Страница 68 из 69
— Эпизодически. Это еще с томских времен. Потом-то она зацепилась за Москву… собственно, у нас с Левой все тоже было еще в Томске, потом, как вы говорите, разбросало-свело… Только так уж, должно быть, сложилось, что я, несмотря на всех его баб, самый лучший кандидат на роль тихой пристани… понимаете?
— Господи, что тут непонятного… Значит…
Данил непроизвольно кашлянул. И после паузы задал вопрос — самый главный, положительный ответ на который очень многое расставит по местам. Но вот если ответ будет отрицательным…
— Значит, клад есть? — тихо спросил он.
— Да, — просто ответила Марина.
«Да, — эхом шелестнуло в голове Черского. — Д а, черт возьми…»
— Вернее, должен быть, — тут же поправилась она. — Юлия, понимаете ли, очень убедительно…
Она смешалась и примолкла.
Молчал и Данил, сосредоточенно пуская дым в потолок и прислушиваясь к себе. Странно, но информация о существовании клада, которую т е п е р ь можно считать доподлинной и сомнению почти не подлежащей, не вызвала в его душе бурю восторга. Наоборот: он ощущал усталость и пустоту, которые наваливаются подчас, если, к примеру, удалось-таки закончить какое-нибудь муторное и не шибко интеллектуальное дело. Ну, клад, ну, понятно, откуда столько жмуров… ну и что, собственно?
— Значит, никакой карты нет, но клад тем не менее есть… — тряхнув головой, нарушил тягостную тишину Данил. — Вот теперь можно и с начала, мы довольно-таки изящно соскользнули от конца к началу… Что нашли, кто нашел?
— Месяц назад Юлия прилетела в Шантарск поработать в музее. Не в первый раз уже. Вас интересует тема ее диссертации?
— А с находкой это связано?
— Нет.
— Тогда пропускаем, — сказал Данил.
— Будда стоял у нас в запаснике. Особого интереса статуэтка не представляла, таких известно множество, в экспозиции не хватало места и для более любопытных экспонатов… сколько я знаю, он туда попал еще до войны, когда закрывали повсюду буддийские дацаны. Что-то уничтожали на месте, что-то попадало в музей. Так и забыли. В любых запасниках масса подобных вещичек, самых разных, учет сплошь и рядом не ведется. Даже в столицах были случаи, еще до нынешнего разгула, когда гораздо более ценные экспонаты преспокойно выносили украдкой, и никто не замечал… Юлия его увидела, когда мы «уплотнялись».
— Это когда у вас оборотистые ребятки арендовали полмузея под мебельный салон?
— Да. Обещали сделать ремонт, у музея же ни копейки… Одним словом, стали уплотняться, из четырех комнат сносили все в одну, там Юлия их… его и увидела. Знаете, в статуэтках Будды частенько делали тайники. Туда клали мощи, священные тексты, всякие предметы, представляющие теперь для науки определенный интерес. Вот она и решила просветить статуэтку рентгеном. Вадим ей где-то устроил. Оказалось, там внутри и в самом деле что-то есть. Вадим с Левой поехали в какую-то мастерскую и спилили основание…
— А мне-то казалось, что такие вещи делают под бдительным оком седенького профессора…
Марина чуть смутилась:
— Конечно, это было против правил, но началась бы волокита, а Будды даже не было в инвентарной описи…
— Вот видите, я сразу угадал, что Юлия — женщина решительная, — сказал Данил. — Ну, понятно, я бы и сам, наверное, так сделал… Дело вполне житейское. Что там было? Если не карта — значит, текст?
— Да, пергамент. На одном из диалектов тайджиутского. Хотя писал, Юлия была уверена, китаец. Тайджиуты — это древний род, впоследствии частично уничтоженный монголами, частично ассимилированный маньчжурами, но уже гораздо позже… Дальнейшие тонкости пропускаем?
— Пропускаем, — кивнул Данил.
— Там было подробное описание места, где зарыт клад. Что за клад, я не знаю. Я специализировалась больше на археологии, а древние языки — сфера как раз Юлии. Но нужно было еще привязать указания к местности, работа предстояла огромная — все названия изменились не единожды, иные реки давно пересохли. Здесь, в Сибири, это отняло бы много времени, и Юлия повезла пергамент в Москву…
— К Елагиным?
— Да. Сергей Ипполитович — один из лучших специалистов…
«Был», — добавил про себя Данил и промолчал. Спросил:
— А Спаровский?
— Бывший Юлин муж? Пожалуй, специалист. Профессор считал, что надежды он подавал огромные. Только потом ушел из института и стал делать хорошие деньги на частном преподавании…
— Значит, вы организовали компанию пайщиков-концессионеров… — сказал Данил. — Неужели рассчитывали украдкой выкопать все и продать?
— Вадим это и предлагал, — с бледной улыбкой сказала Марина. — Только Лева смотрел на вещи гораздо взрослее и реалистичнее… Клад, по Юлиным словам, был богатейший. Даже законные двадцать пять процентов, поделенные на четверых — сумма для меня непредставимая. У Левы были хорошие связи в милиции, собрался организовать все так, чтобы нас не обманули, выплатили… Потом… — она поколебалась, — потом начались ссоры. Вадим настаивал, что клад нужно продать весь, говорил, что кое-чему научился в «Интеркрайте» и знает, как это устроить, хотя бы через вас… Лева предпочитал синицу в руках. Они постоянно ссорились. Юлия звонила очень редко, у нее там все затянулось, а они ссорились, начинали даже ее подозревать.
— И тогда на сцене появилась Ларочка Глаголева? Нет?
— Вадим ей, видимо, проболтался, — кивнула Марина. — Стал пугать Леву, будто отколется и обойдется без него, что сможет с Лариной помощью доискаться сам… Они сцепились прямо здесь у меня, разбили вазу, Лева ему прилично накидал… Ох, знаете ли, картинка была еще та. Оба поддавшие, Лева пугает его милицией, а Вадим кричит, что возьмет в долю кого-то из глаголевского ведомства и всем устроит кузькину мать… Это было дня за три до того, как Вадима…
— Так оно с кладами и бывает, — философски сказал Данил. — В общем-то, как нас учит мировая классика, резаться начинают, стоит только выкопать, но необязательно… Можно и раньше начать, запросто. А потом пошли убийства? Да? Вы обо всех знаете?
— Про Вадима сказал Лева. Тогда-то он и оставил мне телефон, сказал, чтобы я звонила в случае… неожиданностей.
— И звонили?
— После… субботы. Приезжал старший лейтенант, фамилия, кажется, Клепатов…
— Клебанов?
— Да, верно…
— Вы ему рассказали про клад?
— Нет, — решительно мотнула головой Марина. — Все еще не потеряла надежды на Юлию, она-то, я уверена, сможет закончить… При моей-то нищей жизни…
— Да я прекрасно понимаю, — сказал Данил. — Чего там… Клебанов как-то касался клада?
— Нет. Записал все подробно, пообещал, что они примут меры.
«Вообще-то могли и принять, — подумал Данил. — Бортко не впервые через третьи уста предупреждает по-хорошему Беса, когда тот, стервец, заиграется. А налет на эту милую вдовушку (пусть и незаконную вдовушку-то) — дело рук определенно Беса, по грубой работе видно».
— Что, в музее так никто и не заметил? — спросил он с интересом.
— Никто. Там половину вынести можно, откровенно говоря…
— Запомню на будущее, если придется грабить музеи, — сказал Данил. — Вы можете срочно связаться с Юлией?
— Да, у меня есть ее домашний телефон.
— Вы ей звонили, когда… все это началось?
— Да.
— И выложили все открытым текстом?
— Ну, обиняками, конечно… Но она все поняла. Она как раз уезжала куда-то, сказала, позвонит мне сама.
— А вам не приходило в голову, что вы ей больше не нужны? — спросил Данил. — Нет, в самом деле, зачем вы ей теперь? Подругами-то вы с ней были при развитом социализме, а с тех пор много воды утекло…
— А если я ей верю?
— Тогда, конечно… — задумчиво сказал Данил. — Уехать-то куда собирались?
— У меня больничный еще на неделю, думала, к маме в Красноярск…
— Я вам найду место поближе, — сказал Данил. — Тут у нас за городом есть пансионат, все удобства, а главное — охрана не из бабулек с огурцом в кобуре. Вас как, надо уговаривать, или успели сообразить, что по вашу душу может прийти кто-нибудь еще, но гораздо злее?