Страница 118 из 125
Люди построились в цепочку и под пристальным взглядом Корсакова принялись перекидывать из сарая в кузов трейлера жестяные упаковки с желеобразным аммонитом. Одновременно грузчики-иранцы сноровисто сгрузили на землю ящики с оборудованием. Корсаков пересчитывал упаковки, прикидывая, какой вес уже загружен в кузов. Когда этот вес, по его подсчету, превысил тонну, он скомандовал:
— Все, хватит! Теперь погрузите ящики обратно и отдохните в сарае, а через некоторое время я вернусь и вас выпущу. Ключи давайте мне, — обратился Корсаков к инженеру.
Люди гуськом понуро поплелись в сарай. Корсаков, замыкавший шествие, закрыл за последним дверь, накинул на петлю кованую скобу и закрыл сарай на замок. Детонаторы, приемное и передающее устройство для подрыва зарядов посредством радиоволн были аккуратно разложены под навесом на столе у сарая. Корсаков вскинул автомат и полоснул очередью по колесам джипа и по его радиатору. Фары со звоном стеклянной крошкой осыпались на землю, машина осела на пробитых шинах, а Ла Барбера нервно поежился.
— Молодец! — одобрительно сказал ему Корсаков. — Пускай не все пока получается, но важно старание. Продолжай в том же духе, и останешься жив. А пока встань так, чтобы я тебя видел из кузова.
Корсаков присел и стал вставлять детонаторы в специальные гнезда в упаковках с аммонитом, присоединяя их с другой стороны к приемному устройству. При этом он время от времени поглядывал на Ла Барберу, но тот после пережитого напряжения вновь впал в апатию и уныло ссутулился, присев на лавочку у стола. Движения Корсакова были уверенными и точными, так что минут через десять он уже закончил работу. «Столько подготовки, столько суеты, а самая суть занимает меньше четверти часа», — подумал он и спрыгнул из кузова на землю.
— Поехали! — весело скомандовал Корсаков.
Ла Барбера поднялся и понуро поплелся к кабине. Корсаков открыл ему дверцу, подсадил, затем обошел кабину и сам сел за руль, предварительно закинув автомат назад, на спальное место. Ощущение близящейся победы переполняло его, он с трудом воздерживался то ли от пения, то ли от смеха, и то лишь потому, что на него гнетуще действовало общество такого бесчувственного болвана, как Ла Барбера. Впрочем, к собственной безопасности босс относился весьма трепетно: когда грузовик разогнался до предельной скорости, он заметно забеспокоился и в конце концов попросил:
— А мы не можем ехать тише? Как бы весь этот запас не взорвался!
— Он не взорвется, даже если мы перевернемся, — успокоил его Корсаков. — Эта штука не взрывается от сотрясения, а только от детонации. Ну так и быть, я поеду потише.
Когда трейлер подъехал к воротам фабрики, Ла Барбера опустил стекло и рявкнул по-итальянски:
— Открывай! Какого дьявола вы еле ползаете! Корсаков подумал, что его пленнику ужасно хочется поскорее покончить с этой авантюрой. Сам же он чувствовал себя прекрасно и улыбался под удивленными взглядами охранников, не ожидавших увидеть его в живых, а тем более рядом с боссом за рулем грузовика. На итальянцев, охранявших фабрику, присутствие Ла Барберы произвело магическое действие, и они не потребовали открыть фургон. Слыша итальянскую речь, да еще на родном диалекте, и видя устремленные на него почтительные взгляды, Ла Барбера приободрился было, но тут же снова сник, когда Корсаков откинул полу куртки и многозначительно похлопал рукой по рукоятке пистолета за поясом. Ла Барбера заглянул в ледяные глаза своего мучителя, и воскресшее было мужество вновь покинуло его, уступив место страху и желанию, чтобы все поскорее кончилось. Корсаков подогнал грузовик к стене главного корпуса фабрики, спрыгнул из кабины на асфальт, подождал, пока спустится Ла Барбера, закрыл дверцы на ключ, а ключ отшвырнул в сторону. Ла Барбера затрясся, как в лихорадке, — до его сознания впервые в полной мере дошло то, что должно было вот-вот совершиться.
— Вы с ума сошли, — пробормотал он. — Даже если мы сумеем сейчас уйти, нам все равно крышка. Такого простить нельзя! Нас все равно прикончат!
— Ну, это еще неизвестно, — легкомысленным тоном ответил Корсаков. — А вот если мы сейчас не сумеем смыться, то уж тогда нам точно каюк. Так что перестань дрожать и веди себя разумно. Все уже позади. Тебе осталось только взять для нас джип — вон они стоят у административного корпуса. Ну, смелее — только подойди к одному из своих людей и потребуй ключи. А там останется сущая ерунда: видишь, я включаю передатчик? Теперь надо просто нажать на кнопку. Я просто хлопну себя по груди — вот так! — и все ваше заведение взлетит на воздух. Будет лучше, если это произойдет после того, как мы уедем отсюда.
Ла Барбера на негнущихся ногах зашагал к административному корпусу, Корсаков держался чуть позади. Подойдя к охраннику, Ла Барбера произнес бесцветным голосом:
— Принеси мне ключи вот от этой машины, — и он левой рукой показал на ближайший военный джип.
— Вы в порядке, босс? — с удивлением спросил охранник. Ла Барбера сфокусировал на нем мутный взгляд и с легким раздражением повторил:
— Ты что, оглох? Тебе сказано, принеси ключи от этой машины, и поскорее!
Охранник пожал плечами, повернулся и двинулся ко входу в корпус. Корсаков и Ла Барбера ждали его у машины. Вернулся он бегом и, одной рукой протягивая ключи, возбужденно сообщил, показывая другой рукой куда-то наверх:
— Босс, там на проводе Нью-Йорк! Сам дон Ска-личе вызывает вас!
Ла Барбера растерянно посмотрел на Корсакова, словно зомби, не получивший внятного внушения. Корсаков усмехнулся и чуть заметно кивнул, одновременно показав большим пальцем на свою грудь. Ла Барбера понял его и жестом приказал ему следовать за собой. На втором этаже он провел Корсакова через приемную в свой кабинет.
— Босс, на проводе Нью-Йорк... — растерянно пробормотал секретарь, глядя им вслед.
Ла Барбера огрызнулся:
— Знаю! Никого ко мне не пускать!
Он хотел было поднять трубку, но Корсаков мягко удержал его руку и взял трубку сам, а Л а Барберу пихнул в кресло. На диалекте Корсаков почтительно произнес:
— Алло, дон, здравствуйте, я слушаю!
— Нет, это я тебя слушаю, — возразил на другом конце провода Скаличе. — Что с группой, а самое главное — что с нашим другом? Он мертв?
— Нет, он жив, Джо, и сейчас говорит с тобой, — улыбаясь, сказал Корсаков. — Давненько мы с тобой не беседовали, а ведь, казалось бы, старые друзья. Как твои дела, как семья, как родители? Хотя прости, ведь твой отец умер. Да, все мы смертны, Джо, но не стоит задумываться об этом раньше времени...
— Что за черт, вы что там, спятили? Кто это? — воскликнул Скаличе, но в голосе его уже слышалось понимание. Корсаков ответил с обидой в голосе:
— Стыдно не узнавать старых друзей, Джо. Похоже, на своем высоком посту ты зазнался. Мне даже пришлось на работу в твою фирму устраиваться без твоего ведома. Ты уж извини меня за это, но, боюсь, иначе меня не приняли бы. Сам посуди, что было бы, если бы я сказал, что я — Виктор Корсаков, школьный друг вашего дона? За мою жизнь никто не дал бы и ломаного гроша. А сейчас я и ломаного гроша не дам за вашу фабрику.
— Вик... Вик... Почему... откуда... как ты там оказался? — в полном смятении проговорил Джо.
Корсаков усмехнулся:
— Об этом спросишь у своих людей, — если, конечно, кто-нибудь выживет. А мне пора. Я не говорю «прощай», Джо, я говорю «до свидания»!
— Вик, Вик, подожди! — истошно завопил Джо, но Корсаков уже повесил трубку и сказал, с улыбкой посмотрев на Ла Барберу, который стоял ни жив ни мертв:
— Надо же, как удачно получилось! Вот и дона смогли ко всему тактично подготовить. Представляешь, если бы ему кто-нибудь неожиданно брякнул, что фабрики больше нет? Бедняга, пожалуй, не перенес бы такого удара. А после нашего разговора он все воспримет легче...
— Бежим, скорее, — умоляюще пробормотал Ла Барбера.
— Не бежим, а с достоинством удаляемся, — поправил его Корсаков, рассматривая взятую им со, стола массивную золотую зажигалку. Сунув зажигалку в карман, он подтолкнул Ла Барберу к выходу.