам об этом сказать.
– Что с ним?
– Он ранен.
– На машине побился?! – Мать.
– Стрельнули в него, да?! – Отец.
Одновременно.
– Ничего серьезного, – повторил Корнеев. – Я видел его буквально вчера… Было бы хорошо, если бы вы к нему поехали. Он ждет вас. Вы ему нужны.
Корнеев с осторожным любопытством всматривался в лица базылевских родителей. Пытался понять, что последует, но пока не видел ничего, кроме растерянности и страха.
– Он в Москве? – спросила мать.
– Да. Я дам телефон человека, который отвезет вас к Толику.
– Я вот чувствовала, – неожиданно сказала мать. – Ведь знала. – Обернулась к мужу: – Еще тебе рассказывала – сон я видела. Помнишь?
И, не дожидаясь ответа, заплакала. Ее лицо вмиг побагровело. Старик часто заморгал.
– Когда поедете? – подталкивал их Корнеев.
В ответ – молчание. Значит, можно брать инициативу на себя.
– Деньги я вам привез, – сказал Корнеев. – Так что отправляться можете хоть сегодня.
– Автобуса нет.
– Какого автобуса? – не понял Корнеев.
– До Сызрани, – сказала сквозь слезы женщина. – До станции нечем добраться. Вечер уже.
– Я возьму такси.
– Дорого.
– Для Толика мне ничего не жалко, – сообщил Корнеев.
Он говорил совершенно искренне. Старики переглянулись.
– Собирайтесь! – твердо сказал Корнеев, топя последние островки их сомнений. – Сколько времени вам понадобится на сборы?
Мать замахала руками:
– Какие у нас сборы? Сейчас прямо и едем.
Корнеев поднялся из-за стола. К еде он даже не притронулся.
– Я найму машину, – заявил он. – Заеду за вами – и в путь.
Поиски машины оказались не таким уж простым делом. Сумерки опустились на городок, и он будто вымер. Ни прохожих, ни машин. Минут через двадцать Корнеев набрел на приткнувшийся у обочины «Запорожец». Водитель спал за рулем, и, когда Корнеев его разбудил, выяснилось, что тот пьян. Корнеев хотел было уже отступиться, но побоялся, что может вообще больше никого не найти, и поэтому решил все же договориться с владельцем «Запорожца».
– Щас доедем, – сказал водитель. – Домчу до Сызрани с ветерком.
Машина рыскала и все время норовила съехать на обочину. Они едва не столкнулись с темной «девяткой», вынырнувшей из-за угла. Их спасло только то, что в последний момент Корнеев перехватил руль и резко вывернул его.
– Я сам, – сказал упрямо водитель. – Говори, куда ехать, – довезу.
– Приехали, – буркнул Корнеев. – Жди меня здесь, я мигом.
Он бегом поднялся в квартиру Базылевых. Его уже ждали – дверь была открыта.
– Едем! – сказал с порога Корнеев. – Машина ждет!
Ему никто не ответил. Он прошел в комнату. Старики Базылевы лежали на полу. Им, можно считать, повезло. Сбылась мечта всех любящих стариков – они умерли одновременно. В том, что они мертвы, Корнеев ни на мгновение не усомнился. Мертвее просто не бывает, как говорил Захаров.
Глава 20
Начальники всех отделов были в сборе, когда Корнеев вошел в кабинет Христича. Он, наверное, появился слишком внезапно, потому что мгновенно воцарилась тишина. Все смотрели на вошедшего, словно это был не известный всем Корнеев, а невесть откуда взявшееся привидение.
– Мне подождать? – спросил Корнеев.
– Проходи, как раз о тебе говорили.
Ничего хорошего не говорили, понял Корнеев, – у полковника совсем мрачный вид.