Страница 23 из 70
Родионова промолчала. На экране появилось скуластое лицо Антона Шаруна, сверкающее на фоне трехметрового Иисуса Христа мозаичной кладки. Он отвечал на вопросы журналистов в своем кабинете управляющего Христианским банком. Почти после каждой фразы Шарун облизывал губы. Он явно увлекался с ответами, иногда не выслушав до конца заданный вопрос, продолжая отвечать на предыдущие. Если бы с именем этого человека не связывали большие деньги, то давно окрестили бы его пустомелей. А так словоохотливость Шаруна можно было преподнести как небывалую уверенность в себе, и дерзкую смелость, и бесшабашную откровенность. Ничто так не льстит, как откровенность человека, облеченного властью. Знакомый постулат срабатывал. Журналистка изощрялась в каверзности, бессознательно надеясь, что сам Шарун по достоинству оценит хороший вопрос.
Родионова смотрела видеозапись с неподдельным интересом. Шаруну был задан вопрос: почему основанный банк называется Христианским.
— Потому что одним из его учредителей выступила крымская епархия, — Шарун позировал перед видеокамерой, считая одинаково важным то, как он будет выглядеть на телеэкране, и то, что он будет говорить. А говорил он в своей обычной манере: — В наше время только церковь может быть гарантом стопроцентной надежности, не случайно Христианский банк — единственный на всей «территории СНГ, обеспеченный собственным золотым запасом. Имеется в виду золото церквей и мои личные фамильные украшения, доставшиеся мне в наследство от моей матери. Моя мать принадлежала к древнему дворянскому роду, генеалогическое древо которого берет начало со времен царствования Павла И. Революция застала наше семейство врасплох в одном из уездных городов Тамбовской губернии. Но, к счастью, фамильные реликвии и ценности удалось спрятать в тайнике. И лишь теперь, спустя десятилетия,
я,
как единственный законный наследник, могу без страха заявить, что обладаю бесценными сокровищами, которые служат залогом и талисманом процветания Христианского банка. Хотите взглянуть на драгоценности?
У ошеломленной журналистки перевело дыхание. Тогда Шарун подошел к сейфу и вытащил оттуда вычурный малахитовый ларец, усеянный изумрудами. Он небрежно открыл его и стал сам протягивать журналистке браслеты и ожерелья. Спустя мгновение она вышла из столбняка, связанного с неожиданным прикосновением к такому богатству. Миллиардер великодушно разрешил ей приме
рить перстень с голубым сапфиром, отделанный белым золотом. Оператор и до этого не дремал, успевал запечатлеть в кадре золотой браслет и перстни, что были на руках у Шаруна. Теперь же он снимал крупным планом содержание ларца.
Борису было интересно, как отреагирует на эту хвастливую выходку своего протеже Елена. Она была невозмутима. Дальше следовали вопросы о "линкольне": откуда он, сколько стоит и зачем в таком маленьком белом городе такая большая черная машина? Неужто недостает "фордов-скорпио" и "мерседесов"? Шарун ответил, что Торговый дом сотрудничает со многими зарубежными фирмами, а там принято не только встречать, но и провожать по одежке. Он убедился в этом на личном опыте. Любая уважающая себя фирма должна иметь одну, а то и нескольких представительских автомобилей, и Торговый дом Шаруна не исключение. "Мы должны встречать наших партнеров в аэропорту только на "линкольне", — сказал Шарун. — Это так же обязательно, как то, что на руке владельца Торгового дома должны быть часы "Ролекс" с золотым браслетом, и то, что от него должно веять одеколоном "Ив Сен Лоран". О цене "линкольна" не осведомлен, так как принял его в дар от одной киевской фирмы, с которой у меня устоявшиеся партнерские связи. — Жареному коню в зубы не смотрят", — схохмил перед камерой Шарун и в очередной раз облизал губы, довольный пришедшей на ум поговоркой.
Борис искоса поглядывал на Елену, она была все такой же непроницаемой.
Один за другим посыпались вопросы:
—
Взрыв автомашины напротив универмага Торгового дома взбудоражил город. Что это было, и найдены ли преступники?
—
Официально не найдены, — Шарун нахмурился и сморщил лоб, изображая угрожающий вид, затем выдержал паузу и добавил: — Царство им небесное. Скажем так: это была попытка рэкета. Сразу оговорюсь, рэкетиры не особенно трогают миллиардеров. Ну что мешает мне, к примеру, заплатить другим людям, чтобы оградили меня от вымогателей. Так что контингент, с которым работает рэкет, — это миллионеры, а не миллиардеры.
—
Вы открыли собственную газету — это дань моде или начало политической карьеры, а может быть, рекламный трюк?
—
В рекламе мы не нуждаемся. Достаточно тех концертов со "звездами" первой величины в Севастополе, что мы устраиваем. Алла Пугачева, с которой у нас дружеские отношения, в интервью швейцарскому телевидению сказала, что лучше, чем в Севастополе, ее нигде не встречали. Разве можно придумать более действенную рекламу? Просто к прессе у меня особая слабость, я люблю объективную информацию. Представьте, приходит недавно корреспондентка одной из центральных газет, говорит: "Мы готовы опубликовать с вами интервью за некоторую сумму". "Ну, почему бы нет? — говорю. — Только вот как на меня посмотрят власти, премьер-министр Украины, мой хороший знакомый, понравится ли ему такой контакт с московской прессой?" Она говорит: "Не беда, перечислите деньги на счет днепропетровского коррпункта". А если честно, то продажность прессы начала меня бесить; когда Торговый дом был спонсором городской газеты, на ее страницах печатали только хвалебные оды в наш адрес, перестали субсидировать — ушаты грязи. Я, кстати, буду подавать на них в суд. Нужна своя газета, хотя бы для того, чтобы отбиваться от недоброжелателей и завистников. Что касается политики, то у меня три любимых политика — президент Украины, председатель Верховного Совета Республики Крым и представитель президента Украины в Севастополе.
Родионова искала глазами пульт дистанционного управления. Шарун говорил именно так, как она учила его. Детальный инструктаж пошел на пользу, парень оправдал все надежды, он был смышленым. Не его вина, что все складывалось не лучшим образом. К чему Борис устроил этот просмотр? То, что сделали в Крыму наши враги, очень серьезно, но не смертельно. И не из таких переделок выезжали на белом коне. Война как война, она сумеет себя защитить. Наконец, она нащупала руками пульт, выключила видеомагнитофон и взяла из пачки сигарету.
—
Как тебе нравится его болтовня? — не скрывая раздражения, спросил Борис. — Не зачастил ли он с демонстрацией своего фэйса по "тиви", что ему мешает отвечать на вопрос односложно, он же людей дразнит, я не говорю — роет себе могилу. Хорошо бы если б только себе. — Борис торжествовал про себя, что проблемы оторвали Елену от альфонса, хотя прекрасно знал, что решать их придется и ему.
—
Я думала, что на десерт ты приготовил нечто сногсшибательное, а ты просто решил показать мне кино. — Родионова вытянула ноги на пуфик, глубоко затянулась и медленно выпустила тонкую струйку дыма. — Мой рабочий кабинет и так имеет странный интерьер. У кого в кабинете стоит концертный рояль, а теперь вот мой советник настаивает на превращении моего рабочего кабинета в видеосалон. Не стоит расходовать время на ущербный бизнес, если, конечно, вы не человеке бульвара Капуцинов. Тогда, пожалуйста, из любви к искусству я могу пойти вам навстречу. Штатный тапер у меня есть, отчего же не завести штатного киномеханика?
Это была откровенная издевка. Борис посинел от злости. Уже в который раз Елена таким образом ставила его на место. Она всегда разговаривала тихо, и чем тише был ее голос, тем жестче был смысл фраз. Когда она хотела выбить человека, с которым общается, из колеи, она говорила очень тихо. Сейчас был именно тот случай. Однако Родионова, увидев, что добилась своего, сменила интонацию: