Страница 20 из 192
В последнее время я проявила прямо–таки чудеса покладистости: надо тренироваться — пожалуйста, не задавать вопросов — никаких проблем, ехать в столицу — нет ничего проще. Это настораживало, в голове часто–часто застучали тревожные молоточки, но пустая черепная коробка предпочла их проигнорировать. Перед расставанием с Орденом в ней царил такой вакуум, что не хотелось задумываться вообще ни о чем.
За воротами крепости поджидала карета — потрясающее бело–золотое сооружение с громоздкими колесами, запряженное четверкой белоснежных лошадей.
«Нездоровое какое–то пристрастие у неких высокородных особ к белому цвету». До чего верно подмечено. Интересно, кто моет это великолепие?
К транспорту прилагался эскорт, лица были до боли знакомы — именно эти благородные рыцари сопровождали меня в поездке сюда, а приятный молодой человек, сейчас помогающий нам погрузиться в карету, вообще всю дорогу вез меня на своей лошади. Судя по отсутствующему выражению его лица, он меня не признал. Немудрено. Я и сама себя не узнавала.
В карете уже находилась толстушка, прибывшая с герцогиней. Она тут же бросилась устраивать поудобнее хозяйку, своими бестолковыми метаниями больше мешая, чем помогая. Мне и без такого почета было неплохо: я самостоятельно чудесно расположилась в углу кареты на мягких подушках, предварительно избавившись от лишнего облачения и аккуратно пристроив ножны с оружием рядом. Легкий толчок возвестил о начале путешествия — наша карета покатила по обширным землям Империи в ее почти одноименную столицу Тилану.
Глава 7
Узкая щель в неплотно задернутых шторках скупо пропускала свет в карету. Мягкий полумрак расслаблял тело, настолько притерпевшееся за долгое время к тренировкам, что ему нисколько не мешала нудная тряска. Две пары глаз напротив настороженно ловили каждое мое движение. Не разочаровывать же их! Вслед за плащом и жилетом я освободилась от обуви, тут же развесила портянки и закинула ноги на пустое сиденье рядом. На лицах моих спутниц однозначно читалось осуждение принятой мной позы как не сочетающейся с аристократической честью. Но повисшего молчания никто из них не нарушил.
Я хотела было прикорнуть, удобно устроившись в своем углу, но вовремя вспомнила об обещанной мне алной Ордена консультации от недалече сидящей гражданки Велиссы. Так, с чего бы начать?
— Как зовут вашу спутницу?
Звуки человеческой речи воспринимались здесь неадекватно: Велисса закатила глаза, а предмету моего вопроса так и вовсе стало нехорошо.
— Это Айда, моя камеристка, — подозрительно глядя на меня, сказала герцогиня. Вид у нее при этом был такой, как будто она выдала государственную тайну. Никак не меньше.
— Я просто подумала, что надо бы представиться, а то как–то неудобно получается. Давайте знакомиться, меня зовут Лия.
Айда проблеяла что–то неразборчивое в ответ и предпочла проигнорировать мою протянутую руку.
Что ж, все формальности были мной соблюдены.
— Ну раз мы уже здесь все знакомы, я уверена, Ваше сиятельство не откажется дать ответы на несколько несложных вопросов. Тем более что ална Астела убедительно просила вас разъяснить мне некоторые моменты.
— Постараюсь сделать все, что в моих силах, алония. — Тон, которым это было сказано, у всякого другого отбил бы охоту спрашивать, но со мной она просчиталась.
— Сколько провинций в Империи? Как она велика? Правда ли, что она занимает целый материк?
Если Велисса ожидала каких–либо вопросов, то, очевидно, не этих. Что касается меня, то в Ордене я стеснялась спрашивать о таких элементарных вещах, о которых другие девушки знали с пеленок, а вложить эти знания в мою до отказа заполненную голову маги как–то не озаботились.
«Может, места не хватило?» Все может быть.
Кто знает, что еще в моей бедной головушке обретается?
Информацию Велисса выдавала крохотными дозами, как красноармеец на допросе у белых. Несмотря на все старания сиятельной особы, некоторая картина все же вырисовывалась. Да, действительно Империя занимала целый материк. В ее состав входила двадцать одна провинция. Были еще Вольные острова, которые не принадлежали Империи и где, по всей видимости, процветала демократия (а может, и анархия — не разберешь!). Там власть выбиралась всенародно, но с ними был заключен взаимовыгодный договор о мире и сотрудничестве. Все эти сведения вкупе с названиями провинций как–то плохо укладывались у меня в голове, и я затребовала карту. Таковая нашлась у капитана сопровождающего нас отряда. Этот невысокий, с непропорционально широкими плечами и окладистой каштановой бородой мужчина, командовавший рыцарями еще в первое наше путешествие, отзывался на имя Лассен.
В то время как я рассматривала карту, Ее сиятельство дулась из–за того, что пришлось останавливаться. Нечего забирать меня раньше времени, может быть, я бы уже все это знала!
Лоскут кожи с махристыми, неровными краями, на котором были нарисованы топографические подробности этого мира, вызывал у меня самые нехорошие ассоциации. По виду кожа совсем как человечья. Возраст изделия определению не поддавался, порождая сомнения в достоверности изображенных сведений. Но в целом наглядное пособие со своей миссией дать общее представление справлялось.
От материка, на котором красивым, замысловатым шрифтом рука топографа вывела «Тилан», был отколот огромный кусок земли. При взгляде на карту возникало чувство, что какой–то гигант взял меч и отсек ненужное. Образовавшиеся в результате неизвестного катаклизма острова своей формой свидетельствовали в пользу этой версии. Отколовшаяся земля не носила на карте никакого названия. На вопрос о данном феномене я получила «пространный» ответ:
— Это Сумеречные земли.
За ответом последовало многозначительное молчание, как будто этим было все сказано.
Айда шумно вздохнула, приложила пальцы к середине лба и исступленно зашептала молитву «Хвала Единому Во Гневе», которую я и так помнила назубок. Выходило у нее не хуже, чем у Сеш.
— Сумеречные земли — и что? — не думала смущаться я. — Что это такое?
Камеристка без промедления затянула следующую молитву, которую я уже не имела чести знать. У герцогини оказались более крепкие нервы, поэтому мне удалось узнать, что Единый во второе свое пришествие («Было еще и первое!» — нужно не забыть попозже спросить и об этом) увидел, что чада его в страшной опасности и многих уже коснулось тлетворное влияние зла, и отсек не поддающуюся очищению часть суши. Так возникли Сумеречные земли.
«Молодец! Рубить, так сплеча».
После грандиозного зрелища чада, естественно, свой лик от зла отвратили.
«Еще бы, после таких показательных выступлений… Зачем его лишний раз из себя выводить, а то разозлится еще больше и оставшиеся акры земли в капусту порубает».
Безусловно, небольшие очаги зла в Империи еще остались (куда без них!), но это все семечки по сравнению с Сумеречными землями и Островами Проклятых. Ладно, сделаем вид, что пока поверили этой детской сказочке.
Еще раз взглянув на карту, я насчитала двадцать две провинции вместо заявленных двадцати одной. Пересчитала повторно — никакой ошибки. Пришлось опять обратиться за разъяснениями.
— Неран. — Лицо девушки перекосило как от рези в животе. — Остров не принадлежит Империи. Страна нечестивцев и еретиков. После войны, закончившейся более двухсот лет назад, отношения между нами несколько… м–м–м… немного… а–а… напряженные.
Родные междометия. Значит, пошла по–настоящему интересная и важная информация, и название какое–то знакомое… Однако дальше отвечать Велисса отказалась наотрез, довольно бездарно изобразив крайнюю усталость. С чего ей уставать? Она–то не скакала с утра козой по раскаленной площадке, как некая Избранная, то есть я.
Большое багровое солнце устало опускалось за горизонт, когда мы подъехали к небольшому, аккуратному городку под названием Нельм. Все в нем выглядело таким чистеньким и опрятным! Дорожки установленной ширины и длины, аккуратно посыпанные гравием, одинаковые бело–коричневые двухэтажные домики с красными черепичными крышами, стоящие в строго определенном порядке, деревья и кусты, посаженные будто по линеечке. Мне не довелось побывать за границей, но именно так я себе и представляла маленькие городишки где–нибудь в Норвегии или Швеции с их северной педантичностью. На здании гостиницы, которой посчастливилось заполучить нас в постояльцы, красовалась внушительная вывеска. На ней было написано «У Мэдди» и изображен добродушный мужчина с солидным пивным животиком, наверняка этот самый Мэдди.