Страница 82 из 84
-- Что-то не похоже, что ты собрался сегодня умирать. Совсем не выглядишь напуганным, -- выслушав проникновенную речь, подметил Этери. Сам он замер чуть позади, вытянув вперед руки и готовясь отражать колдовские атаки, которые вот-вот должны были посыпаться на них стремительным "камнепадом".
-- Я очень боюсь, -- с фальшивой дрожью в голосе заявил Эчед. -- Мысленно.
Даниэль притаился возле входа в зал и, по правде говоря, смутно представлял, чем может оказаться полезен. От его способностей Ведающего проку в данный момент было мало, а в рукопашном бою -- тем более. Но и оставаться сторонним наблюдателем он был не намерен, решив во что бы то ни стало помешать ведьмакам проникнуть в святилище и хотя бы таким образом внести лепту в общее дело.
Интуитивно почувствовав угрозу, Кристиан метнул в пока еще невидимого противника очередь огненных снарядов. В тот самый миг, когда те достигли лестницы, разъяренный ирбис, одним прыжком преодолев последний пролет, приземлился на мраморные плиты. Когти проехались по гладкой поверхности, издавая противный скрежет, словно по стеклу провели лезвиями кинжалов. Сгустки пламени лишь опалили вздыбившуюся шерсть, еще больше взбесив чудовище. Зверь помчался вперед, и в его зеленых кошачьих глазах отразились искаженные страхом лица двух юных магов, бросившихся врассыпную и в последний момент сумевших увернуться от острых, как бритва, когтей.
Кристиан откатился к стене, сильно ударившись о барельеф. Теперь уже в его голове, как на улицах Дели, взрывались петарды, и самое правильное в данный момент, наверное, было бы на время отключиться. Но такой короткий и бесславный бой не мог удовлетворить тщеславного ведьмака. Корчась от боли и чувствуя, как по затылку к шее стекают струйки крови, он поднялся. Этери, которому посчастливилось отделаться пока только испугом, уже отражал нападки Маргитты, попутно умудряясь не подпускать Вадаша близко к Крису, давая другу время прийти в себя. Испытывая огромную благодарность к Батори, юноша сам бросился навстречу Ведающему. Вцепившись друг в друга, колдуны покатились по полу, оставив упражнения в магии и перейдя к банальной драке.
Чувствуя себя беспомощным и жалким перед силой более могущественной, чем его собственная, Даниэль тем не менее не оставил свой "пост", вознамерившись стоять до последнего. Оборотень же просто не счел нужным зацикливаться на мелком человечишке и, даже не напрягаясь, словно пылинку сдул того в конец коридора, вонзив затем длинные когти в сухое дерево. Дверь покачнулась.
Пролетев несколько метров, Ведающий растянулся плашмя и охнул от боли, запульсировавшей сразу во всем теле. Попробовал было подняться, но вывихнутая правая лодыжка не желала ему подчиняться.
Тяжелые створки, наконец, поддались и подобно игральным картам, выбрасываемым опытным крупье, кружась, проскользили по полу. Взмыв к расписному своду, розовые лепестки стали медленно опускаться, вновь укрывая плиты. Глаза ирбиса остановились на коленопреклоненной девушке с растрепавшимися светлыми волосами. Она казалась такой маленькой посреди этого огромного зала, всего лишь незначительной помехой на пути к драгоценному дару. Оскалившись, зверь метнулся вперед.
Воспользовавшись тем, что Этери отвлекся на Бальтазара и кинулся за ним, рыжеволосая ведьма прошептала заклинание плена. Прозрачное лассо опутало юношу, потянув вниз. Не сумев вовремя отразить атаку, тот оказался в ловушке чужих чар.
Кристиан ударил противника в грудь и, перекинув через себя, ринулся в зал, поскальзываясь на гладких плитах. Между ладоней Вадаша заискрился сгусток смертоносной энергии, предназначенный исчезающему в проеме врагу. Видя, что друг находится на волосок от гибели, Даниэль с усилием сделал рывок и, перенесшись к Ведающему, утащил того за собой в телепорт.
Призвав на помощь всю свою магию, в одно мгновение Эчед оказался возле Эрики, заслонив ее собой. Взревев, хищник отбросил наглеца к статуе и, в два прыжка преодолев расстояние, с ненавистью вонзился в шею юноши клыками.
Когда Маргитта вбежала в зал, на невидимой привязи волоча за собой сопротивляющегося Этери, то увидела, что девушка без сознания лежит в центре круга. Магический купол, будто сотканный из серебряных нитей, накрыл ее, отгораживая от внешнего мира. Над распростертым телом Керестея склонился ирбис, продолжая скалить окровавленную морду.
Колдунья не могла поверить своему счастью -- благодаря Бальтазару единственный наследник Эчедов был мертв. Об одном жалела Маргитта -- Кристиану досталась быстрая смерть. Окажись парень в ее руках, ему бы пришлось мучиться значительно дольше. Ведьма скосила взгляд на замершего в ужасе Этери и довольная усмехнулась, решив, что, пожалуй, ей есть еще над кем позабавиться. Не сразу заметила высокого худощавого человека, направляющегося прямо к ней...
* * *
Я по-прежнему стояла на коленях, вот только окружающая обстановка теперь представала совершенно другой. На стенах не было живописных фресок (да и сами стены, как ни странно, отсутствовали), чаша с цветком тоже куда-то исчезла, а вместе с ней и статуя богини, бархатные лепестки превратились в густой молочный туман. Он был везде, и разглядеть что-либо в этом сказочном мареве не представлялось возможным.
Решив, что и дальше изображать пень с глазами не имеет смысла, двинулась на ощупь, гадая, куда же меня угораздило приземлиться. Не хотелось даже думать, что я все-таки переселилась в царство Аида или отправилась на ПМЖ к херувимам. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал. Каким бы безвыходным не казалось мое положение, я не переставала надеяться на хэппи-энд, но только, естественно, на грешной земле. Тем более что там, знала наверняка, осталось что-то незавершенное и очень важное. Настолько важное, что без него я не успокоюсь даже в раю.
Вдалеке различила женский силуэт, а когда мгла рассеялась, передо мной предстала богиня во всей своей красоте. Она шла навстречу, такая недосягаемая и прекрасная, излучающая какой-то невероятный, божественный свет, отчего появилось желание снова склонить колени.
-- Ты не умерла, -- ласково проговорила Лакшми, развеяв мои худшие опасения, и протянула мне руки, как старой знакомой. -- Здесь ты в безопасности. Пока находишься со мной, никто не причинит тебе зла.
Ее прикосновения согревали, а слова вселяли уверенность, что скоро придет конец моим страхам и ужасам, и у нас, по традиции русских сказок, все будет в шоколаде. Но как бы спокойно я себя здесь ни ощущала, какая-то неясная тревога маленькой червоточинкой разъедала мне сердце.
Несмело подняла глаза на богиню, порываясь спросить, но та предвосхитила мой вопрос:
-- Да, я помогу тебе. Исполню одно, но самое заветное твое желание. Только скажи, какое.
-- Так просто? -- поразилась я, едва не сморозив глупость: "И надо же было столько нас мурыжить!"
Лакшми улыбнулась. Она, несомненно, знала, что творится в голове у ее собеседницы и гораздо лучше разбиралась в моих мыслях и чувствах, чем я сама.
-- Ну же, -- мягко подбодрила богиня, -- ты должна только загадать его...
Я уже открыла рот, намереваясь озвучить просьбу, которую так долго вынашивала в своих мечтах. Не верилось, что через каких-то пару секунд стану свободной, и тогда мы сможем вернуться: я -- домой, друзья -- в свой загадочный клан. Но смутные опасения не давали сосредоточиться и произнести всего лишь несколько слов. Почему-то казалось, что если сейчас даже удастся избавиться от проклятия, я не обрету покой. Больше того, никогда уже не смогу быть счастлива. Проклятый дар заберет с собой какую-то часть меня самой или что-то бесценное из моей жизни. И ради этого одного необходимо было вернуться.
Выскользнув из теплых рук, я невольно попятилась.
-- Мне нужно идти. -- Наверное, это были самые абсурдные слова и не менее абсурдный поступок; неподвластный логике, но одобренный и благословенный моим сердцем. С мольбой взглянула на богиню. -- Я должна уйти...