Страница 5 из 83
Но Темьян не дал возможности Малышу пуститься в долгие рассуждения, кто есть кто в роте. К этому моменту он уже хорошо понимал, какое слабое место имеет этот симпатичный и небольшого росточка рядовой. Он поинтересовался у Малыша, когда их будут кормить. Тот посмотрел на часы, стоявшие на столике дневального, и сказал, что время обеда уже наступило. Они могут, хоть сейчас, отправляться в столовую. Но сначала он должен дождаться своего сменщика на посту дневального и сдать ему смену.
Столовая учебного центра занимала большое здание и в ее обеденном зале могли пообедать одновременно до пяти тысяч военнослужащих. Автоматические столы раздачи пищи были разбросаны, казалось бы, в хаотическом беспорядке по всему помещению обеденного зала, но точно расположение каждого такого стола было скрупулезно и математически просчитано. Поэтому даже в случае полного наплыва всего рядового и унтер-офицерского состава учебного центра автоматические столы раздачи легко бы справились бы со своей задачей, накормить всех военнослужащих без каких-либо очередей. Любой рядовой или унтер-офицер мог бы подойти к любому из столов и нажатием одной из семи кнопок, меню стола предлагало семь различных вариантов питания, получить запечатанный контейнер с пищей, чтобы затем устроиться за любым свободным столом.
Когда Малыш привел Темьяна в столовую, то она была еще полупустой. Большая часть приписного состава учебного центра находилась на стрельбищах или на полигонах. Прочитав меню, Темьян решительно нажал кнопку с цифрой «пять» и, получив коричневый контейнер, отправился к свободному столику. Малыш присоединился к товарищу, но уже с голубым контейнером. Только сейчас Темьян почувствовал, насколько он был голоден. Солдатская пища показалась ему такой вкусной, что не заметил, как контейнер опустел. Темьян удовлетворенно откинулся на спинку стула и огляделся кругом. Малыш доедал второе блюда с большим стейком и странного, красного цвета гарниром. Заметив удивленный взгляд товарища, Малыш, кратко пояснил, что это местное и очень популярное блюдо — баранина с квашеной капустой. Затем он добавил, что, если Темьян хочет попробовать это блюдо, то он может снова подойти к раздаточному столу и нажать цифру «шесть».
Немного подумав, Темьян все же решил дегустацию этого блюда оставить до ужина. Не смотря на ощущение голода в желудке, он решил сейчас не переедать. Он отрицательно покачал головой в ответ на предложение своего приятеля и продолжал осматриваться вокруг. Вокруг были одни только люди в синей военной форме, за другим столом наискосок сидела другая большая группа сержантов, они что-то с громкими взрывами хохота обсуждали. В дальнем углу зала, как ему показалось, промелькнули несколько женщин, которые тоже были одеты в синюю армейскую форму.
Когда Темьян перешагнул порог казармы, то нос к носу столкнулся с младшим офицером. Тот от полной неожиданности сделал шаг назад, явно уступая ему дорогу и перед ним вытягиваясь по стойке смирно. Офицер даже начал тянуть руку к виску головы, чтобы его приветствовать. Но хихиканье Малыша испортило этот спектакль, офицер внимательно присмотрелся к Темьяну и, заметив, что на его форменной рубашке еще отсутствуют небольшие погоны, мгновенно рассвирепел. Лицо офицера начало наливаться красным румянцем, он раскрыл рот, чтобы рядового отчитать за проявления неуважения к офицеру.
Но в этот момент до офицера дошла мысль о том, что ругать-то этого пока еще гражданского парня совершенно не из-за чего, ведь это он сам ошибся и чуть ли не признал его за другого офицера. Офицер усилием воли прикрыл рот и плечом, оттолкнув рядовых в сторону, вышел из казармы. Но где-то глубоко внутри души у Темьяна осталось ощущение, что эта случайная встреча еще выйдет ему боком, офицер его хорошо запомнил и ему не простит этого своего секундного конфуза.
Голос Малыша, снова заступившего на пост дневального по роте, теперь слышался отовсюду. Он распинал вернувшихся с полигона бойцов за то, что они на берцах занесли в казарму много грязи. То он кому-то приказывал немедленно отправляться в штаб, а то от избытка переполнявших его чувств распевал популярные мелодии. Темьян решил вернуться в свою комнату и немного отдохнуть. Дверь комнаты на его касание ладонью открылась, но полежать на койке, ему так и не удалось. Как только его спина касалась покрывала койки, а голова подушки, то койку начинало дико трясти. Она прямо-таки вздыбливалась, как необъезженный жеребец, если солдат на эту тряску не обращал внимания и продолжал на ней лежать. Темьян попробовал поработать на терминале и написать пару писем друзьям детства, но и этого ему не удалось сделать. Появившаяся на экране монитора надпись говорила о том, что терминал можно будет подключить к всемирной информационной сети только после десяти часов вечера, когда прозвучит отбой по учебному центру.
Чтобы не скучать и не оставаться в одиночестве, Темьян решил спуститься на первый этаж казармы и потрепаться с Малышом, чтобы быстрее пролетело бы время до возвращения учебной роты с учений.
Темьян стоял в строю и с нетерпением ожидал той минуты, когда ему предстояло выйти из строя, подойти к столику, на котором лежала библия и, приложив к ней руку, произнести слова воинской присяги. Все это время его глаза не отрывались от столика, установленного под трибуной, с которой командир учебного центра и командир учебного полка принимали торжественное прохождение учебных рот и взводов этого учебного центра. Вокруг столика постоянно колготились офицеры полка, которые отвечали за организацию и проведение церемонии принятия воинской присяги бойцами учебных рот.
Обычно, подобная церемония проводилась всего два раза в год, когда в учебные роты приходило новое пополнение. Тогда присягу приносило одновременно до трехсот солдат. Но на этот раз такая церемония организовывалась и проводилась в третий раз и ради всего одного бойца, рядового учебной роты Темьяна, который в одиночестве принесет присягу.
От одной только мысли, что это из-за него на плацу выстроились почти тысяча его товарищей, которые будут внимательно наблюдать за тем, как он будет произносить слова воинской присяги и целовать боевое знамя, рядового Темьяна сильно лихорадило и так трясло, словно у него был сильнейший озноб. Наблюдая за приготовлениями к торжественной церемонии, Темьян испуганно думал о том, сможет ли он своими трясущимися губами произнести слова присяги, которые сейчас стучали в унисон биению его сердца.
Прошлый месяц для Темьяна пролетел, словно одно мгновение. С утра и до позднего вечера над рядовым Темьяном измывались все капралы и сержанты, которым было не лень проявиться свою власть и заставить этого рядового выполнить то или иное упражнение программы подготовки одиночного бойца. Особенно старался усатый сержант Крил, которого рядовые учебной роты уже успели прозвать «Креветкой». Общей конфигурацией своей фигурой сержант Крил сильно напоминал это морское животное. Креветка невзлюбил Темьяна с первого момента его появления в учебной роте. Он лично ходил на прием к легендарному капитану, командиру учебной роты, которого никто и никогда в глаза не видел. Сержант Креветка сумел командира роты упросить о том, чтобы новобранца и к тому же добровольца, рядового Темьяна, включить в состав первого отделения, первого взвода учебной роты, которым он командовал. Креветка хвастал своим друзьям, что этого замухрышку он вышвырнет из армии одним щелчком пальца.
На общем фоне личного состава этого первого отделения рядовой Темьян выглядел гадким утенком в строю таких прекрасных лебедей, как Бюргер, под два метра восемь сантиметров ростом, Танкетка — два метра один сантиметр или Шомпол, который пальцами руки запросто сгибал старые пятаки. К тому же все эти парни вот уже три недели учились по программе подготовки одиночного бойца и многому уже успели научиться. Они хорошо различали, где находится правая или левая нога, а на плацу маршировали так, что земля сотрясалась. В течение всего этого месяца Темьян в казарму возвращался на полусогнутых и дрожащих от усталости ногах. На автопилоте находил свое спальное место и кулем на него заваливался. Темьян засыпал еще в момент падения на свою койку, когда его голова даже еще не касалась подушки.