Страница 117 из 125
Корсаков завел мотор и выехал на джипе на дорогу. Тяжелый трейлер приблизился почти вплотную — видимо, шофер надеялся, что джип освободит ему путь, настолько внушительно выглядела надвигающаяся многотонная махина. Однако Корсаков смотрел на кабину, нависшую над ним, с полнейшим равнодушием и не проявлял никакого желания убрать свой джип с дороги. Водитель трейлера опустил стекло и высунулся из окошка, разглядывая неожиданную помеху. Корсаков процедил:
— Ну, что расселся? Давай!
Ла Барбера послушно спрыгнул на дорогу и заорал:
— Стой! Выходи! Быстрее! Открылась вторая дверца кабины, и экспедитор-итальянец, узнав босса, спрыгнул на землю. Корсаков отметил про себя, что он вооружен.
— Что случилось, босс? — встревоженно спросил экспедитор.
— Быстро открывайте фургон и сгружайте ящики, — распорядился Ла Барбера. На его лице внезапно отразилось мучительное сомнение, он затравленно оглянулся на Корсакова, но тот уже стоял рядом с ним, выразительно держа руку на брючном ремне. За ремень, как запомнилось Ла Барбере, была заткнута «беретта». Корсаков наклонился к уху Ла Барберы и ласково произнес:
— Даже и не думай об этом. Мне без разницы, прикончить тебя одного или вместе с этими парнями. И помни, я всегда рядом.
Дабы закрепить сказанное в сознании пленника, Корсаков сжал его сломанную руку. Ла Барбера присел и застонал от боли.
— Что с вами, босс? — подскочив к нему, спросил экспедитор.
— Ничего особенного... — прохрипел Ла Барбера и вдруг раздраженно завопил: — Ну чего уставились? Не слышали, что я сказал? У вас ведь должны быть грузчики в кузове, вот и давайте, начинайте разгрузку!
Когда в кузове осталось всего с десяток ящиков, Корсаков приказал Ла Барбере прекратить разгрузку, и тот немедля произнес ту же команду вслух.
— Пусть водитель сядет в джип и едет за нами, — прошептал Корсаков на ухо Ла Барбере. — Полезай в кабину. Начинается самое интересное. Кстати, грузчики нам тоже понадобятся.
Отдав все необходимые распоряжения, Ла Барбера с трудом залез в кабину, морщась от боли в сломанной руке. Одновременно с ним вскочил за руль Корсаков. Взревел двигатель, выбросив облачко голубого дыма, и грузовик, освобожденный от большей части поклажи, бодро побежал по дороге, освещенной ослепительным утренним солнцем. Следом за ним, словно слоненок за слонихой, катил джип, а экспедитор, оставшийся возле ящиков, растерянно смотрел вслед удалявшимся машинам. Когда они скрылись за поворотом, экспедитор со вздохом присел на край придорожной канавы и вытащил сигареты.
Иранец, сидевший за рулем джипа, недоуменно завертел головой, когда трейлер проехал поворот на фабрику и уверенно направился в объезд, туда, где в ущелье расширяли дорогу. Впрочем, он тут же отогнал от себя все сомнения, решив, что европейские шайтаны знают, что делают, а нормальному человеку их намерений все равно не понять. Корсаков между тем в кабине грузовика наставлял Ла Барберу:
— Соберем всех рабочих, выгрузим ящики, которые остались, и набьем кузов аммонитом. Потом снова погрузим ящики, чтобы загородить аммонит — вдруг при въезде на фабрику придется открыть кузов. Вот видишь, я тебе все объясняю заранее, чтобы ты не стушевался в ответственный момент. Будь понаглее, и все обойдется. Вспомни, ты ведь босс!
— У меня болит рука, — заныл Ла Барбера.
— Ничего, русские тебе наложат гипс еще сегодня, — пообещал Корсаков. — Ну а если что-нибудь сорвется, то у тебя уже ничего не будет болеть.
Перед ними росла, все глубже вдавливаясь в чистое небо, складчатая громада горного кряжа. Грузовик преодолел предгорный холм, скатился под уклон, и горы словно впустили его в себя, раскрыв перед ним ущелье с колоссальными обрывами боко- вых стен, словно стесанными долотом джинна, воздвигшего эти горы. Асфальтовая полоса уже проходила сквозь все ущелье и упиралась в его сужение, откуда начиналась караванная тропа на северо-запад. Ни грузовик, ни легковушка не смогли бы двигаться по этой тропе, но для джипа, как прикинул Корсаков еще во время предварительного осмотра местности, она была проходима. Ла Барбера вдруг крикнул:
— Стоп! Вот начальник строительного участка. Он должен распорядиться, чтобы люди собрались у склада.
Ла Барбера окликнул инженера, высунувшись в окно. Тот, видимо, не был италоамериканцем, поэтому разговор шел по-английски. Выслушав приказ, инженер взял рацию, чтобы оповестить своих людей. Корсаков подъехал к складам и остановился. Через минуту рядом с трейлером затормозил джип. Спрыгнув на землю, Корсаков взял с заднего сиденья джипа автомат и закинул его за спину. Когда инженер в сопровождении нескольких своих подчиненных подошел к складу, Ла Барбера приказал ему выгрузить из трейлера ящики с оборудованием и загрузить кузов аммонитом. Выслушав это неожиданное распоряжение, инженер замялся.
— Видите ли, сэр... — нерешительно начал он. — Вы туг хоть и начальник, но не единственный, а за аммонит отвечаю я один. Взрывчатка, знаете ли, такое дело, мало ли что может случиться... Короче говоря, не могли бы вы отдать мне письменное распоряжение, сэр?
— Ты что, не доверяешь мне, парень? — войдя в роль, грозно спросил Ла Барбера. — Может, думаешь, что я хочу подорвать фабрику? Выполняй приказы, а остальное — не твоего ума дело.
— Да нет, сэр, что вы, я вам доверяю, — пожал плечами инженер, однако не тронулся с места.
— Ну так что ты стоишь, как пень? — взвизгнул Ла Барбера.
— Да вот не пойму, как насчет письменного распоряжения? — поинтересовался инженер.
Корсаков понял, что ситуация заходит в тупик. Ла Барбера как-то неловко объяснил:
— Я бы написал тебе любую бумажку, но вот повредил руку, — при этих словах Ла Барбера метнул злобный взгляд на Корсакова. Такое объяснение только убедило инженера в том, что дело нечисто.
Подошли еще несколько рабочих, инженер посмотрел на них, потом на босса, усмехнулся и спокойно произнес:
— Что ж, приходите, когда рука заживет. Корсаков обратил внимание на то, что смолк
звон отбойных молотков и пыхтенье компрессора. Видимо, там бурили шурфы для закладки взрывчатки, дабы расширить ущелье с помощью взрыва. Теперь оповещенные инженером по рации взрывники подошли к месту сбора-. Пора было как-то выходить из положения, тем более что Ла Барбера окончательно растерялся: он не мог выдавить из себя ни слова, беспомощно топтался на месте и обливался потом. Корсаков снял с плеча автомат, передернул затвор и выступил вперед со словами:
— Открывай склад, парень, и начинайте работать. Вам было ясно сказано, что делать, всех, кто не подчинится, я расстреляю. — И Корсаков в под тверждение серьезности своих слов выпустил очередь в песок прямо под ногами инженера. Тот попя тился, и с полминуты они с Корсаковым пристально смотрели друг другу в глаза. Инженер в глазах человека с оружием не увидел ни злобы, ни страха — одну только холодную решимость, а Корсаков с сожалением смотрел в упрямые голубые глаза своего противника, думая о том, что если этот славный па- рень не образумится и не пошлет к черту служебный долг, то придется убить его, а заодно для острастки и парочку его подчиненных. — Как прекрасно пасть за интересы своей фирмы! — с издевкой сказал Корсаков. Он облегченно вздохнул, увидев, что инженер пожал плечами, достал из кармана ключи и зашагал к сараю.
Боковым зрением Корсаков заметил, что рука шофера грузовика, сидевшего теперь за рулем джипа, потянулась к замку зажигания.
— Ты далеко собрался? — не поворачивая головы, на фарси спросил его Корсаков. Неожиданность оказывает на восточных людей куда более сильное действие, чем на европейцев, — это Корсаков знал по опыту, и это подтвердилось вновь, когда шофер на некоторое время окаменел с протянутой рукой и приоткрытым ртом. Чтобы вывести его из ступора, Корсаков сделал шаг назад и уколол его кончиком штыка. Шофер вздрогнул, а Корсаков сказал ему: — Вылезай, открывай кузов и принимайся за работу. Дернешься — пристрелю.