Страница 4 из 192
Окутывающая меня темень не была уж столь непроглядна. Подозрительные вспышки и треск вырывались из–под двери Бабулиной комнаты.
«Проводку закоротило!» — сверкнула мысль, озаряя темноту еще спящего мозга.
За несколько секунд в голове пронеслось все увиденное когда–либо о жертвах пожаров. Погорельцем быть жутко не хотелось: халупа какая–никакая, а другой нет и не светит. Несоображающее тело устремилось в соседнюю комнату, откуда доносились шумы и нахально сверкало, с намерением отстоять родную жилплощадь. Зря, конечно. В смысле хотя бы халатик накинула. Как гласит народная мудрость, знала бы, где упасть, соломки подстелила бы. Дверной проем втянул вяло сопротивляющееся тело с силой всасывающей турбины. Глаза трусливо зажмурились перед бездной слепящего света. Появилось скверное ощущение, как будто меня спеленали, заткнули рот и приложили хорошенечко по голове.
Свет.
Льдисто обжигающий, болезненный до удовольствия. Он мчится через слепоту к прозрению. Свивается в спираль воронки, вбирающую мироздание. Острой кромкой слепящего лезвия отсекает лишнее. Взрывается мириадами звезд.
А позади та, без которой нет Света. В терпеливом ожидании. Заботливо окутывающая. Она многозначительно молчит, баюкая Миры в своих объятиях.
Тьма…
Ой!
Глава 2
Очень мерзли ноги, лишенные утепляющего покрова. Опять одеяло с дивана сбросила. Сонно потянувшись за ним, я почувствовала, как моя правая рука по локоть утонула в холодной воде. Одновременно пришло осознание того, что поверхности подо мной далеко до удобства дивана. Тело подбросило вверх, голова завертелась, пытаясь обозреть окружающий ландшафт. Меня окружала пасторального вида картина. Звенящий ручеек, неправдоподобно зелененькая для нашей местности центра химического производства травка, стройные деревья в пушистых шапках крон — не пейзаж, а прямо мультик про Белоснежку! Не хватает только умильно выглядящих зайчиков, белочек, бурундучков и других не проявляющих склонность к людоедству зверюшек. Жаль, роль сказочной принцессы не мое амплуа, мне всегда был ближе типаж «своя в доску». Да и костюм подкачал! Почему я не сплю в пижаме — хоть какая–то одежонка?!
Стра–а–ашно как! Ноги подкосились. Упав на четвереньки, я лихорадочно заползала по поляне в поисках непонятно чего.
Черт, черт, черт… ЧЕРТ!!!
— А–а–а!!! — Громогласный, до рези в ушах, крик, поддержанный звонким эхом, распугал, наверное, всех промышлявших в окрестностях хищников. Птицы шумно снялись с верхушек обступавших меня кленов. Дыхание быстро кончилось, и при попытке повторить вой на бис из горла раздалось только хриплое карканье.
Очень не хватало хорошей каменной стены, чтобы вволю побиться головой. Попробовала о землю — не понравилось. Больно. Покаркав еще некоторое время, голос, напоследок булькнув в горле, пропал совсем. Зато вернулась способность соображать. Стресс сняли, теперь можно и подумать.
«Зачем орала? Нет чтобы сначала поискать чем прикрыться!» От неожиданности. А укрыться все равно нечем — лопухи и те не растут.
Кричать вообще–то в такой красоте было как–то неудобно, прямо–таки неприлично. Кроме того, больно противный звук у меня получился. Никогда бы не подумала, что умею так орать.
Где же это я? Может, лежу сейчас в палате интенсивной терапии, после грандиозного пожара, с ожогами третьей степени, накачанная лекарствами, и брежу? Даже представила себе, как баба Маша дает интервью журналистам криминальной хроники: «Такая хорошая с виду девушка была, кто ж знал, что она смолит как паровоз, да еще и пьет. Чего? Откедова я это знаю? А какой трезвый человек с сигаретой в постели уснет?» Бр–р, ну и картинка.
Ущипнула себя — больно. В середине лба начала расти набитая на нервной почве шишка, натруженное горло болело, содранные колени саднило. Трава колола кожу, от ледяных брызг замерзли ноги. Очень даже реальный бред.
Всему происходящему можно было придумать несколько объяснений. Одно другого краше.
Версия на затравку: мой «любимый» руководитель что–то не поделил со своей «крышей», меня взяли в заложницы, держали под действием наркотиков, пока я случайно не сбежала. В этой версии зияли огромные прорехи. Вряд ли директор расщедрился на мой выкуп. Во–первых, красть нужно Вальку Евменову (даже приходящая уборщица знала об их с шефом нежных отношениях), а не меня. А во–вторых, наша бухгалтерия быстренько представит расчет, что дешевле нового работника нанять.
Менее правдоподобное истолкование: похищение меня, любимой, инопланетянами для сохранения своей исчезающей популяции. Счастливую мать пары–тройки десятков симпатичных гуманоидов высадили на первой же технической остановке летающей тарелки. У этой версии тоже имелись свои недочеты. При развитых инопланетных технологиях потратить на размножение больше месяца и не обеспечить меня симпатичным серебристым костюмчиком? Безобразие.
Как третий вариант в голове заклубилось что–то о параллельных мирах и подобном мракобесии, благо фантастики в свое время я начиталась немерено. По крайней мере, об этом думать намного приятнее, чем, например, о том, что мой адрес теперь — областная психиатрическая больница, отделение для буйно помешанных, палата номер шесть.
«Хотела приключений — получите, распишитесь».
Вот ехидна. Правду–матку режет, сволочь. Ведь именно я совсем недавно заявляла: хочу перемен. Дохотелась. Как там у классика? Бойтесь ваших желаний, они имеют нехорошее обыкновение сбываться на свое усмотрение.
Судя по положению солнца, полдень еще не наступил. Звуков близкого человеческого жилья — как то: говорливое радио, рык тракторов, собачий лай и петушиное кукареканье — слышно не было. И не уйдешь отсюда в таком виде. Если только поблизости нет нудистского пляжа, куда есть смысл прогуляться в костюме Евы… ну почти в костюме Евы, потому что на мне трусы. Но просто так стоять на одном месте — глупо. Можно попробовать изобразить жертву ограбления по инструкции сказки «Кот в сапогах». Согласно первоисточнику, надлежало залезть в воду по шею и поджидать проезжающую мимо особу королевской крови, чтобы пожаловаться на горькую судьбинушку и на обнаглевших разбойников, лишивших последнего.
«Фотоаппарат импортный — две штуки. Пиджак замшевый — тоже два. Все, что нажито непосильным трудом, все ж пропало». Ну что–то в этом роде…
Для пробы опущенный в воду палец посинел до онемения. Если бы я увлекалась ледяными обливаниями, ходила в общество «моржей», в крайнем случае практиковала обтирания снегом, этот способ мне, несомненно, пригодился бы. К сожалению, ничем подобным не занималась. К тому же мелко до безобразия — ни один здравомыслящий человек не поверит, что здесь кому–то захочется искупаться. Разве только ноги помыть. Но раздеваться догола для этого совсем не обязательно.
Ну и чушь мне в голову полезла! Это все шок…
Других свежих идей пока не было. Оставалось попирать бережок, молясь, чтобы снизошло озарение. Конечно, стоять столбом необязательно, при желании можно и присесть. Поплакать над водой, что ли, подобно Аленушке с картины Васнецова? Чтобы скучно не было.
Ручей пересекал поляну по краю, появляясь и исчезая в глубине таинственного леса. Деревья с вполне понятной ревностью обступали свободное от них пространство со всех сторон, пряча сокровище непролазными зарослями сирени. Красота будет здесь теплым деньком в конце мая, когда все вокруг расцветает белыми, сиреневыми, розовыми и фиолетовыми соцветиями, распространяющими вокруг пьянящий аромат, вдыхая который хочется сойти с ума. Но это, наверное, где–то через месяц, а сейчас солнце, несмотря на все свое старание, не могло раскочегариться до путающего мысли пекла. Обнаглевшие насекомые не мешали приятному времяпрепровождению на природе, а птичьи разговоры с вплетающимся перезвоном ручья разбавляли дремотную лесную тишину.
Неожиданно вся романтика весеннего леса была нарушена не самым приятным звуком. Вопль обиженного жизнью, обманутого в своих лучших чувствах осла заставил замолчать болтливых птах. Мы могли бы спеть с ним дуэтом. Кто там издевается над бедным животным? Звук повторился уже ближе, заставив вздрогнуть меня всем телом и настороженно сжаться. Для замученного он что–то слишком быстро бегает. Я не спешила вскакивать. Руки сами собой крепко сцепились в замок вокруг смятенно подобранных к подбородку коленей.