Страница 38 из 192
— Так что там с магом стало? И с домом? — Я сгребла пацана за воротник, не давая двинуться следом за добычей.
— Чегось? — Он разочарованно оторвался от созерцания упущенной прибыли. — Маг? Преставился, что ж еще! А дом стоит… Прокляли или отпрокляли, кто ж доподлинно ведает! Народу вроде как полегло там шибко годиков так… — Воришка, старательно загибавший пальцы сначала одной руки, затем другой, тяжело вздохнул и прекратил подсчеты. — Давно когда–то, в общем. Снести было хотели, да не нашли. Раз чуть соседний дом с землей не сровняли. По ошибке. — Мальчишка заговорщицки хихикнул.
— Это как же домами можно ошибиться?
— Обходные пути знать надо! — Его широкая улыбка светилась превосходством. — О, пришли…
Пресловутый дом стоял в конце тупика, окруженный невысокой кованой оградой. Краска на прикрытых ставнях облупилась, но не слишком, черепица цела, палисадник зарос в меру, однако все вокруг пропиталось неуловимым ароматом заброшенности. Дома–соседи, казалось, старались отодвинуться от него подальше, чтобы (не дай бог!) не подхватить этот вирус нелюдимости. Мне он не показался зловещим, скорее вызывал какую–то непонятную жалость: дом походил на одичавшего домашнего пса, которого бросил хозяин и он ждет, что в один прекрасный день одумавшийся повелитель вернется и наполнит его жизнь смыслом.
Отводящее заклятие ореолом серебрилось вокруг здания. Препона отклоняла недоброжелательно настроенных индивидуумов, не давая приблизиться на расстояние, необходимое для порчи имущества. Хорошее такое заклятие у мага получилось, душевное. Иными словами, к каждому со своей меркой подходило, не брезговало индивидуальную работу с клиентом проводить: кого за пару кварталов учует да от верного курса отклонит, а кого и на расстояние вытянутой руки подпустит. Усиленное предсмертной волей, оно гарантированно продержится еще полста годков. А то и больше.
Мальчишка отворил тихо скрипнувшую калитку и поманил меня за собой, прежде чем нырнуть в заросли декоративного колючего кустарника. Пригнувшись, мы выбрались к многообещающе чернеющему окну, сыскавшемуся почти у самой земли. Аккурат на его месте ртутную оболочку заклятия разъедала брешь. Ее серебристые края слабо трепыхались, не в состоянии соединиться. Год за годом она будет разрастаться, пока от препоны не останутся жалкие лохмотья, не способные отвести глаза даже какому–нибудь страдающему близорукостью старичку.
— Лит, как ты его нашел?!
— Молча, — пропыхтел протискивающийся в брешь мальчишка.
Пролезть в узкое полуподвальное окошко в платье, с привязанным к бедру мечом оказалось непросто, но я справилась. Пыль взметнулась выше головы, заставив меня расчихаться. Первым делом я облегченно нащупала кошель на поясе и лишь затем огляделась.
Света из окна, находящегося высоко над головой, хватило, чтобы разглядеть деревянные бочки, пузатыми боками прильнувшие друг к другу.
Рядом тонко чихнули. Я, насколько позволяло освещение, присмотрелась к мальчику. Не такой уж он и неприметный. Лопоухий, вихрастый, большеротый. Нос курносо задирался вверх. Между передними зубами — щель, добавляющая улыбке хулиганства. Длинные, выгоревшие ресницы создавали иллюзию наивно–открытого взгляда.
«Сама незаметность». Обвел меня вокруг пальца, шельма!
— Слушай, тебе обязательно нужно на ежегодный отбор в Гильдию. — У него несомненный Дар Иллюзий. — Тебе никто этого не говорил?
— Больно надо! Учиться еще заставят, а мне и так хорошо, — отмахнулся Лит, выворачиваясь из моих цепких пальцев, и привычно вскарабкался по приставной деревянной лестнице наверх.
Потирая заработанные при падении ушибы и негромко поругиваясь, я полезла вслед за ним.
Крышка напольного люка упала с громким стуком, который заставил меня вздрогнуть и нервно оглянуться. Окружающая обстановка не производила впечатления, что здесь происходят странные и жуткие вещи. Щели между ставнями скупо цедили дневной свет. Никакого магического инвентаря, ассоциирующегося с алхимическими экспериментами. Обычная мебель расставлена по своим местам, разгрома не наблюдалось. В лакированном, темного дерева, шкафу на гнутых ножках неярко поблескивал хрусталь. На маленьком столике возле кресла, накрытого когда–то пушистым, а теперь истлевшим пледом, ждала своего читателя ненадолго оставленная книга. Возле камина аккуратной поленницей сложены березовые дрова. Магические часы на стене неторопливо отмеряли время. Я, удивленная таким благолепием, воззрилась на Лита.
— А не выносится ничего. — Он грустно шмыгнул носом. — Сколько раз пытался, а на выходе все одно — на место улетает. Да еще по башке напоследок ка–а–ак треснет! Пребольно!
Воришка скривился от всколыхнувшихся воспоминаний и почесал макушку.
Подозрительно все как–то… Центр города (столицы!) — место паломничества криминальных элементов, нечистых на руку магов и искателей легкой наживы. А дом, наполненный магией по самый чердак, стоит и не рушится. Заклинание и то цело! Его давно должны были на заплаты разодрать, а здание разграбить, да так, что и панелей обшивки не осталось бы.
— Почему не снесли? Давно бы уже новый построили… — Так, мысли вслух.
— Ага, дураков–то нет! В последний раз до моего рождения дело было. — Лит с видом отличника, знающего назубок трудный урок, поторопился влезть с комментариями. — Когда мертвяков сюда сгоняли, так они такие коленца начали выкидывать — еле запокоили! Аж святым отцам на орехи досталось…
Я легонько коснулась стены, сосредоточиваясь. И удивленно отпрянула. Дом был живым, дышащим, чувствующим. До последнего камня в кладке фундамента. Препятствующий преступным замыслам природы и человека.
— Заклятие на крови, — прошуршал в голове чей–то еле слышный голос. — Вся, родимая, ушла, без остатка.
Хранитель! Но почему мальчишка?..
— Кровь, — шепнули мне. — Родная кровь…
Все стало на свои места. И мальчик, и его способности, и брешь, и та легкость, с которой он проникает сюда. Родная кровь не водица.
Вместе со знанием пришло ощущение уюта — чувство возвращения домой после длительного отсутствия. Будто ноги нырнули в удобные домашние тапочки, а любимое кресло обняло тело. Я своя. В это жилище меня привел родственник.
Мне захотелось остаться здесь навсегда, спрятаться и никуда не бежать…
«Очнись, дуреха! Схватят при первом же патруле, если маги Его Императорского Величества не разыщут тебя еще раньше». Что это на меня нашло? Жалко, нельзя провериться у специалиста.
Тут подал голос Лит:
— Ну когда же будете меня расколдовывать?.. Вы обещали–и–и…
До чего ж настырный товарищ!
— Обещала, обещала. Хватит канючить, подойди лучше поближе.
Он радостно подскочил ко мне.
— Руки прочь от моего корсажа! Иначе, несмотря на твой юный возраст, я подумаю, что ты озабоченный маньяк, и изобрету что–нибудь похуже бородавчатой жабы, — пришлось мне призвать мальчишку к порядку.
Драгоценности, примеченные глазастым воришкой, когда я доставала браслет, не давали ему покоя, но после моего грозного предупреждения он вытянул руки по швам и больше не шелохнулся.
Любопытные серые глазенки доверчиво заглядывали мне в лицо. Загорелый, не тронутый юношескими прыщами лоб оказался идеальной поверхностью для начертания руны Беспамятства.
Главное достоинство Рунной магии — ее бесшумность, поэтому, несмотря на недостатки вроде филигранной точности и сложности исполнения, она пользовалась неослабевающей популярностью. Мальчишке, да и, что скрывать, мне, очень повезло, что ална Астела на наших скоротечных занятиях постаралась дать наиболее полное представление о магии рун. В противном случае всякое могло случиться. Например, загнуть этот хвостик не вверх, а вниз, и уже у Лита мозги как кисель — вместо легкого помрачения рассудка на несколько часов.
Чем четче проступала руна на его лбу, тем меньше проблеска мысли в серых глазах. Знак вспыхнул и погас, а воришка поступил в полное мое распоряжение. Теперь необходимо действовать быстро, но точно. Запас времени — полчаса. Потом он очнется и не вспомнит ничего из событий сегодняшнего утра. Для большей действенности заклинания и во избежание рецидива мне необходимо быть как можно дальше от него. Совесть не позволяла мне отпустить Лита просто так, даже если он этого и не вспомнит.