Страница 67 из 69
— Уезжаете? — повторил он, кивнув на чемодан.
— Только не знаю куда… — Она повертела баллончик, словно удивляясь, как эта штука оказалась у нее в руках, отставила и потянулась к сигаретам. — И выходить страшно…
— Что они от вас хотели?
— А вы?
— Давайте сначала определимся, ладно? — сказал Данил. — Я о вас знаю только, что вы подруга Юлии. И работаете в музее. Все. А вот вы обо мне, как выразились, «наслышаны» — и, что меня определенно радует, слышали не одно плохое, иначе дверь ни за что не открыли бы… Знаете, откуда я?
— Да.
— Ну так вот, у нас случилась чрезвычайно склочная история, как-то незаметно обросшая трупами и загадками прямо-таки в геометрической прогрессии. И обернулось так, что мы, признаться, сторона пассивная, нам эту историю навязали, а потому я обязан из кожи вон вывернуться. И привела дорожка к живущей ныне в Москве Юлии Озеровской, оказавшейся вашей подружкой еще со студенчества… Вот я и пришел. Пугать я вас ничем не собираюсь, а вот помочь, право же, могу, — он говорил как мог мягче и убедительнее, боясь, что она сорвется в истерику. — Поговорим?
— Боже ж мой, во что они меня втравили… — это было произнесено на всхлипе, но видимых слез, к счастью, не последовало.
— Кто? Юлия?
— И она тоже… Слушайте, а вы можете меня куда-нибудь увезти?
— В два счета, — сказал Данил.
— Нет у меня надежды на милицию… Хоть и обещали…
— Да, это ж не Америка с ее программой защиты свидетелей, — сказал Данил. — Вы, значит, меня совершенно не боитесь… Ну просто прекрасно. У меня там машины, а в машинах орлы, так что кончились все ваши неприятности, я вам гарантирую. Вот только, уж простите, вынужден сказать чрезвычайно пошлую фразу, затрепанную дешевыми романами — мне бы в обмен полную откровенность…
— Вы виделись с Юлией?
Данил прикинул и рискнул:
— Нет. Никто с ней не виделся. Исчезла Юлия…
И увидел по ее лицу, что попал в точку, — полная готовность кинуться под его спасительные крыла…
— Давайте с начала, а? — сказал он. — Галопом пробежимся по основным вехам… Или нет, иногда полезно с конца… Значит, к вам кто-то вломился?
— Да.
— Как они выглядели? Сколько их было?
— Четверо. Все в комбинезонах, в черных капюшонах, знаете, как в кино… И у каждого на рукаве ваша эмблема, конь с солнцем, повыше написано по-русски «Интеркрайт», пониже, по-английски «Секьюрити».
— Наша нашивочка, — сказал Данил. — Но только это не мы…
— Я знаю. Сразу догадалась.
— Почему?
Она отошла к столу, выдвинула ящик и подала ему большую черно-белую фотографию. Пикничок, должно быть, — на заднем плане притухший костер, на чем-то белом — бутылки, тарелки, в кадр попало переднее колесо машины, похоже, «Волги». Четверо: она сама, не в пример красивее и веселее, незнакомый мордатый мужик с нагловатой будкой жуира и нахала, обремененного дипломом, с аккуратной бородой под Высоцкого… и Вадька Ивлев — в самом прекрасном расположении духа.
Данил вопросительно поднял брови.
— Они спрашивали, кто это, — Марина указала на Вадима. — Очень добивались. Я сказала, пришлось… Они будто смутились чуточку: такое было впечатление, хоть под капюшонами ничего не поймешь. Но ведь в а ш и его знали бы?
— Непременно, — сказал Данил. — Мои орлы просто обязаны держать в памяти некую пачку фотографий — ну, знаете, мало ли что случится, вдруг увидят на улице, что к нашему хулиганье пристало… Бывали прецеденты.
— Да, Вадим что-то такое говорил… Он о вас очень хорошо отзывался, — Марина попробовала улыбнуться. — С детским восторгом. Вы этакий… теперь я понимаю. Мужик. А Вадик так пацаном и остался… Расписывал, как у вас поставлено дело, и одно я себе уяснила: что у вас есть, как выражаются, стиль. А это были чересчур уж уголовные…
— Это они вас? — Данил кивнул на повязку.
— Как сказать… Сама ошпарилась. Хотела плеснуть одному кофе в физиономию, а он успел ударить по руке, все на меня и вылилось. Вот синяк — да, толкнули, впечаталась в косяк… Да нет, ничего больше они мне не сделали, только платье порвали напрочь, ножами играли…
Данил деликатно помолчал, косясь на экран, — там под тихий звук шла очередная реклама очередного самого честного столичного банка.
— А что они искали? Что требовали? И когда нагрянули, кстати?
— Неделю назад, в субботу. План они требовали…
— План — в смысле «анаша» или в смысле «карта»?
— Какая анаша? Конечно, карту…
«Ага», — подумал Данил, а вслух сказал:
— Так, вот теперь стоп. Рекламная пауза.
Он аккуратно затушил сигарету в пепельнице, достал из кармана черную продолговатую коробочку, напоминающую пульт дистанционного управления для телевизора, и, не спрашивая разрешения у хозяйки, предпринял кратенькое турне по скромному двухкомнатному обиталищу. Хозяйка наблюдала за его действиями настороженно, но без особого испуга, интереса или там протеста. Не до протестов ей было. Данил заглянул в спальню (мимоходом отметив, что в неприбранной постели спал, судя по всему, только один человек), посетил кухню, даже сунулся в совмещенный санузел — для порядка. Но все было чисто: сканер нигде не отметил наличия «жучков» или других радиоэлектронных насекомых, существующих единственно для того, чтобы докладывать посторонним ушам о разговорах в квартире. И на том спасибо. Хотя и странно…
Как ни в чем не бывало, он вернулся в гостиную, сел в кресло и потянул из пачки следующую сигаретку. Спросил, будто беседа и не прерывалась:
— Стало быть, у вас была карта?
— Не было, — Марина нервно сцепила пальцы в замок. — Вообще не было никакого плана, что я им и пыталась сквозь слезы с соплями объяснить… А они не верили, — ее передернуло. — Перевернули всю квартиру, потом стали уже всерьез раздевать, оторвали провод от лампы, чтобы током… Если бы телефон не зазвонил…
— А что такое было связано с телефоном?
— У меня под телефоном лежала бумажка, чтобы позвонила… при необходимости. Они видели. Я и заорала, что звонит этот самый человек, что он должен приехать… Они ушли. Обещали, что придут еще…
— Могут, — сказал Данил задумчиво. — А бумажка-то сохранилась?
— Вот…
Он бегло глянул и присвистнул:
— Ну, я их понимаю…
— Кто это?
— Бортко Кирилл Борисович — милейший человек, — сказал Данил. — Начальник управления по борьбе с организованной преступностью. Честно вам скажу, спасла вас эта бумажка, не стали они испытывать судьбу, действительно — пехота… — Теперь ясно, почему гости нигде не понатыкали «жучков». Хотя, конечно, могли вернуться позже и поставить такие, что даниловский сканер их просто-напросто не засечет… Нет, вряд ли. — Кто вам этот телефончик оставил?
— Лева… — уголки губ поползли вниз. — Мой…
— Друг? — пришел Данил ей на помощь. — Понятно…
Ничего ему не было понятно, но вспыхнула вдруг ослепительная догадка. Бог ты мой, вот так завитушки… Это ж, выходит, Марина и есть?..
— Костерин? — чуть ли не вскрикнул он.
Марина молча кивнула.
Неделю назад, в субботу, соображал он лихорадочно. В то утро неразысканная иномарка писателя Костерина и протаранила. Ах, как изящно все складывается! Нет, судари мои, не зря он пришел сегодня в этот дом. Что-то определенно вытанцовывается. Не подвело Данилу чутье…
Не меньше пяти человек были поставлены на уши и носились по Шантарску, разыскивая любовницу покойного детективщика — а она сидела напротив Данила, малость побитая, крепко изобиженная, но живая. Поистине, дядюшка Случай и тетушка Оказия. И с их помощью клубочек вот-вот размотается до конца…
Она перехватила его взгляд и горько усмехнулась:
— Плакать я не буду, наплакалась, за все вместе…
— Поправляйте меня, если я ошибусь, — сказал Данил решительно. — Вы четверо — вы, Юлия, Вадик, Лева — старая компания, еще с томских студенческих времен, потом жизнь, как водится, разбросала. И опять свела. Юлия — человечек решительный, умеет делать себя… с Вадимом у них что, постель была?